Кто боится вирджинии вулф?

Любой акт тут имеет забавы и: «свой подзаголовок Игры», «Вальпургиева ночь», «Изгнание беса».

Сорокашестилетний Джордж, врач философии, учитель некоего колледжа в Новой Англии, и его супруга Марта (она на шесть лет старше мужа) возвращаются поздно вечером к себе по окончании приема у отца Марты, ректора того же колледжа. Уже на пороге они начинают вести между собой привычную перепалку, которая непрерывно продолжается уже много лет.

За эти Джордж и годы Марта обучились изрядно мучить друг друга, любой знает уязвимые места другого и «бьет без промаха». Супруг не оправдал ожиданий Марты: она и её папа когда-то сохраняли надежду, что Джордж станет деканом исторического факультета, а позднее — преемником отца, другими словами ректором. Фактически, Марта так и подбирала мужа — с прицелом, дабы сперва пристроить его на первую иерархическую ступень, а позже лепить по подобию и образу тестя и со временем празднично возвести его в верховный пре подавательский ранг. Но Джордж был не столь покладист, как ожидали, — данный живой человек имел собственное представление о собственной судьбе, но был не такими сильным, дабы противопоставить собственную волю прагматическому честолюбию Марты. Но, сил у него хватило, дабы спутать все замыслы ректорского семейства а также осмелиться написать роман, что стал причиной у ректора столь сильное отвращение, что тот оторвал у зятя обещание ни за что не печатать его. Тогда-то Марта и начала мужу войну, которая отнимает у супругов все силы, истощает и иссушает их.

Джордж и Марта — незаурядные люди, блестяще обладают словом, и их словесная дуэль — неистощимый источник язвительных острот, метких афоризмов и блестящих парадоксов. По окончании очередной пикировки Марта объявляет мужу, что ожидает гостей, — папа просил «приголубить» молодое поколение колледжа.

Скоро появляются и гости — учитель биологии Ник, прагматичный и холодный юный человек, с женой Хани, невзрачной худышкой. Рядом с вошедшими в кураж Мартой и Джорджем эта пара выглядит пара замороженной: юные жены очевидно не обладают обстановкой. Ник — прекрасный юный человек, и Джордж скоро смекает, что Марта не прочь развлечься с новым учителем, из этого и столь поспешное приглашение к себе домой. Джорджу, привыкшему к постоянным шашням жены, такое открытие лишь забавно; единственная его просьба к жене — ни словом не упоминать об их сыне.

Но Марта, вышедшая ненадолго с Хани, успевает не только нарядиться в собственный лучшее вечернее платье, но и проинформировать молодую даму, что у них с Джорджем имеется сын, которому на следующий день исполняется двадцать один год. Джордж в ярости. Начинается новая серия обоюдных открытых оскорблений и уколов. Подвыпившей Хани от всего этого делается дурно, и Марта волочит её в ванную.

Оставшись наедине с Ником, Джордж выбирает того новым объектом для нападок, рисуя возможности продвижения Ника по работе и пророчески заявляя, что он может достигнуть многого, заискивая перед докторами наук и валяясь в кровати с их женами. Ник не отрицает, что такое приходило ему в голову. Он толком не осознаёт, что происходит в этом доме, каковы в действительности отношения между супругами, да и то смеётся над остротами Джорджа, то готов драться с ним на кулаках. В 60 секунд откровенности Ник говорит, что женился на Хани без любви, лишь вследствие того что думал, словно бы она забеременела. А беременность была мнимой, истерической — пузо скоро опал. Но так как имеется и другие обстоятельства, предполагает Джордж. Возможно, деньги? Ник не отрицает: папа Хани возглавлял некую секту, и по окончании его смерти состояние, нажитое им на эмоциях верующих, выяснилось очень внушительным.

До тех пор пока пьяная Хани отдыхает на кафельном полу ванной, Марта уводит Ника в собственную спальню. Не смотря на то, что до этого Джордж изображал полное равнодушие к интрижке, но сейчас в ярости швыряет книгу, которую перед этим держал в руке, она задевает дверные колокольчики, и те ударяются один о второй с отчаянным дребезгом. Звон будит Хани, и та, еще не совсем оправившаяся от дурноты, появляется в гостиной. «Кто звонил?» — задаёт вопросы она, Джордж объявляет ей, что принесли весточку о смерти их с Мартой сына. Марте он еще не сказал — та ничего не знает.

Это известие создаёт чувство кроме того на ко всему равнодушную Хани, на её глазах выступают пьяные слезы.

Джордж же празднично радуется: он подготовил следующий движение: Марте — мат…

Уже практически рассвело. Марта в гостиной. Она еле превозмогает отвращение от близости с Ником («в некоторых смыслах вы, прямо скажем, не блещете»). С печальной грустью говорит Марта об их отношениях с Джорджем, говорит не Нику, а — в пространство: «Джордж и Марта — безрадостно, безрадостно, безрадостно… Он может осчастливить меня, а я не желаю счастья и все-таки ожидаю счастья». Тут кроме того Ник с его туповатой прямолинейностью смекает, что не все так легко в данной домашней войне, — по всей видимости, когда-то этих двоих соединяло чувство намного более возвышенное, чем у них с Хани.

Показавшийся Джордж паясничает, дурачится, дразнит Марту, приложив все возможные усилия скрывая, что её неверность ранит его. А позже предлагает сыграть в игру «Расти ребенка», предлагая гостям послушать, как они с Мартой воспитывали сына. Не ожидающая подвоха Марта теряет бдительность и, присоединившись к Джорджу, вспоминает, какой сын был здоровый бутуз, какие конкретно у него были красивые игрушки и т. д. В этот самый момент неожиданно Джордж причиняет сокрушительный удар, заявив о смерти сына. «Ты не имеешь права, — кричит Марта, — он отечественный неспециализированный ребенок». — «Ну и что, — парирует Джордж, — а я забрал и его убил». До Ника наконец доходит, что за ужасную и ожесточённую игру ведут новые привычные. Эти двое придумали ребенка, в действительности того нет и ни при каких обстоятельствах не было. Марта выболтала их тайну, а Джордж отомстил, положив финиш их давешней игре. Затянувшаяся вечеринка подошла к концу. Ник и Хани наконец уходят. Притихшая Марта без движений сидит в кресле.

Джордж с неожиданной теплотой задаёт вопросы, не налить ли ей чего-нибудь выпить. И в первый раз Марта отказывается от алкоголя.

Продолжительное время выдумка о сыне помогала Марте и Джорджу коротать жизнь вдвоем, заполнять вакуум их существования. Решительный поступок Джорджа выбил привычную землю из-под ног. Иллюзия разбита вдребезги, и им невольно нужно будет иметь дело с действительностью. Сейчас они — легко бездетная пара, без высоких стремлений и идеалов, они пошли в прошлом на сделку с собственной совестью и позже громоздили обман на обман. Но сейчас у них появился шанс заметить себя такими, какие конкретно они имеется, ужаснуться и, может, попытаться начать все сперва. Так как в отличие от Хани и Ника они еще тёплые, полные эмоциональных сил люди. «Так будет лучше», — с уверенностью говорит Джордж. В действительности, для чего им «опасаться Вирджинии Вулф»? Но нет, зябко кутаясь, Марта тоскливо произносит: «Опасаюсь… Джордж… я опасаюсь».

Ларкин

ПРЕДРАССВЕТНАЯ ПЕСНЯ

Пашу целый сутки, выпиваю — к ночи, до упора,

Смотрю во мглу, проснувшись до зари.

До тех пор пока от солнца не светлеет штора,

Я вижу, что творится тут, в:

Смерть-непоседа ближе на сутки; своры

Моих раздумий гонит. И в то время, когда ей

Назначен срок закончить дней отсчет?..

Безлюдный вопрос. Но мысли чёрный путь

Мешает мне уснуть,

И кошмар нагоняет, и влечет.

Раздумье по нему бредет вслепую —

Не жалуясь, что цепь утрат долга,

Не ощущая вины за цепь такую,

Что продолжительно так плетет только жизнь одна,

Чтобы порвать — и, может, бесполезно —

И в пустоте глубокой и кромешной,

Прямой дороге к смертной казни. Путь отечественный — к ней,

И в ней пребудем, где-то, но не тут,

Где были и где имеется,

И нет этого правдивей и ужаснее. —

Загадочный и неуемный кошмар

Не растолковать, хоть догма — полотно

Изъеденное, долгое — натужась,

Твердившее: уйти нам не дано,

Пробовала. И другие рвались, также,

Внушить, что человек того не имеет возможности

Опасаться, что не ощущает. Но мы

Бесчувствия опасаемся и того,

Где нет ничего,

Анестезии — безнадёжной тьмы.

И без того он расплывается по глазу,

Не местный мороз — жирное пятно —

К бездействию склоняющий все сходу.

Пускай многого не будет, но оно,

Событие, произойдёт. В жаркой жути

Пылает осознанье. Где же люди,

И где вино?! Отваге тут дано

Только не пугать вторых. В ней нет силы,

Чтобы избежать могилы:

Отвага ль, трусость — смерти все равно.

В растущем свете помещение безлюднее.

Она ясна, как временность пути,

Как то, что нам известно; что не смеем

Принять, и от чего нам не уйти.

Но вот в глубинах кабинетных дыр

Трезвонят телефоны. Данный мир,

Одолженный, торопится на зов зари.

А небо — в белом, как будто бы крыто глиной.

Сутки, видно, будет долгий.

Как доктора, приходят на дом почтари.

Кто опасается Вирджинии Вульф? Часть 1. \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: