Массово-информационных текстов

Л.Н. Толстой в свое время так ответил на вопрос о природе мастерства: «Позвать в себе раз испытанное чувство, и позвав его в себе, при помощи перемещений, линий, звуков, образов, выраженных словами, передать это чувство так, дабы другие испытали то же чувство, — в этом состоит деятельность мастерства. Мастерство имеется деятельность людская, пребывающая в том, что один человек сознательно известными внешними символами передает вторым испытываемые им эмоции, а другие люди заражаются этими эмоциями и переживают их»[71]. Практически дословно эти слова повторил устами собственного персонажа уже современный автор Х. Мураками:

«- Что же это такое – творить по-настоящему?

— Как бы лучше сообщить… Попадая музыкой в сердце, приводить в перемещение физические тела. Тела слушателей – и собственный собственное. И через это создавать обстановку, в то время, когда все около приходит в перемещение»[72].

В нюансе этого определения возможно заявить, что одно из значительных направлений действия медиасообщения – это действие, направленное на формирование либо изменение эмоциональной сферы читателя, зрителя, слушателя. Действительно, в отличие от мастерства, журналист может оказывать подобное действие не только за счет воспроизведения эмоций, но и за счет буквального информирования о событии.

Согласно точки зрения режиссера кино и телевидения А. Соколова[73], действие может осуществляться в двух направлениях – через обращение к органам восприятия и через обращение к интеллекту. И в журналистике эти два направления часто совпадают. Событие фиксируется журналистом не нейтрально. Более того, отмечается тенденция гиперболизировать, утрировать оценки. Но и при более либо менее нейтральном подходе к информированию журналист все-таки воздействует на эмоциональную сферу аудитории. В соответствии с информационной теории[74], чувство – это отражение какой-либо актуальной потребности (ее величины и качества) и оценки мозгом возможности удовлетворения данной потребности на базе генетического и ранее купленного опыта. Причем правильное совпадение прогноза с взятой информацией делает чувство избыточной. Пример тому — отечественные рутинные, подчас автоматизированные действия, каковые мы осуществляем, не испытывая ни тревоги, ни эйфории. Соответственно обыденное, ожидаемое, прогнозируемое сообщение не позовёт особой эмоциональной реакции у реципиента.

Но действие на эмоциональную сферу аудитории – значительно более сложный процесс, чем легко оправдание либо не оправдание прогноза. Дело в том, что полное доминирование какой-либо одной потребности – относительно редкий случай. Значительно чаще мы имеем дело с динамическим комплексом потребностей. Тогда любая из них генерирует собственную чувство, а дружно они образуют неясную смесь («Мне безрадостно и легко. Скорбь моя ярка…»). Эмоции аудитории будут зависеть от того, какие конкретно потребности и в какой мере удовлетворяются информацией. Эмоции автора имеют значение только в качестве наиболее значимого фактора его творческой деятельности. Для читателя, зрителя, слушателя имеют значение не эмоции автора, в противном случае сообщение о человеке и мире, которое несет либо не несет в себе произведение. Грубо говоря, если вы пробуете передать весёлое отношение к происходящему, а в информации находятся печальные сведения, аудитория не захочет воспринять ваше радужное мироощущение. С.М. Эйзенштейн справедливо увидел, что воздействует лишь то, что протекает в соответствии с природным законам.

Для описания разных уровней и видов медиавоздействия, от сугубо личного до группового либо кроме того глобального в масштабах всего общества, исследователи применяют модели как микро-, так и макроаналитического типа.

Универсальной моделью можно считать актуальную сейчас «формулу Лассуэла»: «Кто что кому говорит по какому каналу и с каким эффектом?» Но с позиций психотерапевтических знаний эта модель представляется через чур упрощенной. Концепт сильного влияния СМИ, примитивная бихевиористская модель «стимула-ответной реакции», в то время, когда любое сообщение будет принято при достаточном числе повторов, должны быть, как минимум, дополнены такими параметрами, как внимание, познание, установка. В этом смысле особенное значение получает выделение П. Лазарсфельдом двух групп переменных – межличностные защитная избирательность и отношения аудитории. Последняя содержится в том, что уверенные приверженцы какой-либо идеи принимают в основном то содержание, с которым они заблаговременно согласны. А потому принципиально важно изучать не столько неспециализированные правила действия, сколько избирательные сферы влияния.

Одной из самые эффективных моделей для описания яркого воздействия массовой коммуникации на личных потребителей можно считать психотерапевтическую модель Комстока. Сотрудник Сиракузского университета Г. Комсток и его научный коллектив применяли данную модель для объяснения ментальных процессов, происходящих при просмотре телепередач. Модель говорит о том, что поведение персонажей телепередач может оказывать действие на поведение зрителя. Человек обучается поведению, которое он видит на экране, и может перенимать его. Применение нового поведения обуславливается его значимостью (либо психотерапевтической важностью) для индивида, и степенью беспокойства либо мотивацией индивида (эта черта в рамках модели именуется возбуждением), достигаемого в следствии подражания. Ответственной переменной, определяющей интенсивность медиавоздействия, выступает принимаемая действительность изображенного поведения (другими словами, чем реалистичнее медиаобраз, тем выраженнее психотерапевтическое действие на зрителя и тем посильнее потенциальное действие на его поведение). Но, придерживаясь таковой модели, нельзя не учитывать роль случайности.

Основываясь на принципе причинной обусловленности, социологи используют статистические способы для объяснения случайностей. Согласно Д. К. Перри, любое обсуждение медиавоздействия требует обоснования причинно-следственных отношений. Перед тем как прийти к заключению, что одно явление — обстоятельство другого, исследователь обязан узнать три вопроса: 1) сочетаются ли предполагаемая причина и предполагаемое следствие (к примеру, те зрители, каковые потребляют громадные количества медианасилия, должны, в общем и целом, быть более агрессивными либо менее агрессивными, чем другие); 2) Предшествует ли во времени предполагаемая обстоятельство предполагаемому следствию; 3) Вероятны ли другие объяснения наблюдаемой ковариации предполагаемых следствия и причины.

Еще один хороший пример модели, демонстрирующей личное психологическое действие массовой коммуникации, — модель когнитивной обработки Торсона. В фокусе внимания автора модели — действия, снабжающие обработку информации телевизионных рекламных роликов. Модель учитывает внимание и заинтересованность индивидуального зрителя по отношению к рекламному сообщению, особенности его памяти а также языковые свойства как факторы, определяющие потенциальное воздействие сообщений. К примеру, зарубежному студенту, не в полной мере освоившему английский язык, будет тяжелее обрабатывать и запоминать данные, содержащуюся в рекламных роликах, чем носителю языка.

Как пример медиавоздействия на социальном уровне возможно привести модель медиазависимости, созданную M.JI. де Флером и С. Болл-Рокешем. Предмет данной модели — отношения между масс-медиа (информационной совокупностью) и обществом (социальной совокупностью). Модель предполагает, что в современном обществе зависимость индивидов от СМИ как информации и источника новостей непрерывно возрастает. Примером проявления медиазависимости выступает потребление новостей в периоды кризиса. В критической ситуации (какой, к примеру, была трагедия в Беслане) люди обращаются к СМИ как источнику информации а также психотерапевтического комфорта. Зависимость личных членов общества от весов медиа в таких обстановках возрастает.

Не противоречит данной концепции теория «чудесной пули». Она выстроена на абсурдной для мыслящего человека бесконечной вере в возможности СМИ и на уверенности в том, что сообщения СМК одинаково воспринимаются всеми представителями аудитории и вызывают неизбежную и немедленную реакцию. Такова, к примеру, модель Ласуэлла и Шеннона. В соответствии с данной модели, коммуникация похожа на чудесную пулю, которая, попадая из мозга одного человека в мозг другого, практически машинально трансформирует идеи, эмоции, знания либо мотивацию. Зритель, читатель, слушатель беспомощен, информация зажигает его как электрическую лампочку.

Когнитивная парадигма разными способами изучает, в первую очередь, интерес, что приводит к сообщению. Сейчас выводы значительно чаще делаются на базе регистрации психофизических показателей – частоты сердечных сокращений и кожно-гальванической реакции. В рамках этих опытов фактически доказано, что решающим при стимулирования интереса есть элемент формы, а не содержания. Но в форму включается и околокоммуникативное пространство. К примеру, в случае если за окнами идет ливень, нейтральное сообщение оценивается как минорное.

Потом, в данной модели проводится серьёзное деление действия СМИ на целенаправленное и ненаправленное. Последнее, в большинстве случаев, всецело выстроено на сотрудничестве с личным опытом человека. Другими словами, услышав вскользь прогноз погоды, мы забудем об источнике, но поступим в соответствии с тем, что услышали.

Авторы концепции (Мейровиц, к примеру) установили кое-какие главные переменные СМИ, оказывающие влияние на процесс действия.

Тип СМИ либо его составляющая Переменная
Печать Размер страницы, цветность, толщина бумаги, текстура страницы, размер шрифта, дизайн шрифта, толщина шрифта, ширина колонок, пробелы, абзацы, соотношения текста и графики.
Фотография Рамка, выбор фокуса, баланс цвета, контраст, размер.
Радио Уровень качества записи, звуковая возможность, усиление звука, эхо, трансформации скорости.
Телевидение Большая часть переменных фотографии, все переменные радио, монтажные кадры, наплывы изображения, перехлест кадров, панорамирование, передвижение, разделение экрана, картинки и наложение звука.

Все эти действия основаны на неспециализированных людских стереотипах (к примеру, большой замысел формирует эффект стабильности, основательности) и на субъективном опыте.

Представителям когнитивной парадигмы в собственности вторая модель, которая основана на концепции предпочтительного прочтения: текст приводит к желанию познакомиться с ним благодаря тому, что содержит негативное, другое либо оппозиционное прочтение. Дело в том, что большая часть людей всегда изменяет и отклоняет любую господствующую идеологию, отраженную в сообщении. А потому любое отрицание либо предложение альтернатив рассматривается как желательное.

В второй теории — теории «фрейминга», — более четко прописаны три интерпретации информации и стратегии получения аудиторией:

1. Активная обработка – человек ищет дополнительные источники информации, допуская, что информация из одного источника возможно неполной;

2. Рефлексивное интегрирование – обсуждает с другими людьми сообщение СМИ;

3. Селективное сканирование – из всего разнообразия сообщений человек отбирает то, которое завлекает на базе личного опыта.

Фреймы тут определяются как схемы предъявления новостей. Большей частью они непознаваемы, и их нельзя выразить словами. Это необычные схемы обработки информации – как она хранится в отечественном мозгу. Фреймы новостей, так, являются частью действительности, а потому ее формируют. А также если вы не приемлете то либо иное сообщение, оно уже в силу просмотра либо прослушивания делается частью вашей настоящей жизни.

Обстановка действия фреймов именуется фреймингом. Журналисты в этом ходе также сперва формируются как аудитория, а потому воспроизводят прекрасно знакомые им фреймы. Успешным думается понятный опыт, и поэтому в основном успешное сообщение неизменно неподалеку выходит за классическое.

Эти идеи развиваются в теориях конструирования социальной действительности. Первым создателем и ярким адептом одной из таких теорий стал Ноэль-Ньюмэн – ему в собственности так называемая «спираль молчания». Логика данной спирали такова:

1. Общество пытается изолировать человека, не согласного с мнением большинства;

2. Человек всегда переживает ужас изоляции;

3. Это толкает его или к принятию мнения большинства, или к противопоставлению себя практически всем, что, по сути дела, две стороны одной медали;

4. Такое рвение проявляется в его поведении, в особенности в публичных высказываниях, и число придерживающихся общепринятого мнения увеличивается, как лавина.

Следовательно, достаточно запустить вывод и заявить, что по статистике оно общепринятое, как оно тут же станет общепринятым. Данный закон срабатывает тем вернее, чем менее стабильно общество. В нестабильном мире мы особенно неуверенны в собственных силах и нуждаемся в ориентирах – информационных а также. Сейчас мы живем в обществе изменений, исходя из этого «спираль молчания» часто срабатывает. Причем, чем посильнее желание составить собственное представление о проблеме, тем, в большинстве случаев, стремительнее мы принимаем общепризнанную оценку. Исходя из этого для СМИ имеется действенный движение: сперва убедить аудиторию в том, что у каждого возможно собственный вывод по той либо другой проблеме, а позже предложить якобы общепринятую точку зрения.

Но эта модель честна в основном для Западной Европы, Америки и России. А в Японии, к примеру, вместо нее трудится модель «главного мнения». Дело в том, что в Японии люди склонны доверять политикам, каковые, согласно их точке зрения, знают в том, о чем говорят, больше простых людей. В том месте имеется особый университет «okami» (люди над нами). Следовательно, в случае если глава правительства что-то сообщил, журналисты смогут позже выступать с любой критикой – это не окажет помощь.

Обе эти модели объединяет представление о том, что аудитория и в том и в другом случае принимает не чью-то оценку, а, по словам Липмана, собственную фантазию на ее тему. Мы внутренне понимаем, что эти оценки – не структура настоящего мира, а структура отечественного воображения. С этим связана неприятность «наркотизации» через СМИ, выделенная еще Лазарсфельдом и Мертоном: большая часть из нас, благодаря сообщениям СМИ, имеют четкое представление о проблемах общества, знают, что многие из этих неприятностей уже находятся на грани допустимого, но наряду с этим мы полностью пассивны. Так как эти неприятности – часть отечественной фантазии.

Другими словами формируется неестественный мир, извлечь из которого человека достаточно сложно. Но, погружаясь в данный мир, «дергая за веревочки», человеком легко манипулировать.

Как верно писать SEO текст? Написание SEO текста для сайта. Просто о сложном


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: