Материалистическое понимание истории

Философский материализм Маркс вычислял базой собственного научного мировоззрения. Данный материализм был в первую очередь реакцией на идеализм младогегельянцев и Гегеля, рвением противопоставить ему объяснение мира «настоящими», «практическими», «материальными» основаниями.

Маркс ни при каких обстоятельствах не применял термин «исторический материализм», которым по окончании его смерти стали обозначать его метатеорию общества. Данный термин ввел Энгельс, применяв его сперва в собственных письмах 1890 г. К. Шмидту и И. Блоху, а после этого во введении к британскому изданию собственной работы «Развитие социализма от утопии к науке» в 1892 г. [1, т. 37, 371, 396, 416; т. 22, 299]. Сам же Маркс предпочитал пользоваться более осмотрительным выражением «материалистическое познание истории», тем самым как бы подразумевая, что речь заходит не о философской совокупности, а об определенной теоретико-методологической позиции либо установке. Это не помешало историческому материализму стать одной из теоретических совокупностей, самые догматических, замкнутых и претендующих на универсальные объяснения.

Что же такое материалистическое познание истории в марксовой трактовке? Сущность этого понимания выражена в известном предисловии Маркса к работе «К критике политической экономии»: «В публиченном производстве собственной жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, каковые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных взаимоотношений образовывает экономическую структуру общества, настоящий базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы публичного сознания. Метод производства материальной судьбе обусловливает социальный, политический и духовный процессы судьбы по большому счету. Не сознание людей определяет их бытие, а, напротив, их публичное бытие определяет их сознание» [1, т. 13, 6-7].

В «Германской идеологии» мы находим подобные тезисы, в нередокности: «Сознание (das Bewusstsein) ни при каких обстоятельствах не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием (das bewusste Sein), а бытие людей имеется настоящий процесс их жизни» [там же, т. 3, 25].

Принцип редукции, сведйния духовного к материальному, объяснение всей социальной жизни из материальных ее качеств, дополняется в историческом материализме указанием на необходимость учета обратного действия сознания на бытие. В конце судьбы Энгельс был вынужден подчеркивать, что экономические факторы только «в конечном итоге» определяют социальную судьбу.

Главные постулаты материалистического понимания истории, несмотря на внешнюю четкость и кажущуюся очевидность последовательности формулировок, в значительной степени метафоричны, многозначны и тавтологичны.

Кроме того такие базисные понятия, как «материальное» и «бытие», чрезвычайно многозначны и туманны. Разглядим, к примеру, кое-какие из значений слова «материальное» у Маркса.

1) Материальное как экономическое. Это словоупотребление относится в основном к производству средств жизнеобеспечения. Время от времени Маркс ставит рядом два слова: «материальное экономическое», так что второе помогает как бы уточняющим по отношению к первому. Из таковой трактовки «материального» в полной мере естественным образом вырос «экономический детерминизм», что марксисты довольно часто упрекали в вульгаризации исторического материализма.

2) Материальное как природное. В этом случае это понятие включает в себя природные факторы: биологические, геологические, орогид-рографические, климатические и т. п. Тут материалистическое объяснение сливается с натуралистическим; последнее отстаивали многие социологи натуралистических направлений, очень далекие от исторического материализма.

3) Материальное как настоящее. В этом значении слово близко кон-товскому термину «хорошее» как настоящее в противоположность химерическому (см. лекцию 3). При таком словоупотреблении материалистические объяснения не отличаются от позитивистских объяснений Конта либо Спенсера.

Последнее значение, например, свойственно и марксовому термину «бытие», которое рассматривается как «настоящий процесс» судьбы людей. При таком словоупотреблении основополагающий постулат «публичное бытие определяет публичное сознание» свидетельствует: «настоящий процесс публичной судьбе людей определяет их публичное сознание». Но что отнести при таких условиях к бытию, а что — к сознанию? Более чем сомнительно считать, что «настоящий процесс» — это экономика, а право, политика, мораль и т. д. — это «сознание», в котором отражается данный «реальный» процесс. Во-первых, экономика не существует без экономического сознания, во-вторых, право, политика, мораль, наука и т. д. — это не меньше «настоящий» практический процесс судьбы людей, чем экономика.

В итоге тезис «бытие определяет сознание» в социальной философии Маркса возможно осознавать трояким образом:

1) Одни настоящие процессы судьбы людей определяют другие реальные процессы; тезис столь же неоспоримый, сколь и очевидный.

2) Настоящие процессы судьбы людей определяют химерические; тезис столь же неоспоримый, сколь и тщетный.

3) Базис, производственные отношения («настоящие») определяют «надстройку», т. е. политику, мораль, право и т. д.; тезис доказуемый в той же мере, что и противоположный.

В случае если к этому добавить чрезвычайную многозначность термина «определяет» в указанном постулате («обусловливает», «воздействует», «порождает», «воздействует на», «приводит к зависимости», «формирует» и т. д.), то научная сокровище исходного постулата материалистического понимания истории окажется еще более вызывающей большие сомнения. Не просто так Энгельс и Маркс были вынуждены, во-первых, подчеркивать необходимость изучения взаимодействия между разными сферами социальной действительности, во-вторых, показывать на то, что материалистическое познание — это объяснение «в конечном итоге». И то и другое было, по существу, безтолку, поскольку вульгаризаторам исторического материализма это оказать помощь не имело возможности, а серьезные ученые и без того неизменно заняты изучением сотрудничества различных факторов, а в объяснениях «в конечном итоге» не нуждаются.

Вместе с тем материалистическое познание истории заключало в себе наиболее значимое для социальной науки положение о том, что группы и общества нельзя объяснять теми представлениями, каковые они сами о себе создают, что за разнообразные идеологиями нужно стремиться обнаруживать глубинные основания социальной действительности. Сведйние данной действительности к экономической системе было непременно ошибочным. Но включение данной системы в социальную совокупность, анализ ее связей с другими системами общества были без сомнений плодотворны. В ряде собственных работ Маркс изучил не одностороннее воздействие базиса на надстройку, а сотрудничество экономических и неэкономических университетов и сотрудничество последних между собой. Однако, экономика, и политика постоянно представлялись ему более «настоящими» («материальными») сущностями, чем, к примеру, мораль, право либо религия.

Методика

Как и Конт, Маркс уверен в том, что социальное развитие происходит согласно определенным законам. Закон он осознаёт как «внутреннюю и нужную связь» между явлениями [11, ч. I, 246]. Для Маркса законы являются что-то значительно большее, чем легко кое-какие единообразные отношения между социальными фактами, в то время, когда при определенных условиях одни факты выступают как обстоятельство вторых. Подобно Гегелю и Кошу, он верит в существование универсальных и неизменных исторических законов, по которым начинается все люди. Он верит в историческую необходимость, пробивающую себе дорогу через бессчётные случайности. Как и Конт, Маркс — эволюционист; он уверен в том, что все общества раньше либо позднее проходят в собственном развитии одинаковые стадии. Задача социального ученого — изучить общество на определенной «ступени» его прогрессивного развития.

Знание законов исторического развития, по Марксу, позволяет не только осознавать настоящее и прошлое, но и, основное, предвещать будущее. Из этого ответственное место пророчеств в его трудах, причем пророчеств активизирующих. Знание предначертаний исторической необходимости, выступившей как замена воли божественного провидения, приводило к тому, что следование историческим законам либо тенденциям воспринималось как моральный долг. Потому, что законы пробивают себе дорогу через деятельность людей, то люди — авторы исторической драмы, познавшие эти законы, — не должны ожидать, в то время, когда они сами пробьют себе дорогу; люди смогут и должны ускорить воздействие этих законов, если они желают перейти из царства необходимости в царство свободы. Такое активистское истолкование социальных законов подкреплялось политическим радикализмом его последователей и Маркса.

В связи с неспециализированной диалектической ориентацией Маркса наиболее значимое место в его методологии занимает обнаружение всякого рода противоречий, коллизий, напряжений, распрей. Это относится к изучению взаимоотношений между разными факторами социальной судьбе, обществами, социальными университетами, группами и т. д. Маркс склонен разглядывать несоответствия, борьбу между противоположными силами и тенденциями как источник и движущую силу развития. Эта методологическая установка противоположна контовской, которая была направлена на обнаружение единства, солидарности, согласия в различных сферах социальной действительности.

У Маркса мы встречаем две противоположные методологические тенденции: естественнонаучную, характерную для позитивизма как идеологии науки, и противоположную ей, подчеркивающую специфику социологического знания, его отличие от результатов и методов естественных наук. Неудивительно исходя из этого, что две противоположные традиции в социологической мысли XX в.: «естественнонаучная» и «гуманистическая», «растолковывающая» и «осознающая» — обе апеллируют к Марксу как к одному из собственных зачинателей.

Естественнонаучная тенденция проявилась у Маркса достаточно рано и частично пересекалась с материалистическими установками его мышления. Уже в «Экономическо-философских исходниках 1844 года» он высказывал суждения, под которыми подписался бы и Конт и многие другие социологи позитивистской и натуралистической ориентации: «Потом естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука»; «…Естествознание… станет базой людской науки…» [1, т. 42, 124].

Но, не ждя этого будущего состояния, Маркс в собственных социальных изучениях применял естественнонаучные и общенаучные методологические представления. Так, в его системном подходе к обществу частично нашли выражение представления о биологическом организме и геологических системах. Открытие клетки оказало влияние на его анализ товара как «клетки», как элементарной, несложной единицы капиталистической экономической совокупности. Одновременно с этим Маркс использует и противоположный способ: перемещение от сложных форм к несложным, — опираясь наряду с этим на морфологические представления: «Анатомия человека — ключ к анатомии мартышки. Намеки же на более высокое у низших видов животных смогут быть осознаны лишь в том случае, если само это более высокое уже известно. Буржуазная экономика дает нам, так, ключ к древней и т. д.» [12, 42]. Вообще Маркс не избегает применения биологических аналогий.

В качестве общенаучного способа, используемого в социальной науке, Маркс разглядывает восхождение от абстрактного к конкретному. Данный способ пребывает в трехступенчатом методе познания: 1) эмпирическое исследование объекта, воображающее «чувственное конкретное»; 2) на базе «чувственного конкретного» создание абстрактного представления об объекте (теоретический уровень); 3) получение полного представления об объекте, в то время, когда «чувственное конкретное», пройдя через теоретическое осмысление, преобразовывается в «мысленное конкретное» [там же, 37].

Задолго до происхождения фактически структурного функционализма Маркс делает первые попытки применения структурно-функционального способа изучения, разглядывая разные явления с точки зрения их вклада в определенные социальные совокупности. Помимо этого, мы находим в его трудах применение историко-генетического и сравнительно-исторического способов.

Маркс уделял внимание и математике, которой время от времени занимался в часы досуга; он считал, что применение математики — показатель зрелости научной дисциплины.

Что касается антипозитивистской тенденции в творчестве Маркса, то она была тесно связана с его публицистической и политико-революционной деятельностью. Подход к научной деятельности как включенной в социальную практику, опора на диалектику, социальный критицизм и политический радикализм Маркса — все это сделало из него предшественника разных антипозитивистских и антиакадемических течений: феноменологического, диалектического, леворадикального, в частности Франкфуртской школы, и т. д. Эта же тенденция выводила Маркса не только за пределы позитивистской ориентации, но и за пределы науки как своеобразного вида деятельности.

Кое-какие работы Маркса смогут быть отнесены к жанру публицистической социологии. В них он обширно использует собственный любимый способ полемики, и способы обличения, иронии, сарказма.

Теоретический анализ занимает позицию лидера в социологии Маркса. Наряду с этим благодаря собственной большой научной эрудиции, публицистической и политико-практической деятельности он в собственных исследованиях имел возможность опираться на громадный эмпирический материал, относящийся к социальной истории, экономике, праву и т. д. Он владел глубоким и узким ощущением специфики отдельных обществ и исторических периодов, которое часто входило в несоответствие с его неспециализированными теоретическими схемами.

В работах Маркса возможно найти и элементы того, что впоследствии стало называться эмпирического социального изучения. Еще в собственных ранних публицистических работах 1842-1843 годов он изучал положение мозельского крестьянства, опираясь, например, на исследование официальных документов, результатов и писем опроса [13, 187-217]. Громадное значение в работах Маркса имел анализ прессы и статистических материалов. С позиций социолога-эмпирика представляет интерес созданная им «Анкета для рабочих», опубликованная в апреле 1880 г. во французском издании «Revue socialiste». Анкета, насчитывающая сотню вопросов и направленная конкретно рабочим, касается условий труда, политической борьбы и быта рабочего класса [1, т. 19, 233-240].

Исторический материализм


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: