Люменоскрипты от вилли мельникова

По изначальному образованию я – ветеринарный врач, вирусолог, прикладной математик. Остальные мои профессии выросли из простых увлечений (фотоживопись, языки, поэзия). В случае если сказать в нюансе действия авторских творений на самого автора, то для меня стили авторские и мои жанры (муфтолингва, интраксенолингва, драконография, люменоскрипт, лингвогобелен) явились во многом средством аутопсихотерапии в нелегкие периоды судьбы. Они стали во многом спасательными кругами, каковые выносили меня на сушу, одиночный коралловый риф, где возможно было отсидеться, поразмыслить, не делая перемещения, дабы удержаться на плаву какой-то жидкой среды. Именно поэтому мне удалось «перепрыгнуть» через жизненные события, погружаясь во взаимоконтрастные области знаний.

Стройматериалом для моих авторских жанров являются письменности и языки. Мое творчество основывается на состыковке на первый взгляд несостыкуемого, на симбиозе контрастов. Так, на стыке фотоживописи и поэзии, фотоживописи и фрактальной стереометрии (многослойной фотографии) появился жанр люменоскрипта,,,

13 ©Вилли Мельников

Всматриваясь в зазерКальмиус,,,

Одну из предположений перевода заглавия реки, протекающей по территории Дикого Поля и впадающей в Азовское море, предлагает Вилли Мельников: Кальмиус от сарматских «калемeх» и «меоссeд» – «неукротимо затопляет» либо «то, через что не нужно торопиться переправляться»,,,

Всматриваясь в воды Кальмиуса в различное время суток и года, возможно заметить картины прошлого далёкого и не весьма,,,

Для принятие участия в данной рубрике приглашаются могущие просматривать в рукописи рек, а также в зазеркалье истории. Принимаются самые идеи и немыслимые прочтения,,,

Редакция

Ло-грина

Стихотворения

***

Не мы – опавшие листья,

Немы осенние клёны,

Самовлюблётностью истин

Испе’пелёнаты кроны,,,

На обезл’истинность ткани

Утрамаринного неба

Роняет повести камень стих’отворённое лето,,,

И в прорас’танце ступеней

Мелькают лица и ноги

Огнерожденных взлетeней

Приговоренных к убийству,,,

©Ло-грина (стихотворения на с.14-15, рисунок)

©Вилли Мельников (люменоскрипты на с.15)

тебе, куда возвращаться? Тот, кто уходит – уходит, дабы не возвращаться, не обращая внимания на то, что он может постараться сделать это. Но что толку? В той истории, которую поведали тебе Демоны, Поэт, в то время, когда ему сказали обо всем, ничего не сделал, он просто переночевал и опять отправился в путь. Сообщи мне, из-за чего он ничего не сделал?

– Не знаю, — ответил Флейтист.

– Будешь ли ты знать, что делать при таких условиях?

– Нет.

– И он не знал. Так не есть ли, тогда, последней мудростью то, что мудрости больше нет? Не есть ли последним знанием то, что знания уже нет? Не есть ли показателем этого отсутствия растерянность, которая охватила Поэта, в то время, когда он определил то, что он определил? Но имело ли это все хоть какую-нибудь сокровище? Вот исходя из этого, предательство — верховная добродетель. Вот, что поведали тебе Демоны.

– Благодарю тебя, Мудрец, — ответил на это Флейтист. И в признательность он заиграл на Флейте. Мудрец слушал. А в то время, когда музыка смолкла, заговорил опять:

– И имеется ли, тогда, суть у твоего пути? Для чего тебе куда-то идти? Оставайся совместно со мною, и будем совместно предаваться созерцанию, дабы иметь смелость совершить хотя бы один поступок: нормально и бесстрастно погибнуть.

Флейтист пожал плечами и ответил:

– Не знаю.

– Тогда — иди дальше, — сообщил Мудрец, — так как ты все равно возвратишься.

Флейтист поблагодарил Мудреца и отправился в путь.

Глава 4

Ангелы

В то время, когда достиг Флейтист Подножия Вершины Горы, то встретились ему Ангелы. И с ними начал Флейтист сказать о мудрости и предательстве. Но Ангелы только недоуменно пожали плечами:

— Что нам до мудрости? И что нам до предательства? Быть может, мудрость заключена в предательстве, вероятно — предательство заключено в мудрости. Возможно, мудрость заключена в предательство, а возможно — предательство заключено в мудрость. Но что нам до того? Для чего ты пришел, странник, смущать нас собственными вопросами? Мы — дети стихий, мы — дети Природы. Мы резвимся, играем, смеемся. Мы радостно проводим время. Что нам до людских неприятностей? Вправду ли существуют люди либо же это все — мираж: для нас все это не имеет значения, потому что все это лишено смысла. Мы делаем то, что велят нам Всевышние, а до всего остального нам и дела нет, потому что все другое лишено смысла.

– Вы — не умны, Ангелы! — вскрикнул Флейтист.

– Да, мы не умны, — дали согласие Ангелы, — мы не лукавы. Но что пользы нам от мудрости, которая опутывает собственными лукавыми сетями всякого, кто приближается к ней? Что проку ему от того, что он все начинает видеть в подлинном свете? Разве не приносит это одно только беспокойство? Разве не нагоняет тоску? Так какая же польза, какая же радость от познания добра и зла?

Плюнул на эти рассуждения Флейтист, и зашагал дальше.

– Благодарю тебя, Поэт, — сообщил на это Флейтист.

И ушел, покинув Поэта предаваться созерцанию Красивого мира и Красивого в мире в столь любимом им одиночестве.

Глава 3

Мудрец

Недолго в одиночестве брел Флейтист, поднимаясь на Вершину Горы по окончании того, как он покинул Поэта. Через некое время заметил он человека, сидящего на траве, что, по всей видимости, предавался созерцанию. Не желал он тревожить последнего, и исходя из этого сел в глубоком молчании рядом с ним и сам предался созерцанию. В то время, когда время созерцания якобы завершилось, то задал вопрос Флейтиста тот, кого встретил он на своем пути:

– Кто ты и для чего пришел ко мне?

– Я — Флейтист, — начал отвечать пришедший. — Я покинул людей, дабы достигнуть мудрости.

– Лишь ли людей ты покинул?

– Не только: я покинул очаг и любимую даму.

– И это все, дабы достигнуть мудрости?

– Да.

– Знай же, что мудрость недостойна таких жертв. взглянуть на меня: я был таким же, как ты, в то время, когда пришел ко мне, дабы достигнуть мудрости. Я желал достигнуть ее через созерцание, и вот, по окончании многих лет созерцания, я достиг ее.

– И в чем же она?

– Последняя мудрость содержится в том, что мудрости по большому счету нет.

– Так отчего же ты до сих пор тут? Из-за чего ты до сих пор предаёшься созерцанию?! — вскрикнул Флейтист.

– По привычке, — последовал незатейливый ответ. — В силу собственной естественной склонности, которую я искусственно взрастил в себе.

– Ты умён, потому что ты делаешь выводы себя непредвзято, — сообщил на это Флейтист.

– Да, — дал согласие Мудрец.

По окончании некоего молчания Мудрец снова задал вопрос Флейтиста:

– Поведай, что видел и что слышал ты, поднимаясь ко мне; с кем виделся и что они говорили тебе.

И Флейтист поведал Мудрецу о том, что он виделся с Демонами. Он поведал Мудрецу историю, которую ему поведали Демоны, он поведал о Поэте. Позже они еще мало помолчали. И наконец Мудрец заговорил.

– И Демоны, и Поэт говорили тебе: «Ты заметил форму, но не увидел содержания». Как думаешь ты, легко ли так они говорили все это? Нет, они контролировали твою подготовленность к содержанию. В то время, когда они говорили о форме и содержании, еще нечего было подмечать, потому что содержания-то еще не было. Не было мудрости, которую они тебе позже давали. Не появилась она еще к тому времени. С той истории, которую тебе поведали демоны, и начинается твое настоящее восхождение на Гору. Но стал ли ты от этого вправду умнее? Ты, как и храбрец, покинул очаг и любимую даму. Что найдёшь ты, возвратившись к ней? Да и сможешь ли ты сейчас вправду возвратиться? Будет ли сейчас


Вилли Мельникову

Бере’гаммы полнолужия

Измерениями проткнуты,,,

Отра’жертвы объек’тиграми

На люменоскрипты согнаны,,,

Навод’небия притянуты

Зерка’лакомыми лужами,

И в закадр сюжета вглянуты

Облакамни обнар’ужином

Вилли Мельников


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: