Лагерь счастливых пиратов

Проснувшись поутру, Том продолжительно не имел возможности сообразить, где он. Он сел, протер глаза и осмотрелся — только тогда он пришел в себя. Был прохладный серый восход солнца. Глубокое безмолвие леса было проникнуто восхитительным эмоцией спокойствия. Ни один листок не шевелился, ни один звук не нарушал раздумья великой Природы. На травах и листьях бусинками сверкала роса. Белый слой пепла лежал на костре, и узкий светло синий дымок поднимался прямо над ним. Джо и Гек еще дремали.

На большом растоянии в глубине леса крикнула какая-то птица; отозвалась вторая; где-то застучал дятел. По мере того как белела холодная серая мгла, звуки росли и множились — везде проявлялась жизнь. Чудеса Природы, стряхивающей с себя сон и принимающейся за работу, развертывались перед глазами глубоко задумавшегося мальчика. Маленькая зеленая гусеница проползла по мокрому от росы странице. Иногда она приподнимала над страницей две трети собственного тела, как словно бы принюхиваясь, а после этого ползла дальше.

— Снимает мерку, — сообщил Том.

В то время, когда гусеница приблизилась к нему, он замер и стал неподвижен, как камень, и в его душе то поднималась надежда, то падала, в зависимости от того, направлялась ли гусеница прямо к нему либо показывала намерение двинуться По другому пути. В то время, когда гусеница остановилась, и на пара мучительных мгновений немного подняла собственный согнутое крючком туловище, раздумывая, в какую сторону ей двинуться дальше, и наконец переползла к Тому на ногу и пустилась путешествовать по ней, его сердце наполнилось эйфорией, потому что это означало, что у него будет новый костюм — о, само собой разумеется, раззолоченный, блестящий пиратский мундир! Откуда ни возьмись, показалась целая процессия муравьев, и все они принялись за работу; один стал отважно бороться с мертвым пауком и, не смотря на то, что тот был впятеро больше, поволок его верх по дереву.

Бурая божья коровка, вся в пятнышках, взобралась на головокружительную высоту травяного стебля. Том согнулся над ней и сообщил:

Божья коровка, лети-ка к себе, —

В твоем доме пожар, твои детки одни.

Божья коровка на данный момент же послушалась, полетела выручать малышей, и Том не заметил в этом ничего необычного: ему было с покон веков как мы знаем, что божьи коровки неизменно легкомысленно верят, в случае если им сообщишь, что у них в доме пожар; он уже неоднократно обманывал их, пользуясь их наивностью и простотой. После этого, бодро толкая перед собой собственный шар, показался навозный жук, и Том прикоснулся его пальцем, дабы поглядеть, как он прижмет лапки к телу и притворится мертвым. К этому времени птицы распелись вовсю как сумасшедшие. Дрозд, северный пересмешник, уселся па дереве над самой головой Тома и с громадным наслаждением принялся передразнивать трели собственных пернатых соседей. Как светло синий огонек, промелькнула в воздухе крикливая сойка, села на ветку в двух шагах от мальчика, склонила головку набок и с жадным любопытством уставилась на незнакомых инопланетян. Скоро пробежали приятель за втором другой зверёк и серая белка, больше, лисьей породы. Они по временам останавливались и садились на задние лапки, дабы посмотреть и фыркнуть па нежданных гостей, по причине того, что эти лесные зверушки, по всей видимости, ни разу не видали человека и не знали, опасаться его либо нет. Сейчас уже вся Природа проснулась и начала шевелиться. Долгие копья солнечных лучей в том месте и сям пронизали густую листву. Откуда-то выпорхнуло пара бабочек.

Том растолкал остальных пиратов; все они с громким криком помчались к реке, мигом скинули с себя всю одежду — и давай гоняться приятель за дружкой, играться в чехарду в поверхностной прозрачной воде, окружающей белую песчаную отмель. Их нисколько не тянуло в том направлении, в город, еще дремавший далеко, за величавой пустыней воды. Ночью, плот смыло; он был унесен или прихотливым течением, или малым подъемом воды, но мальчикам это кроме того доставило радость: сейчас было похоже на то, что мост между ними и цивилизованным миром сожжен.

Они возвратились в лагерь страно свежие, радостные и страшно голодные; не так долго осталось ждать походный костер запылал у них опять. Гек отыскал рядом источник чистой холодной воды, мальчики смастерили себе чашки из широких дубовых и ореховых листьев и сделали вывод, что вода, подслащенная чарами дикого леса, очень недурно заменяет им кофе. Джо начал нарезать к завтраку ветчину. Но Гек и Том попросили его повременить с этим делом: они побежали к реке, к одному местечку, дающему слово хорошую добычу, и закинули удочки. Добыча не вынудила себя продолжительно ожидать. Джо опоздал еще утратить терпение, как они возвратились к костру, таща отличного карпа, двух окуней, мелкого сома — словом, хватает провизии, дабы накормить целую семью. Они поджарили рыбу вместе с грудинкой и были поражены: ни при каких обстоятельствах еще рыба не казалась им таковой вкусной. Они не знали, что чем скорее изжаришь пресноводную рыбу, тем она приятнее на вкус, и не думали о том, какой красивой приправой к еде помогает сон в лесу, беготня на открытом воздухе, купанье и в значительной мере — голод.

Позавтракав, они улеглись в тени, подождали, пока Гек выкурит трубочку, а после этого отправились в глубь леса на разведку. Они радостно шагали через гниющий валежник, продираясь через заросли, между стволами могучих лесных королей, с венценосных вершин которых свисали до самой почвы долгие виноградные плети как символы их царственной власти. Иногда в чаще попадались прогалины, весьма комфортные, устланные коврами травы и блиставшие цветами, как драгоценными камнями.

В пути очень многое доставляло им радость, но ничего неординарного они не нашли. Они установили, что остров имеет около трех миль в четверть и длину мили в ширину и что он отделяется от ближайшего берега узким проливом, шириной в какие-нибудь двести ярдов. Купались они чуть, не каждый час и потому возвратились в лагерь уже под вечер. Они были через чур голодны и не стали тратить время на рыбную ловлю, но превосходно пообедали холодной ветчиной, а после этого улеглись в тени поболтать. Их беседа не так долго осталось ждать начала прерываться, а позже и совсем замерла. Чувство одиночества, тишина, и торжественность леса понемногу оказывали на них собственный воздействие. Они задумались. Их охватила какая-то смутная тоска. Скоро она приняла более определенную форму первых проблесков тоски по дому. Кроме того Финн Кровавая Рука и тот начал с грустью грезить о чужих пустых бочках и ступеньках. Но любой устыдился собственной слабости, и ни у кого не хватило отваги высказать собственную идея вслух.

С некоторых пор до них издали доносился какой-то особый звук, но они — не подмечали его, как мы время от времени не подмечаем тиканья часов. Но загадочный звук мало-помалу стал громче, и не подметить его было нельзя. Мальчики содрогнулись, переглянулись и стали прислушиваться. Наступило продолжительное молчание, глубокое, ничем не нарушаемое. После этого они услышали глухое и мрачное “бум!”

— Что это? — задал вопрос Джо еле слышно.

— Не знаю! — шепотом отозвался Том.

— Это не гром, — сообщил Гекльберри в испуге, — по причине того, что гром, он…

— Замолчите! — крикнул Том. — И слушайте.

Они подождали с 60 секунд, которая показалась им вечностью, и после этого праздничную тишь снова нарушило глухое “бум!”

— Идем посмотрим!

Все трое быстро встали и побежали к берегу, в том направлении, откуда был виден город. Раздвинув кусты, они стали вглядываться вдаль. Посередине реки, на милю ниже Петербурга, плыл по течению маленькой пароход, в большинстве случаев являвшийся паромом. Было видно, что на его широкой палубе толпится народ. Около пароходика шныряло множество лодок, но мальчики не могли разобрать, что делают сидящие в них люди.

Неожиданно у борта парохода взвился столб белого дыма; в то время, когда данный дым превратился в безмятежное облако, до слуха зрителей донесся тот же унылый звук.

— Сейчас я знаю, в чем дело! — вскрикнул Том. — Кто-то утонул!

— Правильно, — увидел Гек. — То же самое было и прошлым летом, в то время, когда утоп Билли Тернер; тогда также стреляли из пушки над водой — от этого утопленники всплывают наверх. Да! И вдобавок заберут ковриги хлеба, наложат в них живого серебра[30]и разрешат войти по воде: где лежит тот, что утоп, в том месте хлеб и остановится.

— Да, я слыхал об этом, — сообщил Джо. — Не осознаю, отчего это хлеб останавливается?

— Тут, по-моему, дело не в хлебе, а в том, какие конкретно над, ним слова говорят, в то время, когда пускают его по воде, — сообщил Том.

— Ничего не могут сказать, — возразил Гек. — Я видал: не говорят ничего.

— Необычно!.. — сообщил Том. — Быть может, медлено говорят… про себя — дабы никто не слыхал. Ну само собой разумеется! Об этом возможно было сходу додуматься.

Мальчики дали согласие, что Том совсем прав, поскольку тяжело допустить, дабы какой-то ничего не смыслящий кусок хлеба без всяких: волшебных слов, сказанных над ним, имел возможность функционировать так разумно, в то время, когда его отправляют по такому ответственному делу.

— Линия забери! Желал бы я сейчас быть на той стороне! — сообщил Джо.

— И я также, — отозвался Гек. — Страсть хочется знать, кто это в том месте утоп!

Мальчики смотрели вдаль и прислушивались. Внезапно в уме у Тома сверкнула предположение:

— Я знаю, кто утонул. Мы!

В тот же миг они почувствовали себя храбрецами. Какое торжество, какое счастье! Их ищут, их оплакивают; из-за них сердца надрываются от горя; из-за них проливаются слезы; люди вспоминают о том, как они были ожесточённы к этим бедным погибшим мальчикам, мучаются поздним раскаянием, угрызениями совести. И как чудесно, что о них говорит целый город, им питают зависть к все мальчики — питают зависть к их ослепительной славе.

Это оптимальнее . Из-за одного этого, в итоге, стоило сделаться пиратами.

С наступлением сумерек пароходик занялся собственной простой работой, и лодки провалились сквозь землю. Пираты возвратились в лагерь. Они ликовали. Они гордились той почетной известностью, которая выпала на их долю. Им было лестно, что они причинили всему городу столько хлопот. Они наловили рыбы, приготовили ужин и съели его, а позже стали гадать, что сейчас говорят и думают о них в городе, и наряду с этим рисовали себе такие картины неспециализированного горя, на каковые им было весьма приятно наблюдать. Но в то время, когда тени ночи окутали их, разговор понемногу умолк; все трое внимательно наблюдали в пламя, а мысли их, по всей видимости, блуждали далеко-далеко. Возбуждение сейчас улеглось, и Том и Джо не могли не отыскать в памяти о некоторых родных им людях, которым вряд ли было так же радостно от данной забавной проделки. Явились кое-какие сомнения. У обоих стало на душе неспокойно, оба почувствовали себя несчастными и два—три раза нечайно набрались воздуха. В итоге Джо неуверено осмелился поинтересоваться у товарищей, как отнеслись бы они к мысли о возвращении в цивилизованный мир… само собой разумеется, не на данный момент, но…

Том осыпал его злыми насмешками. Гек, которого никак не было возможности обвинить, что его тянет к родному очагу, стал стороником Тома, и поколебавшийся Джо поспешил “растолковать”, что, в сущности, он пошутил. Джо был счастлив, в то время, когда его простили, покинув на нем лишь легкую тень подозрения, словно бы он малодушно скучает по дому. В этом случае бунт был подавлен — до поры до времени.

Мрак ночи сгущался. Гек все чаще клевал носом и наконец захрапел; за ним и Джо. Том некое время лежал без движений, опираясь на локоть и внимательно всматриваясь в лица товарищей. Позже он тихо поднялся на колени и начал при мерцающем свете костра шарить в траве. Отыскав пара свернувшихся в трубку широких кусков узкой белой коры платана, он продолжительно разглядывал любой кусок и наконец выбрал два подходящих; после этого, стоя на коленях около костра, он еле нацарапал на каждом куске пара строчков собственной “красной охрой”. Один из них он свернул так же, как и прежде трубкой и сунул в карман, а второй положил в шляпу Джо, самую малость отодвинув ее от ее обладателя. Помимо этого, он положил в шляпу пара сокровищ, бесценных для каждого школьника, а также кусок мела, резиновый мяч, три рыбацких крючка и один из тех шариков, каковые именуются “взаправду хрустальными”. После этого с опаской, на цыпочках он начал пробираться между деревьями. В то время, когда же почувствовал, что товарищи остались на большом растоянии сзади и не услышат его шагов, пустился что имеется духу бежать прямо к отмели.

Глава пятнадцатая

Metro EXODUS Тайга. Пионерлагерь. Лесной лагерь. Храм. Штаб пиратов. Шеф Хозяин леса | Прохождение


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: