Кроче и философия практики

Возможно ли, но, утверждать, что в концепции Кроче, кроме того по окончании развития, которое она претерпела сейчас, нет более и следа от философии практики? Неужто в историцизме Кроче не ощущается более никакого влияния его интеллектуального опыта 1890-1900-х годов? Представление о позиции Кроче в этом отношении дают разные его произведения; особенно увлекательны предисловие 1917 года к новому изданию «Исторического материализма», раздел, посвященный историческому материализму в «Истории итальянской историографии XIX века», и «Вклад в критику самого себя». Но в случае если занимательным представляется то, что Кроче думает о самом себе, то этого не хватает для исчерпывающего ответа на поставленный вопрос. В соответствии с Кроче, его отношение к философии практики не сводится к предстоящему формированию (преодолению), благодаря чему философия практики стала бы частью более развернутой концепции, но ценность опыта была бы только негативной в том смысле, что он содействовал бы разрушению предрассудков, эмоциональных пережитков и т. п. В случае если применять метафору, почерпнутую из словаря физики, то действие философии практики на идея Кроче, возможно, сравнимо с действием катализатора, нужного чтобы получить новое соединения и всецело отсутствующего в конечном продукте. Но как все это правильно? Мне представляется, что в случае если покинуть в стороне язык и спекулятивную форму, то в концепции Кроче возможно найти несколько элемент философии практики. Возможно было бы, возможно, сообщить что-то большее, и такое изучение сыграло бы огромную идейно-историческую роль в современную эру, в частности: подобно тому как философия практики явилась переводом гегелевской философии на язык исторического материализма, так и философия Кроче есть в значительной степени образным переводом реалистического историцизма философии практики на спекулятивный язык. В феврале 1917 года в краткой заметке, предпосланной перепечатке произведения Кроче «спокойствие и Религия духа» (см. «политика и Этика», с. 23–25), только что вышедшего в «Критике», я писал, что подобно тому, как гегельянство являлось предпосылкой философии практики в десятнадцатом веке, на заре происхождения современной цивилизации, так и философия Кроче могла быть предпосылкой нового обращения к философии практики Сейчас, для новых поколений. Тогда я чуть коснулся этого вопроса и писал о нем в очень приблизительной и, очевидно, совсем недостаточной форме, потому что в то время у меня самого не было ясности в вопросе о единстве практики и теории, политики и философии и в тенденции я был скорее крочеанцем. Но сейчас, не смотря на то, что мне все еще не достаточно способности и зрелости, нужных чтобы заняться данным вопросом, мне думается, что стоит возвратиться к данной позиции и подойти к ней более критически. Итак, нужно выполнить с философской концепцией Кроче ту же критическую операцию, которую первые теоретики философии практики проделали с гегелевской концепцией. Это единственный исторически плодотворный метод обеспечить настоящий подъем философии практики, поднять эту концепцию, «вульгаризированную» на потребу практических задач повседневной судьбе, до высоты, которую ей надлежит достигнуть для ответа более непростых задач, выдвигаемых развитием борьбы в этих условиях. Речь заходит о создании новой целостной культуры, которая отличалась бы массовым характером протестантской Реформации и французского Просвещения, и хорошими изюминками греческой итальянского Возрождения и культуры, культуры, которая, говоря словами Кардуччи, соединила бы Максимилиана Робеспьера и Иммануила Канта, философию и политику в диалектическое единство, которое вошло бы в кровь и плоть не одной только французской либо германской социальной группы, но европейской и всемирный. Нужно, дабы наследие германской хорошей философии было не только инвентаризировано, но и получило активную судьбу, а для этого нужно свести счеты с философией Кроче, иными словами, для нас, итальянцев, быть наследниками германской хорошей философии свидетельствует быть наследниками и философии крочеанства, являющейся современный всемирный этап развития германской хорошей философии.

Кроче через чур яростно нападает на философию практики и в собственной борьбе прибегает к помощи парадоксальных союзников, типа посредственнейшего Де Мана. Такая гнев странна и может оказаться алиби чтобы уйти от прояснения сути дела. Но такое прояснение нужно, причем в вероятно более широкой и углубленной форме. Прекрасно бы, в случае если подобный труд, собственного рода «Анти-Кроче», что в нынешней культурной воздухе имел возможность бы иметь ту же значение и важность, что и «Анти-Дюринг» для поколения, выросшего незадолго до всемирный войны, взяла на себя целая несколько исследователей и уделила бы ей лет десять работы.

Примечание 1. Следы философии практики возможно найти особенно в том, как Кроче решает частные неприятности. Обычным примером, на мой взор, может служить учение о практическом происхождении неточности. По большому счету возможно заявить, что полемика против философии чистого акта Джованни Джентиле привела Кроче к большему реализму, вынудив его испытать нетерпимость и определённое раздражение, по крайней мере в отношении преувеличений спекулятивной терминологии, ставшей жаргоном и необычным «Сезам, откройся!» младших братьев актуалистов.

Примечание 2. Но философия Кроче не имеет возможности, но, рассматриваться независимо от философии Джентиле. «Анти-Кроче» будет кроме этого «Анти-Джентиле»; актуализм Джентиле оттенит краски в картине и придаст им громадную отчетливость.

Выводы

Из всего сказанного выше вытекает, что историографическая концепция Кроче, разглядывающая историю как этико-политическую историю, не должна принимать во внимание пустяком, что направляться . Наоборот, нужно решительно подтвердить, что историографическая идея Кроче, а также на этапе ее последнего развития, обязана изучаться и осмысляться с величайшим вниманием. Она по существу является реакцией на «фаталистический» механицизм и экономизм, не смотря на то, что и выступает как попытка разрушающего преодоления философии практики. Принцип, в соответствии с которому философское течение должно оцениваться и критиковаться не за то, чем оно претендует быть, а за то, чем оно есть в действительности и как проявляется в конкретных исторических трудах, относится кроме этого и к оценке философии крочеанства. Для философии практики сам спекулятивный способ не пустяк, потому что в нем были заложены кое-какие обогатившие культуру «прикладные» сокровища мысли, каковые философия практики взяла на вооружение (диалектику, к примеру). Идея Кроче должна быть, следовательно, оценена по крайней мере как прикладная сокровище; столь же принципиально важно подчернуть, что она решительно обратила внимание на мышления явлений и значение культуры в развитии истории, на функции большой интеллигенции в органической судьбе государства и гражданского общества, на момент гегемонии и согласия как на нужную форму конкретного исторического блока. То, что это было не «пустяком», доказано тем, что в один момент с Кроче наибольший современный теоретик философии практики произвел на земле политической организации и борьбы, а также в противовес разным тенденциям «экономизма» переоценку важности фронта борьбы в области культуры и создал учение о гегемонии как дополнение теории страны-силы и как актуальной формы учения 1848 года о «постоянной революции». С позиций философии практики, концепция этико-политической истории, в силу ее независимости от любой реалистической концепции, возможно принята как «эмпирический канон» исторического изучения, с которым нужно всегда считаться при углублённом изучении и рассмотрении исторического развития, в случае если мы желаем создать целостную, а не частичную и внешнюю историческую картину (историю развития экономических сил как таковых и т. д.).

В базу для того чтобы труда возможно было бы положить рассмотрение концепции этико-политической историографии, вправду увенчивающей целый философский труд Кроче. Так, возможно было бы разглядеть деятельность Кроче как ведущую к этому результату, при всех трансформациях eго позиции по отношению к философии практики, и сделать вывод, что те же упрочнения параллельно с Кроче предпринимались способнейшими теоретиками философии практики, так что утверждение об «окончательном ее преодолении» имеется не что иное, как чистая похвальба, вместе с тем нужно аналитически доказать, что все «здоровое» и прогрессивное в философии Кроче имеется не что иное, как философия практики, представленная через спекулятивную терминологию.

Заметки

142. Практики и Значение Философии


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: