Место за пределами всех мест.

Терпение

Аджан Ньянарато

В отечественном современном мире мы желаем видеть результаты как возможно скорее. Существует постоянное давление идти в ногу с последними достижениями, и ужас остаться сзади.

Мы быстро мчимся за результатами. Но что случается с нами наряду с этим? Что происходит с нами? Эти вопросы должны приниматься во внимание, в случае если мы честно ищем гармонию.

В данной ситуации терпение есть одним из главных качеств, каковые мы должны ценить более сознательно. Довольно часто мы считаем, что терпение – это что-то старомодное, оно думается нам тем, что не идет в ногу со временем. Но в случае если мы желаем отыскать метод мирно жить совместно, то добродетель терпения есть нужной.

Каковы мы, в то время, когда мы терпеливы? Каково состояние тела, ума? есть ли оно просто негативным либо пассивным? Либо это возможность питания, восстановления отечественных сил?

В то время, когда ты терпеливы мы обретаем внутреннюю силу и, что более принципиально важно, это приводит нас к осознаю того, что данный момент идеален сам по себе. Все на собственных местах.

В тот момент, в то время, когда мы начинаем хотеть, дабы что-то закончилось, либо, в то время, когда отечественный ум устремляется к тому, что, как мы думаем, должно быть дальше, мы теряем непосредственность настоящего момента.

Нетерпение уводит нас от того, что происходит на данный момент. Иначе, терпение – это то, что поддерживает нас в тут и по сей день, в присутствии в любой момент нашей жизни.

Место за пределами всех мест.

Беседа с Аджаном Ньянарато

Вы выросли в Японии, каково было влияние религии на вас сейчас?

Я появился в простой сельской семье, буддийской, но не особенно религиозной. Как и у практически всех такие японских семей у нас были как буддийские святыни, так и синтоистские. Мы жили в городе Нара, что первенствовал столицей старой Японии перед тем, как она переехала в Киото в конце восьмого века. Так что я появился в ветхой и классической части Японии. В том месте расположено множество известных буддийских храмов. Также я ничего не помню о посещениях храмов в качестве религиозных ритуалов, но в течение приблизительно шести лет, будучи ребёнком, я проходил практически ежедневно через парк Нара, где расположены известные древние храмы. Так что, так я дышал классической буддийской воздухом. Я посещал университет в Киото, что кроме этого очень сильно окрашен буддизмом. В Киото свыше тысячи буддийских храмов.

Как вы относились к буддизму, в то время, когда вы были моложе?

Вопросы о смерти и жизни стали крайне важными для меня по окончании того как я стал студентом-медиком и буддизм начал показывать мне собственную глубину. В молодости я знал о буддизме, но я не уделял ему большое количество внимания в основном по причине того, что мне приходилось сосредотачиваться на обучении, как это требуется в Японии, а в том месте это считается очень значительным. В то время, когда мне было одиннадцать лет, смерть для меня стала ответственным вопросом. Само собой разумеется, к этому времени у меня были неспециализированные представления о смерти, но после этого совсем нежданно, без каких-либо внешних событий, каковые имели возможность стимулировать это, я встретился с ней действительность. И это вправду испугало меня. Я был очень сильно напуган. Но дабы выдержать учебный процесс в Японии я, возможно, подавил данный вопрос и через некое время он провалился сквозь землю с поверхности сознания.

В то время, когда мне удалось поступить в университет я знал, что вопрос все еще оставался и не был решен. Это чувство нерешенности было для меня сильным источником несчастья. Позже, в то время, когда я был чуть старше 20 лет я нежданно отыскал в памяти. Это заняло одну ночь. Я просматривал книгу по философии, мой ум был очень сильно сосредоточен и вопрос возвратился. Следуя своим мыслям я написал в собственном блокноте: Что я могу ценить, кроме того перед лицом смерти? Я погибну, — что я обязан делать? Я не могу больше делать то, что я делаю. Мое отношение к судьбе изменилось за одну эту ночь. К восходу солнца я решил прекратить мой простой образ судьбы. Но вместо того, дабы отказаться от всего сходу, я решил сперва окончить учебный курс. А после этого, вместо того, дабы строить карьеру доктора, я бы, наконец, имел возможность остановиться и посвятить себя на 100% поиску смысла жизни, так сообщить. С данной ночи мои упрочнения в изучении медицины были на нужном минимуме, а другое время я применял дабы начать поиск. Как раз тогда буддизм стал ответствен для меня.

Вы сначала искали другие пути, хорошие от буддизма?

По некоторым обстоятельствам я уже уважал учение буддизма, я ощущал, что в этом имеется что-то крайне важное. Но тогда я еще не определился до какой степени имел возможность бы пойти. Я изучил что возможно делать с телом, умом, судьбой – с пробуждением. Я искал возможности и изучал.

Что привело вас в Таиланд?

Я следовал моей решимости и в то время, когда я закончил обучение в первой половине 80-ых годов XX века я уехал из Японии. Это первенствовал раз, в то время, когда я уехал из страны, кроме того в первый раз пользовался самолетом. Я отправился в Индию, Непал и Бангладеш, и оставался по одному года в каждой из этих государств. Я желал бы остаться продолжительнее, но я не имел возможности продолжить собственную визу. И я знал, что я совсем не готовься возвратиться в Японию. Кое-какие из западных путешественников, которых я встретил в Индии, внесли предложение мне отправиться в Таиланд. Они знали о моих духовных отыскивании, и они сообщили: Да, Таиланд возможно подходящим местом для этого. Мой обратный билет был через Бангкок, исходя из этого вместо того, дабы возвратиться в Японию я остался в том месте. С самого начала я искал места, где я имел возможность бы практиковать медитацию. Я оставался в каждом месте около месяца, и каждые пара месяцев я должен был покидать страну, дабы продолжить собственную визу. Это продолжалось еще один год, пока я не приехал в Ват Па Наначат. В тот момент я считал, что вероятно следующее место будет последним, поскольку я всегда ездил – и тогда я поразмыслил что, быть может, я удираю от обстановок.

В ВПН я не сходу почувствовал: Да, это то самое место. Я развил сильную сообщение неспешно. Оглядываясь назад, я вижу, что больше всего я ценил то, что ВПН может предложить. Я практиковал интенсивные направления медитации в том месте, где я бывал ранее. Но уклад в ВПН не с целью проведения интенсивных направлений медитации, а больше для практики с судьбой в целом. наблюдение и Добродушная атмосфера за тем, как западные люди посвящают всю собственную жизнь данной форме кроме этого вдохновили меня. Через пара месяцев я попросил принять меня в анагарики, а после этого неспеша продолжал как и всегда.

Я прожил в том месте около двух лет и старался справляться как с простыми проблемами в начале монашеской судьбе, так и с трудностями в понимании английского. Заметив мое нарушение, Аджан Пасанно – аббат монастыря, внес предложение мне совершить время с Аджаном Гавесако (старший ученик Аджана Ча, родом из Японии), что в течение многих лет практиковал тудонг в Таиланде. Я перебрался к нему в негромкое место на границе с Лаосом, а после этого сопровождал его в путешествиях. Мне повезло, по причине того, что, тогда у него еще не было монастыря за которым необходимо было бы наблюдать, исходя из этого у него хватало времени и я имел возможность подойти к нему всегда, в то время, когда мне было необходимо, и он был так хорош, что принимал меня. Такие родные отношения вправду помогли мне осознать жизнь монаха и буддийское учение – как из отечественных бесед, так и просто замечая и принимая его присутствие. Обучаясь от того, как он себя вел.

Затем он собирался поехать в Японию, дабы устроить в том месте тудонг, пройдя от аэропорта Токио в Хиросиму – тысяча километров. Он задал вопрос меня желал бы я присоединиться к нему и я сходу сообщил да! Это было по окончании моей второй вассы.

Каково это было, пройти тудонг в Японии?

Весьма не легко! Это было самое тяжёлое время в моей монашеской жизни. В Таиланде легко отыскать помощь, но в Японии это было не так. Это буддийская страна, но это не буддизм Тхеравады, тут имеется отличие. Были физические трудности на пути, но в тудонге возможно ожидать такие трудности. Кроме этого, для меня это путешествие было сопряжено со множеством эмоций и воспоминаний. В Таиланде все общество настроено на поддержку монахов, так что кроме того в случае если у вас имеется собственные неприятности, все же у вас имеется защита и поощрение. Но в Японии вы беспомощны. Так же у меня была сильная сообщение с культурой, а это была моя первая встреча с моей отчизной с того времени как я уехал. Так что все было под сомнением.

В целом люди проявляли доброту и поддержку, легко у них был совсем второй взор на судьбу монаха, чем у тайцев. Были непростые для меня вопросы: Из-за чего вы монах, отказавшийся и покинувший все? Вы студент-медик, вы закончили медицинский курс, из-за чего вы это делаете? А как по поводу вашей ответственности за ваших своих родителей?. Это были весьма актуальные и тёплые вопросы на каковые я не имел возможности наблюдать в то время. Будучи японцем, я могу всецело осознать их точку зрения. Мои правила тогда были неустойчивы, так что я ощущал сложности, кроме того с их добротой.

Из-за чего Хиросима? Было ли это путешествием для мира?

Люди довольно часто задают вопросы об этом. Из-за чего Хиросима? У вас имеется какое-то послание либо лозунг?. А Аджан Гавесако отвечал: Любой ход – это путешествием для мира. Частично это означало для него , находиться в центре современной Японии выполняя отечественные монашеские правила. Ему было весьма интересно как эта форма будет трудиться в современной Японии. Это был один из качеств отечественного опыта. Но вопрос: каков духовный нюанс этого? Вместо того дабы иметь какой-то внешней лозунг для мира либо чего-либо еще, это было: любой ход – это путешествием для мира.

Практически сразу после того как мы начали путешествие, одна телевизионная станция определила об этом, они следовали за нами – через каждые пара недель в течение нескольких суток – и по окончанию они сделали документальный фильм. В то время, когда мы закончили путешествие к Хиросиме и я дал интервью, я заявил, что взял поддержки и большое количество энергии от людей, и это был превосходный опыт. Это была действительно, вместе с тем это было настоящим опробованием для меня.

По окончании окончания тудонга мы остановились в буддийском монастыре в Токио на три месяца совершить вассу. Он именовался Хонсен-дзи, весьма ветхий храм в центре Токио. У аббата была определенная сообщение с Таиландом. Они внесли предложение нам жилье, и питание на ежедневно, это не было легким делом для них, они были весьма хороши. Мы поддерживаем сообщение до сих пор. Затем мы возвратились в Таиланд. На протяжении нахождения в Токио моя борьба длилась. Решил ли я тогда вопросы? Нет. Но в то время, когда я возвратился, Аджан Джаясаро (тогда помощник настоятеля ВПН) сообщил людям: О, Ньянарато изменился. Моя приверженность жизни и Таиланду монаха изменилась – я осознал это – так, не смотря на то, что я и не осознал сознательно, что случилось, но что-то изменилось. Моя монашеская судьба в Таиланде с того времени стала яснее и посильнее.

В следующем году Аджан Гавесако и я совершили вассу в различных монастырях Таиланда. Тогда он решил принять приглашение создать собственный монастырь в Канчанабури, неподалеку от бирманской границы, и пригласил меня присоединиться к нему. Это было еще до моей пятой вассы. Я пробыл в том месте с ним практически десять лет. Первоначально в том месте было всего лишь нескольких хижин и пара сот гектаров поля с сахарным тростником. Среди простоты и нужного минимуму мы практиковали твердо и очертя голову. Позднее Аджан Гавесако развил его в настоящий (громадный!) монастырь, посадив деревья, выстроив кути, дхамма-зал и все другое. Я делал множество вещей в том месте, помогая руководить монастырем и Сангхой. Строительство монастыря само по себе приносило мне радость, и то время было хорошей возможностью для меня обучаться у Аджана Гавесако: о Дхамме и о том как быть монахом, как общаться с мирянами, о значительных положениях в монашеской судьбе.

Как вы доходили к практике Дхаммы до тех пор пока жили в том месте?

Среди другого, Аджан Гавесако учит способу анапанасати, как средству для продвижения по пути, основанному на шестнадцати стадиях в Анапанасати Сутте. Практически сразу после того как он основал монастырь это стало его главным учением с теоретической точки зрения. Так что я занимался этим. Вместе с тем очень важный нюанс его подхода – это брать ответственность на себя: постоянно заботиться о своем сердце, не попадаться в суждения, мнения, бешенство и т.д. Он указал на мою персональную ответственность не мучиться. Во многих отношениях и с различных точек зрения он возвращался к этому, он был весьма прям. В то время, когда я совершал неточности, от малых до неотёсанных, он показывал на них, на то как я сам создавал себе страдания. Он мог быть весьма открытым со мной, это могло быть больным, но помогло мне обучиться серьёзным вещам. Я вижу, что это была весьма полезная возможность.

Вы жили в том месте в течение десяти лет. И что произошло позже? Как вы появились в Англии?

Всего я совершил около пятнадцати лет в Таиланде, а также первый год в качестве мирянина, осматриваясь. Аджан Гавесако внес предложение мне переместиться. Быть может, он увидел во мне кое-какие упрямство. Когда вы становитесь через чур прекрасно привычны с вещами исчезает гибкость из-за привязанности к обстановке. Возможно, он кроме этого видел, что мне не хватало возможности попрактиковать одному. Исходя из этого он призвал меня двигаться дальше, дабы отдохнуть от места. Я не желал этого, но наконец-то я дал согласие. Он порекомендовал мне покинуть Таиланд. Сперва я поразмыслил, что имел возможность бы пойти в второй лесной монастыря в Таиланде, по причине того, что я имел возможность сказать по-тайски, но он сообщил: Поменяй все! Отпусти все к чему привык!. Он внес предложение мне отправиться на Шри-Ланку. Снова же, я ощущал себя весьма нехотя, но сдался. Это было начало 2000 года.

Сразу после этого я отправился ненадолго в буддийские святые места в Индии вместе с японцами, каковые поддерживали меня, а после этого в Катманду в Непале и оставался в том месте некое время. Тогда политическая обстановка на Шри-Ланке ухудшилась. Консульство Японии не рекомендовало японским путешественникам ехать в том направлении, так что я поменял собственный замысел. Я уже думал о западных монастырям, и о том, что, быть может, по окончании Шри-Ланки я имел возможность бы испытать Запад чтобы определить что-нибудь о жизни общества, а после этого с новыми навыками возвратиться в монастырь Аджана Гавесако. Васса приближалась и отыскать место пришлось тяжело. Я попросил пара монастырей принять меня, а также Амаравати, но все они сообщили: Простите, по окончании Вассы возможно место для вас, но не раньше. Но Аджан Сучитто из Читхурста был так хорош, что готов был меня принять. Он сообщил: Да. Вы имеете возможность приехать. Прочтя это письмо я был весьма благодарен. Это было летом 2000 года. Мое первое путешествие на Запад.

Будучи японцем и живя лишь в Азии, для Вас должны были быть большие культурные различия в жизни в Англии. Были ли кроме этого различия в монашеской культуре, поскольку очень многое в монастырях на Западе отличается от Таиланда? Как это было для вас?

Начало было спокойным, но обучение все еще длится. Тогда я уже имел возможность сказать достаточно по-английски, стандарты Винами были те же самые, у всех нас Лон По Ча был главным преподавателем. И образ судьбы (не смотря на то, что кое-какие нюансы различные) — сама мысль лесной традиции, а это не только стандарты Винаи, но и дух лесной традиции был тем же. Из-за культуры и климата Запада я почувствовал, что, да, что-то совсем новое тогда было в моей жизни. Но Виная, и язык и лесная традиция неспециализированный для нас – все это было эргономичным фоном дабы ощущать себя комфортно. А позже на этом эргономичном фоне я взял всевозможный новый опыт и у меня было пространство дабы принять и разглядеть его. Мне не требуется было бороться с тем как жить либо заставлять себя изменяться. Я замечал внутренне и снаружи и просто вписывался в неспециализированный порядок. Так я не ощущал, что я приехал в совсем новое место. Это было очень приятно.

Как продолжительно Вы оставались в Читхурсте?

Один год. Мне в том месте весьма нравилось, прекрасный лес, и уклад монастыря более тщательный, так что иногда вы посвящаете время спокойной практике, это прекрасно структурировано и защищено. В Таиланде нет структуры – в том месте, где все происходит около вас. Но на Западе, из-за неизбежных осложнений судьбы тут — климат, новизна буддизм и без того потом, — вы должны организовывать собственную жизнь так, что будет время для развития и практики монашеской судьбе. Я ощущал, что одиночные периоды в Читхурсте были хорошими, и не хуже, чем то, что доступно в Таиланде.

Весьма интересно, по причине того, что довольно часто люди считаюм, что в Таиланде больше пространства для личной практики, но не всегда получается как раз так.

Верно. Самообладание, уважение к монашеской судьбе были четкими в Читхурсте и община была очень сплоченной – мне это понравилось. В то время, когда я приехал в Амаравати моим намерением было провести здесь одну Вассу, а после этого возвратиться к Читхурст. Я желал совершить некое время рядом с Лон По Сумедхо. не забываю, в то время, когда я уезжал из Читхурста весной я сообщил общине, что возвращусь перед тем как цвет листьев изменится.

И Вы больше не покидали Амаравати. Из-за чего вы желаете оставаться тут?

В случае если честно, в то время, когда я в первый раз посетил это место у меня было не лучшее чувство: строения от ветхой школы, не так много леса как Читхурсте – Амаравати казалось местом созданным руками человека. А Читхурст близок к природе. Но в то время, когда я приехал ко мне совершить Вассу, то весьма не так долго осталось ждать я увидел это чувство… свободы – не совсем то слово, но чувство пространства для каждого из нас жить в общем порядке. Не весьма строго, соответственно, для меня это возможность жить под собственную ответственность, а не испытывать обязанность либо необходимость направляться неспециализированному распорядку. Мы начинаем осознавать, что в действительности все это отечественный личный выбор – то что мы делаем, это отечественный личный выбор и мы важны за это. Делаем ли мы что-то нужное либо же пассивным образом, либо кроме того ограниченным методом – это зависит от того, как любой из нас относится к обстановке. Это вдохновляет и дает мне собственного рода радость. И само собой разумеется, быть с Лон По Сумедхо всегда было крайне важным для меня. Сначала моей монашеской жизни в Таиланде у меня был прямой контакт с ним на протяжении его ежегодных визитов, но не было возможности жить с ним. Быть в Амаравати, живя вместе с ним весьма близко – это превосходный опыт, что все еще длится. Это ответственная обстоятельство быть тут.

И ваша практика тут изменилась? Не поведайте ли Вы о том как развивалась практика тогда как Вы жили тут?

Возможно заявить, что развилась в двух направлениях. Учение Лон По про … сложно обрисовать! Непосредственность его учения, так сообщить, продемонстрировала мне весьма полезное место нахождения, внутренне и для всей моей жизни. У меня было чувство этого и раньше, но ни при каких обстоятельствах так светло, как в то время, когда я начал жить с ним. По окончании того как я приехал ко мне, его очевидное присутствие и прямое учение сильно помогли. Так учение пробуждению Лон По дала мне это вправду полезное, серьёзное место некуда идти, некем становиться.

На персональном уровне случилась интеграция, я имею в виду не только меня как монаха, а как человека. Видите ли, в то время, когда я возвратился в Японию в первоначальный раз это было борьбой. Да, в определенном смысле быть монахом в том месте было нормально, но в том, дабы быть японцем, пребывать в более широком обществе, многие вещи не были рассмотрены, они были как бы невысказанные сферы. Не смотря на то, что по окончании того как я возвратился в Таиланд я стал жёстче и у меня не было большое количество неприятностей связанных с монашеской судьбой, но все еще был невысказанный вопрос интеграции: жизнь монаха как человека Сейчас. Жизнь тут в Англии во многом похожа на Японию. Обе страны – развитые, со схожим климатом, находятся в центре материалистического мира. Они не в традиции Тхеравады. Так что имеется большое количество неспециализированного. Сейчас эти разные части меня – монах, человек с японским происхождением, тот, кто живет в этом материалистическом мире – все они пришли в одну точку. Я не играю роль монаха, но я цельный человек, на сто процентов живущий тут. Так что это весьма приятный опыт. Еще один метод выразить это: мои отношения с миром стали значительно более открытыми. Я могу отправиться в Лондон и возвратиться в монастырь, могу отправиться в Таиланд и японию, и я могу оставаться тем же человеком в каждом случае. Это крайне важно для меня.

Какие конкретно вы увидели самые громадные культурные различия?

В то время, когда я был в Таиланде я заметил громадную отличие между тайцами и японцами. Я считал, что японцы более ориентированы на запад, но по окончании того как я приехал ко мне я заметил: О, да, отличие имеется. Японцы это не западные люди!. Одно из различий содержится в том как люди тут относятся к миру. Чувство я весьма четкое, не обязательно в негативном либо хорошем смысле, но это четко присутствует. Вы должны быть четкими в общении. Из-за позиции я в языке практически нереально сказать без объекта и использования субъекта, такие как я и ты. Но в тайском и японском языках в случае если мы не желаем делать ударение на взаимоотношение объекта и субъекта, то, в большинстве случаев, мы может обойтись без них. Если вы используете я через чур довольно часто, это делается необычным. Это не верно, что мы упускаем субъект, но в отечественном ярком, прямом опыте мы не удерживаем я как таковое. Так что различие имеется изначально.

Чувство субъекта не проявляется так очень сильно. На английском вам нужно будет сказать я ощущаю это (I feel this), а на тайском русук (практически – ощущаю). Нет субъекта. Это пара похоже на то, в то время, когда по-английски мы говорим чувствуется (it feels”). Раньше я считал, что на западе больше логического смысла, но это не верно. В ярком опыте ощущаю на первом месте, а после этого при необходимости мы можем выделить чувство я. Так что отношение к судьбе, то как мы чувствуем момент, пара иное.

Возможно ли сообщить что при таких условиях меньше чувство отделенности?

Возможно так. Кроме этого это может приводить к неопределенности в ответственности, в описании того что происходит, возможно меньше точности с позиций принятия ответов, дискуссии либо обмена вещами. Так что имеется как и созидательная, так и не сильный сторона. Один из примеров – четкое наличие дверей на западе. Отдельные помещения с дверями. Вы открываете дверь, дабы встретиться с людьми, но в тайских зданиях нет дверей, нет кроме того перегородок. Имеется пространство, и тогда, быть может, вам приходиться создавать собственный собственное пространство, что необычно для них. И у японцев это достаточно похоже. В западной смысле человек А и человек Б приходят и видятся, это то, как начинается дружба. Но в тайском смысле отправная точка это уже нахождение совместно. Раньше я думал: Да, человек А и человек Б видятся, и западная культура обрисовывает это весьма четко, тогда как азиатские культуры, быть может, не так развиты в этом смысле. Но то, как мы это переживаем само по себе отличается. Нет необходимости удерживать я в качестве отправной точки для ощущения – это всего лишь современный западный подход к судьбе что сейчас распространился в мире и люди вычисляют это единственным методом как человек может ощущать. В Азии на данный момент мы думаем: О, да, мы должны обучиться думать так же, это более развитый метод. Но это всего лишь один особый метод общения с людьми.

Как вы оцениваете Амаравати в качестве места для практики Дхаммы?

Я пологаю, что это весьма хорошее место для практики. Я не говорю, что оно лучше, чем другие, но это даже больше чем нужно. Учение Лон По доступно и тут в полной мере открытая обстановка, исходя из этого вам необходимо быть зрелым. Это место позволяет стать зрелым в отечественной практике. Вы не имеете возможность направляться определенным идеям – жажде исправить что-то тут, дабы оно было в некотором роде – в противном случае это место станет тяжёлым для практики. Это открытое место, многие люди смогут приходить и уходить. Мы должны отвечать за себя. Это – возможность. Мы можем быть теми кто мы имеется и, я пологаю, что это единственный метод по-настоящему ценить жизнь тут. И как говорит Лон По, быть осознанным и задавать вопросы себя: что учение Будды свидетельствует в действительности? Что такое освобождение? Осознать это собственной сутью, а не только теоретически, – это единственный метод ценить жизнь тут. И в действительности, куда бы мы не пошли это будет то, как мы должны быть. Амаравати – красивый пример для того чтобы места где мы должны обучаться как быть.

Само собой разумеется, мы не можем быть идеалистами. Мы предоставляем время чтобы быть в тишине, такое как зимний ретрит либо совместные практики иногда, либо отечественные индивидуальные одиночные ретриты и формальные учения. Но я обучился практиковать тут, а не только играть роль медитирующего либо играть роль буддийского монаха, но жить всецело как человек, на сто процентов. Так что Амаравати предоставляет эту возможность. Это звучит как какое-то заявление, но мы должны быть настоящими, и в этом месте мы можем быть настоящими.

Путь Будды не в технике либо особенных формах. В случае если мы так вычисляем, живя в Амаравати, то отечественное познание будет поставлена под сомнение. Но от этого сомнения мы можем расти. В случае если у Вас имеется взгляды и особые мнения либо некое фиксированное восприятие буддизма, то жизнь тут не так то легко. В действительности, что же есть самым серьёзным? Мы должны определить это. Это единственный ответ. И учение Лон По неизменно тут в роли яркого созерцания. У нас хороший уровень Винаи и хорошая помощь. Это красивое место.

Юные люди, приезжающие ко мне проходить обучение, имеют взаимоотношения с отдельными старшими участниками Сангхи как с наставниками?

Я пологаю, что принципиально важно иметь персональный контакт с людьми, каковые смогут вести нас. Мне посчастливилось совершить такое время с Аджаном Гавесако. Возможно, это не есть нужным для всех, но для многих людей таковой вид помощи от человека к человеку, поддержки и поощрения имеет важное значение. И помощь со стороны общины кроме этого имеет серьёзное значение. Сейчас у нас имеется большое количество Аджанов и радостная, гармоничная воздух в общине. Этого придерживается любой из нас, так что мы можем жить уютно и нормально, так любой из нас видится с опробованиями каммой которую мы носим.

Еще одна вещь которую я почувствовал – сходство между Амаравати и Ват Нон Па Понг (монастырь Лон По Ча). Первый раз я почувствовал это на протяжении Глобальной Встречи Настоятелей около шести лет назад тут, это был мой первый год в Амаравати. Было чувство работы совместно, это было приятно видеть. Люди были так старательны. От старших монахов до младших и мирян, люди с отношением которое не проводит линию моя мой время и практика, но делали все что необходимо, в то время, когда это нужно было сделать. Для того чтобы рода радостная, готовность и общая открытость напомнила мне то, что я ощущал в монастыре Ват Па Понг. Это не просто дух общины, но то, что, как я думаю, началось с способа Лон По Ча обучения монашеской судьбе. Эта открытость к обстановке свидетельствует рассмотрение – где практика? Не в определенной форме либо ситуации, но неизменно, которая связана с центром отечественного нахождения – это самое основное. Я пологаю, что сначала обучения Лон По Ча данный подход организовал то, как существует Ват Па Понг, и другие монастыри в отечественной традиции, в частности Амаравати. Община тут отражает обучения и этот способ преподавания.

Говоря это, как практикующий монах, то конечно же, в то время, когда имеется возможность пребывать в тихой обстановке и одиночестве, то это красивая возможность. Я вправду ценю помощь в том, дабы иметь негромкое пространство, я весьма ценю это. В случае если я говорю, что практика среди цивилизации нужна и оказывает помощь нам быть зрелыми, я не говорю, что мы неизменно должны вовлекаться – суть не в этом. Но на вопрос о том как практиковать в данной конкретной ситуации, тогда как Амаравати время от времени оживленное место, я бы сообщил: Да, но это возможность для нас быть зрелыми. Одиночество и негромкая внешняя ситуация во всех буддийских государствах со времен Будды всегда были значительными. Это фундаментальный принцип. В противном случае вероятно мы зайдем через чур на большом растоянии!

Место за пределами вселенной [ОБЗОР] / Sora Yori mo Tooi Basho


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: