Маргарита шелестеть листами тетрадей, разглядывать их и целовать и

перечитывать слова:

— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый

Прокуратором город… Да, тьма…

Глава 25. Как прокуратор пробовал спасти Иуду

Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором

Город. Провалились сквозь землю висячие мосты, соединяющие храм со ужасной Антониевой

Башней, опустилась с неба пропасть и залила крылатых всевышних над гипподромом,

Хасмонейский дворец с бойницами, рынки, караван-сараи, переулки, пруды…

Пропал Ершалаим — великий город, как словно бы не существовал на свете. Все

Пожрала тьма, напугавшая все живое в его окрестностях и Ершалаиме. Необычную

Тучу принесло с моря к концу дня, четырнадцатого дня весеннего месяца

Нисана.

Она уже навалилась своим брюхом на Лысый Череп, где палачи быстро

Кололи казнимых, она навалилась на храм в Ершалаиме, сползла дымными

Потоками с бугра его и залила Нижний Город. Она вливалась в окна и гнала с

Кривых улиц людей в дома. Она не торопилась отдавать собственную влагу и отдавала

Лишь свет. Только лишь дымное тёмное варево распарывал пламя, из кромешной

Тьмы взлетала вверх великая глыба храма со сверкающим чешуйчатым покрытием.

Но он угасал во мгновение, и храм погружался в чёрную пропасть. Пара раз

Он выскакивал из нее и снова проваливался, и любой раз данный провал

Сопровождался грохотом трагедии.

Другие трепетные мерцания вызывали из пропасти противостоящий храму на

Западном бугре дворец Ирода Великого, и ужасные безглазые золотые статуи

Взлетали к тёмному небу, простирая к нему руки. Но снова скрывался небесный

Пламя, и тяжелые удары грома загоняли золотых идолов во тьму.

Ливневой дождь хлынул нежданно, и тогда гроза перешла в ураган. В том самом

Месте, где около 12 часов дня, недалеко от мраморной скамейки в саду, разговаривали

первосвященник и Прокуратор, с ударом, похожим на пушечный, как трость

переломило кипарис. Вместе с водяной пылью и градом на балкон под колонны

Несло сорванные розы, листья магнолий, песок и маленькие сучья. Ураган

Терзал сад.

Сейчас под колоннами был лишь один человек, и данный человек

Был прокуратор.

Сейчас он не сидел в кресле, а лежал на ложе у низкого маленького

Стола, уставленного вином и яствами в кувшинах. Второе ложе, безлюдное,

Пребывало иначе стола. У ног прокуратора простиралась неубранная

Красная, как бы кровавая, лужа и валялись осколки разбитого кувшина. Слуга,

Перед грозою накрывавший для прокуратора стол, почему-то растерялся под его

Взором, взволновался от того, что чем-то не угодил, и прокуратор,

рассердившись на него, разбил кувшин о мозаичный пол, проговорив:

— Из-за чего в лицо не наблюдаешь, в то время, когда подаешь? Разве ты что-нибудь похитил?

Тёмное лицо африканца посерело, в глазах его показался смертельный кошмар,

Он задрожал и чуть не разбил и второй кувшин, но бешенство прокуратора почему-то

Улетел так же скоро, как и прилетел. Африканец бросился было подбирать

Осколки и затирать лужу, но прокуратор махнул ему рукою, и раб убежал. А

Лужа осталась.

Сейчас африканец на протяжении урагана притаился около ниши, где помещалась

Статуя белой нагой дамы со склоненной головой, опасаясь показаться не

Своевременно на глаза и одновременно с этим опасаясь и пропустить момент, в то время, когда его

Может позвать прокуратор.

Лежащий на ложе в грозовом полумраке прокуратор сам наливал себе вино в

Чашу, выпивал продолжительными глотками, по временам притрагивался к хлебу, крошил его,

Глотал мелкими кусочками, иногда высасывал устрицы, жевал лимон

И выпивал снова.

Если бы не гул воды, если бы не удары грома, каковые, казалось, угрожали

Расплющить крышу дворца, если бы не стук града, молотившего по ступеням

Балкона, возможно было бы расслышать, что прокуратор что-то бормочет,

Говоря сам с собой. И если бы нестойкое трепетание небесного огня

Превратилось бы в постоянный свет, наблюдатель имел возможность бы видеть, что лицо

Прокуратора с воспаленными вином и последними бессонницами глазами высказывает

Нетерпение, что прокуратор не только смотрит на две белые розы, утонувшие в

Красной луже, но всегда поворачивает лицо к саду навстречу водяной пыли и

Песку, что он кого-то ожидает, нетерпеливо ожидает.

Прошло некое время, и пелена воды перед глазами прокуратора стала

Редеть. Как ни был яростен ураган, он ослабевал. Сучья больше не трещали и

Не падали. блистания и Удары грома становились реже. Над Ершалаимом плыло

Уже не фиолетовое с белой опушкой покрывало, а обычная серая

Арьергардная туча. Грозу сносило к мертвому морю.

Сейчас уж возможно было расслышать в отдельности и шум дождя, и шум воды,

belih- 3.avi


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: