Мать и ребенок вспоминают

В последующих повествованиях ребёнка и воспоминания матери об одном рождении для сравнения расположены последовательно. Они иллюстрируют соответствия и когерентность, найденные в данном изучении.

Эти повествования — свободные рассказы ребёнка и матери, обнаружившихся в гипнотическом состоянии. Совпадающие детали и описания являются показателем того, что эти воспоминания — не фантазии (каковые неизбежно расходились бы и противоречили друг другу), а две истории одного рождения, поведанные с различных точек зрения.

Процесс рождения — это неспециализированный опыт ребёнка и матери, в особенности на протяжении родов, воссоединения в поликлинике и по дороге к себе. Отчеты об этих событиях довольно часто совпадают. Но два человека имеют личные интересы, очень четко отличающиеся. К примеру, мать может остановиться на описании чисто внешних подробностей, относящихся к получению эпидуральной анестезии, в то время как ребенок говорит о внутреннем мире сжатий. Ребенок может обрисовать, как доктор поворачивает и скручивает его шею, пытаясь вытянуть ее, в то время как мать может не видеть либо по большому счету не думать об этом.

самые очевидные разрывы в воспоминаниях включают периоды нахождения в инкубаторе либо детской палате. Память ребенка о временном пребывании в том месте в большинстве случаев отражает рассказ его одного, без параллельного рассказа матери, которой в том месте не было. Исходя из этого рассказы о детской в этом разделе опущены.

ее мать и Линда

Начало схваток

Линда: Я ощущаю, что моя мама напряжена, и я напряжена. После этого я расслабляюсь. Я ощущаю, что куда-то желаю идти, но остаюсь на месте. В том месте в я вся хлюпаю. В то время, когда я вся хлюпаю, я желаю идти вперед, а в то время, когда расслабляюсь, я желаю оттолкнуться назад.

Мама: Мой супруг не поверил мне, что у меня начались схватки. Он не желал приводить к, тогда я сама позвонила доктору, и он приказал мне приехать в поликлинику. Я была счастлива, что пришло время. Мой супруг посадил меня в машину.

Линда: Она гуляет… села в машину либо что-то второе. Я в смешной позиции. Я ощущаю вибрации автомобили. Это вправду некомфортно, потому что я в весьма неудобном положении… Я вся сжата. Мои плечи сжаты, но моя шея вывернута. Я желаю распрямиться, но у меня не получается.

В родильной комнате

Линда: Я предполагаю, что на столе на данный момент моя мама. Моя мама на кого-то зла, но не на меня. Она злится. Я пологаю, что это дама, но не врач.

Мама: Какая-то дама кричит в соседнем помещении. Она продолжает кричать и заставляет меня кричать! Мои нервы на взводе. Я пробую дышать, пробую совладать со собственными эмоциями. Я желала крикнуть, дабы она заткнулась! В действительности она кричала не от боли, а от желания всегда получать внимание.

Линда: Она лежит на столе. Думается, все участвуют в этом, все наблюдают. Я не могу видеть их, но могу заявить, что они в том месте. Моя мама желает, чтобы я поторопилась. Я ощущаю, как она считает, что это через чур продолжительно длится. Я ощущаю сильное сжатие, но моя шея не сдавлена. Перед тем, как она расслабилась, я желала опять уйти назад. Сейчас, в то время, когда она расслабилась, я остаюсь на том же месте и не ухожу назад. Моя голова очень сильно сжата, но это сжатие не чувствуется на вершине головы.

Мама: Врач входит. Я счастлива. Он спокоен за меня. Он задает медицинской сестре пара вопросов. Должно быть, о том, из-за чего его так поздно позвали.

Они надавливают на позвоночник. Мне весьма некомфортно на пояснице. Тяжело дышать. Схватки болезненные. Они привязывают мое тело, тогда как я сопротивляюсь, и врач делает мне укол.

Роды

Линда: Я развернула голову около, не знаю как. Моя голова мало снаружи. Я начинаю поворачивать голову, то же самое делает мое тело, по причине того, что она высунута наружу. Я волновалась о том, дабы держать голову прямо.

Врач положил руки мне на виски. Я желаю, дабы он ушел. Я пытаюсь отодвинуться назад, по причине того, что мне это не нравится. Я ощущаю себя разочарованной, по причине того, что желаю сделать все сама. Я желаю, чтобы это было предоставлено сделать мне. Я не желаю, дабы он прикасался ко мне. Я ощущаю тут давление. Это может занять больше времени, но я ощущала бы больше комфорта.

Он не стал делать это с опаской, он просто пытался покончить с этим. После этого он потянул! Моей пояснице больно! После этого он развернул меня около — я не сохраняла надежду ни на что! Он извлёк меня, поднял в воздух и отодвинул от себя. После этого он ударил меня — не сильно, и я начинаю плакать.

Моя мама желала бы, дабы я была рядом с ней, и я желаю быть рядом с ней, но ни я, ни она ничего не можем с этим сделать. Я желаю подлететь, но не могу. Это безнадежно.

Тут имеется какая-то машина либо что-то похожее… И они накладывают ее на мой рот. Это было вправду необычно, подобно белой машине в форме трубы. Я пологаю, что они желали вытянуть мои легкие либо что-то в этом роде.

Мама: Я не ощущала больше схваток, легко давление, не боль. Врач приспособил зеркало так, дабы я имела возможность видеть. Я могу видеть черные волосы малыша.

Они все говорят о моей следующей схватке. Они желают, дабы я тужилась. Я этого не ощущаю, исходя из этого не знаю, в то время, когда тужиться. Акушерка поднимается нужно мной и нажимает на мой пузо. Я думаю, в случае если смогу это выдержать, то не так долго осталось ждать все закончится.

Голова малыша снаружи. Большое количество тёмных волос.

…на данный момент я думаю лишь о малыше. Врач кладет собственный палец на ее ротик, дабы вложить ложечку. Затем медицинская сестра дает ему белую спринцовку, которую он кладет в ее рот, дабы высосать жидкость.

Кроха появился, и он говорит мне, что это девочка. Замечательно. Я

радостна

На животе мамы

Линда: Они положили меня на пузо мамы. Я ощущаю себя намного лучше. Я пробовала ухватиться за нее, и она наблюдала на меня.

Я взглянула вверх на нее. Я желала, дабы она не разрешила им забрать меня, но в то время, когда я встретилась с ней лицо, то осознала, что она не желала это делать. После этого я .

Кто-то вытирает меня, заворачивает в одеяло, протягивает медицинской сестре, и она выносит меня в маленькую комнату. Она кладет меня вниз в одну из этих корзинок для мелких детей. Я пологаю, что они фотографируют меня. Я желаю отвернуться и уснуть…

Мама: После этого они приносят ребенка и кладут ее на мой пузо. Она плачет. Они положили ее поперек моего живота лицом вниз. Я пологаю, что она прекрасный ребенок. Я начала плакать. Я в восхищении от того, что они положили ее на мой пузо. Она лежит поперек моего живота с головкой, развёрнутой влево. Я со стороны могу наблюдать на ее лицо. Она поднимает голову вверх и плачет. Я пологаю, что не предполагала притронуться к ней.

Они забирают ее. Мне это не пришлось по нраву, но я осознала, что так должно быть. Она прекращает плакать. Она осматривается около.

Они завернули ее в одеяло. Они положили ее в коробку со стеклянными либо пластиковыми стенками; она в том месте на другой стороне помещения.

В детской

Линда: Я пологаю, что я ушла первой. Мои глаза закрыты, и я вся скручена, по причине того, что они забрали меня от моей мамы. Я завернута в одеяло.

…(Я пришла) в помещение, куда идут все малыши. Я желала быть с моей мамой. Я имела возможность бы заявить, что тут было много других малышей… но моей мамы в том месте не было.

Мама: Они везут меня вместе с ребенком, мы рядом между собой. Мой супруг в холле, он видит ребенка. Он на данный момент радуется. Слезы катятся у меня по щекам, и они ведут меня в мою помещение. Они берут ребенка в детскую. Я не знаю, в то время, когда встречусь с ней опять. Я желаю держать ее, наблюдать на нее. Я планирую, как буду нянчиться с ней.

Воссоединение

Линда: Сестра понесла меня и прошла одну кровать. Я думаю, моя мама лежала дальше всех от двери. После этого я встретилась с ней. Я ощущаю себя хорошо. Я знала, что она несет меня к ней.

Мама: Я занимала кровать, которая стояла дальше всех от двери…

Линда: Мама протянула руки и забрала меня. Она обняла меня и начала меня кормить. Самочувствие хорошее. Сестра стояла рядом в течение минуты… Она задала вопрос мою маму, необходимо ли ей что-то… В комнате еще кто-то был, вторая пациентка. Я обращала больше внимания на то, дабы быть с моей мамой.

Мама: Я повернулась на сторону, опираюсь на локоть, по причине того, что они собираются положить ее рядом со мной. Я лежу на левой стороне. Они опускают ее вниз, в постель, и я открываю собственную ночную рубаху, дабы ее кормить. Сестра старается оказать помощь мне и говорит, что для многих дам это тяжелое время. Я желаю, дабы она просто оставила меня одну. Я стараюсь выбросить ее из головы и обратить все внимание на ребенка. Неприятностей нет. Она берет сосок с первого раза. И сестра уходит. Она заявила, что я сделала все прекрасно.

Линда: Я все желаю обнять ее, но не могу. Я руками, хватаю за вещи, как словно бы за ее руки. Она говорит мне, что я красивая

малышка. Она проводит своим пальчиком по моим волосам. Она сказала мне, что у меня хорошие волосы. И это делает меня радостной.

Иногда она просто смотрит на меня и радуется. Я чувствую, что она радостна, не смотря на то, что я ей причинила неприятности в самом начале. Она об этом уже не помнит.

Мама: И после этого я начала раскутывать ребенка, наблюдать на ее ступ и ножкини, сказать с ней. Я сообщила: Какая ты красивая, Линда! Привет Линда! Я обожаю тебя. Я твоя мама.

По дороге к себе

Линда: Они кладут меня в матерчатую сумку. Мой отец тут. Он думается не весьма уверенным, в то время, когда рядом со мной. На улице я ощущаю себя по-второму. Тут весьма ярко. Я все время протягиваю ручки вперед и назад. Мои папа и мама поддерживать друг друга. Мой отец планировал вести машину к себе… Они сообщили мне, что я замечу мой дом, и я знаю, что сестра больше не унесет меня.

Мама: Я сажусь в машину, дабы ехать к себе, сестра протягивает мне малышку. направляться везет нас к себе. Я ощущаю себя прекрасно. Я знаю, что смогу быть хорошей мамой. Я счастлива данной перемене — быть одной со своей малышкой. Я предвкушаю тот момент, в то время, когда покажу ее моим родителям.

Линда: Я осматриваюсь около, в квартиры, которая поднимается на пара ступеней… Они кладут меня в спальне. Это не только моя спальня… Думается, около меня люди. Я ощущаю себя намного лучше, чем в поликлинике.

Мама: Мы снимали верхний этаж громадного дома в Виттиере. Мои папа и мама тут. Тэд понес малышку наверх (вовнутрь дома)… Мой отец говорит мне, что она прекрасная малышка. Он думается весьма гордым.

Я кладу ребенка в колыбельку. Она стояла рядом с моей кроватью. Я оградила ее барьером, она казалась в том месте таковой маленькой…

Кэти и ее мама

В родильной комнате

Кэти: Это достаточно большая комната, в большое количество всего серебристого. Люди, думается, весьма заняты. Я думаю, тут четыре либо пять человек. Стало холодней, чем было сперва. Я ощущаю, как я кручусь,

поворачиваюсь через чур скоро. Они тянут и тянут меня. Врач нервничает… дрожит… трясется, и это тревожит меня.

Мама: Это достаточно большая комната и прохладная. Я могу видеть ее голову, выходящую из моего влагалища. Тут два доктора. Юный врач (в зеленом) и ветхий врач с седыми волосами (в белом). По сторонам стоят акушерки. Юный врач занят. Они сдерживают головку… Головка снаружи (на данный момент).

Кэти: Они кладут меня ей на пузо, как словно бы выгрузили меня на нее. Врач говорит с моей мамой. Все, думается, в порядке и она выглядит спокойной. Он, думается, все еще нервничает, поднял меня вверх и дал кому-то. Я ощущаю себя больше и тяжелее. Я могу ее видеть, но я не рядом с ней. Ее волосы завернуты как словно бы в бигуди либо что-то подобное. Она выглядит усталой, вспотевшей.

Мама: Они, наверное, положили ее на мой пузо, но все еще поддерживают ее. Я имела возможность видеть ее… большое количество белой жидкости и крови. Она плачет. Я могу видеть пуповину. Мои руки привязаны внизу, исходя из этого я не могу протянуть их и дотронуться до нее. Я желала бы двигать ими, забрать и завернуть ее. Кто-то, наконец, берет ее. Я говорю с доктором… Я полагаю, что они надели белую шапочку на мои волосы.

Кэти: Никто со мной не говорит. Они говорят обо мне, я думаю, но не со мной. Они действуют так, как словно бы знают, что я тут, но словно бы я не знаю, что я тут. Акушерка, наверное, стёрла… вымыла меня. После этого они принесли меня и положили рядом с моей мамой. Она не плакала, но было что-то весьма похожее. Она первой заговорила со мной. Она сообщила: Привет! Больше никто, наверное, не считал, что я была вправду тут. После этого она побеседовала с врачом, и они опять забрали меня.

Мама: Они, наконец, высвободили мои руки, и акушерка принесла ее с левой стороны от меня. Но она держит ее так близко, что я могу дотронуться до нее. Я вправду ощущаю себя разочарованной. Я говорю ей: Привет! Она такая красивая и маленькая, но все еще немного нечистая. Они кладут ее в мелкий обогреватель. Я разговариваю с врачом о ее весе.

В детской

Кэти: Я не знала, куда они собрались унести меня и из-за чего. Я удалилась из комнаты раньше мамы. Я больше не вижу моего папу. Он был рядом… но не продолжительно. Я вправду не знаю совершенно верно, где он был… позднее.

После этого они опять унесли меня в другую помещение с множеством вторых людей (детей). Я была в том месте в компании вторых малышей, и люди входили и тревожили, будили нас.

Мама: Мы готовься уезжать. Я на подвижной кушетке. Они увезли ее первой. Мы спустились вниз, в холл. Ее отец в том месте, наблюдает на нее (но не прикасается). Я не помню, легла в кровать, но я в кровати. Я не знаю, что произошло с малышкой либо с моим мужем. Они поместили малышку в другую помещение.

Воссоединение

Кэти: Время от времени они приносили меня к маме, но неизменно опять возвращали в помещение (в детскую). Это было вправду четко. (Мама) казалась радостной, комфортной. Ее волосы были распущены. Я устала и желала дремать. Мне нравится, в то время, когда меня кормят грудью. Сестра всегда входила и выходила. Все знали, что происходит, не считая меня. Я не знала, из-за чего они забирали меня и где я была в конечном итоге.

Мама: Я в двухместной комнате, мы обе чистенькие. Она в маленькой пластиковой кроватке. Они перемещают ее словно бы в помещении. Я беру ее на руки, разворачиваю, комфортно устраиваю в постели. Она рассматривает меня. Я говорю с ней… Я кормлю ее грудью. После этого кладу ее обратно в кроватку. Ее отец входит посетить (но не прикасается). Ночью они опять забирают ее в детскую.

Уход из поликлиники

Кэти: Мой отец пришел забрать мою маму с моей сестрой и еще с кем-то, вторым мужчиной, но я не знаю, кто он. Моя мама была в передвижном кресле и держала меня. Меня завернули в одеяло, шелковистое, с мелкими розовыми цветочками.

Дорога показалась вправду продолжительной. Любой казался счастливым.

Мама: Я приготовилась. Я одета и с нетерпением ожидаю отъезда. На малютке маленькая и фланелевые ползунки кофточка с розовыми бутончиками внизу. Ее папа входит и говорит мне, что отечественная дочь и мой сводный брат ожидают внизу. Входит медицинская сестра. Я сажусь в передвижное кресло и держу малышку.

Думается, мы продолжительно едем. Необходимо большое количество времени, дабы добраться до дома. Большое количество шуток, идет легкая беседа.

Кэти: Я была в белой колыбельке… и что-то висело над моей головой. Сначала я поразмыслила, что это мало необычно, позже привыкла.

Мама: Малышка лежит в плетеной колыбельке с верхом. Она не спит, но думается вправду радостной. Я думаю, мы прикрепили к ее кроватке сотовый телефон.

К объяснению памяти родов систематически обращались три теории. Некоторые подозревают, что воспоминания ребенка — это практически воспоминания матери, которая в юные годы случайно передала их ребенку и забыла. Это объяснение очень возможно, но не согласуется с содержанием воспоминаний. Во-первых, события, которых не знала мать, и обстоятельства, о которых она не желала говорить. Время от времени память ребенка подтверждается чаще, чем память матери, не смотря на то, что слова, в большинстве случаев используемые ими, не являются теми техническими словами, каковые предпочитают взрослые.

Вторая теория содержится в том, что воспоминания родов — это полотна фантазии, сотканные из накопившихся кусочков информации, и сшитые практически сразу после рождения. Таковой продукт фантазии был бы более стереотипным и предсказуемым, чем рассказы о рождении, каковые мы слышали. В воспоминаниях моих 10 пар фантазия была редкой и легко определяемой. Она не имеет возможности растолковать реалии, неспециализированные для обоих рассказов.

Наконец, кое-какие считают, что дети не знают, что говорят на протяжении родов, пока не обучатся говорить, и, так, видят родовые травмы как ретроактивные. Эта теория запоздалого влияния отвергает наличие осознанного общения при рождении. В это же время жизнь представляется нам прогрессивной, а не ретроактивной. Детей шлепают на данный момент не чтобы они реагировали позднее. Искусная коммуникация при рождении не есть доказательством задержки интеллектуального развития.

Учитывая все эти факты, мы приходим к выводу, что объективно собранные воспоминания о рождении являются подлинными воспоминаниями о прошлом опыте. Воспоминания о родах в моих 10 парах определенно являются настоящей памятью, а не фантазиями; личными воспоминаниями, а не воспоминаниями матерей, и чаще являются настоящими, чем фальшивыми. В разумных пределах эти воспоминания являлись надёжным ориентиром в том, что происходило при рождении.

Глава 9

сын и Мама «Соска» (#gan_13_)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: