Меняю мнительность на сообразительность

Эмиль сидел на скамье. При виде Алима он поднялся и поспешил ему навстречу.

– Я знал, что вчерашние чудеса – это лишь начало, и ты в обязательном порядке придумаешь им продолжение, – приветствовал он напарника.

– Я отключил телефон, – таинственно сказал Алим, – рекомендую тебе сделать то же самое. И отправились загород, в том месте все растолкую, в противном случае тут мы будем смотреться не совсем понятными для окружающих.

– А в том месте?

– А в том месте окружающие сами подталкивают на что-нибудь этакое необыкновенное, потому, что простое им уже надоело.

– Согласен, – Эмиль чуть поспевал за Алимом. – А что так безотлагательно?

– Нет, просто не терпится.

Отыскав в ветхом парке подходящую скамью в отдаленном уголке, Алим присел на нее и, собравшись с мыслями, поведал Эмилю собственную большую тайну.

А тот слушал все, сидя рядом и затаив дыхание.

– Когда-то в этом парке один поэт думал о философии судьбы и для более глубокого проникновения в предмет размышлений создал образ ученого кота. на данный момент тяжело сообщить, существовал ли данный образ до него, но то, что он получил независимую судьбу по окончании, я знаю совершенно верно. Все тонкости дела знает лишь Игра, та самая, которая забрала себе в услужение того кота.

Продолжительно ли, кратко, но развитие событий достигло отечественных дней, и по счастливой случайности, возможно, а скорее всего, по заблаговременно уготованному сюжету, обо всем этом стало известно одному юноше, что благодаря любознательности начал и своей непосредственности раскручивать, распутывать все, что запуталось за много лет. И достиг он в этом деле больших удач, что со своей стороны кардинально поменяло его жизнь.

Но, как выяснилось, благодаря его помощи и усилиям вторых в жизни кота случились также заметные трансформации. Он поменял собственный образ и амплуа.

Но вот что начал замечать парень со временем: кот данный, прекратив быть котом, а став молодым ученым, начал выцветать, пресным становиться. Может, и незаметно, но взгляд его стал затуманен.

А что если он попал под действие очередной туманности какой-нибудь Андромеды? Тогда выходит, не помог он ему вовсе, а спихнул на окраину Вселенной. И появилась тогда мысль у парня: а что, в случае если исправить все, пока не поздно?

А, может, это легко мнительность? Вот чего я никак сообразить не могу.

– Так данный парень все-таки ты! Тогда ты не совершил ошибку, я также ярок и любознателен. И также готов честно прийти на помощь, тем более такому персонажу. – Эмиль с надеждой взглянуть на Алима.

Фактически для этого я тебя и пригласил.

Технику включения ты знаешь. Главные параметры: свобода, скорость, честность, открытость. Нас интересует вопрос обоснованности опасений по поводу потери сообразительности, поедаемой туманом мнительности. А сейчас представь:

У лукоморья дуб зеленый, игрой преображенный в куб, и Алекс, юный ученый…

Сознание с легкостью освободилось от обязанности фиксироваться на установках физического мира и, совсем легкомысленно провалившись в неиссякаемый поток, направилось по указанному адресу.

– …И сладкий пудинг. Куб не кубок, в него нектару не нальешь, не насладишься… Все, что было, уже обратно не вернешь, предположительно, зарастут дорожки – следы невиданных зверей, и станет пылью быль о были толстенным шаром у дверей, – Алекс встречал гостей непривычной суетой, – вы именно вовремя, в противном случае мне уже приходится эфир рифмотворчеством заполнять: …куб, как и кубок, нужен полный, а как же, если он пустой?…

Быстренько, быстренько занимаем собственные места, – звучно сказал ученый в зал. – А вам в том направлении, – указал он прибывшим на сцену, – вы те самые долгожданные участники представления, избранные провидением, в отличие от остальных, каковые лишь замечают, задают вопросы и рукоплещут в ладоши.

Итак, дамы и господа, шоу называющиеся «Меняю мнительность на сообразительность» начинается. На сцене известные игроки-лицедеи Эмиль и Алим.

Поприветствуем их. И неизменный ведущий, кое в чем сведущий, преображенный и возожженный, самый скромный и непредубежденный, ваш ученый Алекс…

Алим был в не меньшем замешательстве, чем Эмиль. Стоя на освещенной изнутри сцене, они и сами были прозрачно светящимися. И что сейчас: злиться на Алекса, убрать все одним взмахом руки либо определить, для чего все это?

Алим выбрал последнее и, дернув опешившего Эмиля за руку, сказал:

– Сказал, что желаешь и готов честно прийти на помощь? Приобретай собственный неповторимый, льющийся через края, шанс!

Слово приобретай выпало из контекста, прокатилось по сцене, развернулось чайным кустом у ног ведущего и разделилось на две составляющие.

Аудитория загудела, и раздался первый вопрос:

– Приобретай– не чай, его подобие: то ли символ, то ли пособие? Взвесьте все и рассудите, находитесь либо проходите.

Сцена потускнела, обросла зеленой плантацией чая, и в его зарослях появилось шевеление, как шепот: какое ваше вывод?… и отголосок: сомнение, сомнение.

– В том месте что-то шевелится, – насторожился Эмиль, прижимаясь к Алиму, и к шевелению добавилось голодное рычание.

– Урчание голодных животов – только лишь верный символ: обед готов. Пора сбор чая заканчивать, пора рабочих причащать, – с этими словами Алима на сцене показался гонг, и сообразительный Эмиль ударил в него. И вмиг посветлело, из-за кустов показались радостные лица сборщиков, в один момент же и зрителей шоу, и раздались авации.

Сцена снова стала прошлой.

Свет, за пределами которого ничего как бы и нет. И звук, что как бы материален, к которому возможно прикоснуться либо обойти стороной.

И среди всего этого комментарий ведущего:

– Это было первое весьма лёгкое задание и простой. С ним вы совладали. Играем дальше либо до свидания?

Подобным образом мне выступать еще не приходилось, – согласился Эмиль, обрадовавшись первой удаче.

– Продолжаем, – утвердил Алим.

И ведущий сразу же выполнил ответ:

– Условий твердости много, и образ Ра – то только начало. Подобий сопоставив стать, ответом дай вопросу стать: подобен, значит, эргономичен, но кто и как, подмена в чём? Воспользуйся на данный момент ключом, что образу подобен.

И снова преобразилось все, и в зелени укрылась сцена. По небу облака плывут, животные то в том месте, то тут, и зацвели деревья сада, и опять делать что-то нужно.

И шелест шепоту подобен: «на данный момент во всем ты растворен, но случай помой-му эргономичен, познай себя, ты сотворен,… но ты во всем ему подобен и равен.… Ветром унесен, туманом разум твой укутан…ты сам среди всего, один… запутан…заколдован… спутан…»

– Туман! Наблюдай, он все скрывает, как снег весною, зелень тает. А, может, это все обман? – Эмиль взглянул по сторонам и, не отыскав нигде Алима, почувствовал всеохватное и всепроникающее прикосновение вечности…

О впечатлительности и чрезмерной мнительности.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: