Методы юнгианского анализа.

Психоанализ Юнга.

Гуманистическая психология (Эрих Фромм)»

Выполнил: студент 2 курса очного отделения

Театрально-режиссерского факультета

Кощеев А.Е.

Несколько 10 203(о)

Проверил: Лосев Игорь Иванович

Москва

2013 г.

Содержание.

1. Психоанализ Юнга.

— Теоретические конструкты.

— Базисные понятия.

— Способы юнгианского анализа

2. Гуманистическая психология. Эрих Фромм.

— Гуманистическая концепция Э.Фромма.

— Социальный темперамент.

— Понятие «свободы» в психологии Э.Фромма.

Экзистенциальные потребности человека.

3. Источники материалов.

Психоанализ Юнга.

Теоретические конструкты.

методы и Основные понятия психотерапии и аналитической психологии К. Юнг сформулировал в Тавистокских лекциях (Лондон, 1935 г.). В структуру психологического бытия человека, в соответствии с К. Юнгу, входят две фундаментальные сферы: сознание и бессознательное. Со своей стороны, бессознательное К. Юнг подразделял на личное и коллективное. К коллективному бессознательному исследователь относил содержание психики не отдельного индивида, а всего человечества как некоего неспециализированного целого, коллективного по природе.

Не смотря на то, что Юнг был весьма многим обязан как раз Фрейду, его трактовка бессознательного сначала отличалась от фрейдовской. Собственную теорию К. Юнг назвал аналитической психологией с целью отграничить ее от психоанализа З. Фрейда.

В общем виде юнгианская теория (а правильнее – логика теории) выглядит следующим образом:

— Отправной точкой юнгианского анализа есть, по сути, так называемая теория типов личности, созданная Юнгом, которая складывается из двух главных аттитюдов — интроверсии и экстраверсии и четырех функций — мышления, эмоций, ощущений и интуиции;

— На базе типизации личностей Юнгом была создана модель бессознательного поведения и создано понятие архетипа;

— Через архетипы личности Юнг пришёл к разграничению её составляющих на эго, персону, тень аниме, анимусу, самости.

В соответствии с Юнгу, психика прежде всего складывается из бессознательного. Юнг, как и Фрейд, думал, что эго вырастает из бессознательного.

Человек, как вычислял Юнг, «ни при каких обстоятельствах ничего полностью не принимает и не осознаёт». Каждый факт, всякое психологическое переживание смогут быть трактованы многими методами. Любой научный опыт содержит множество импликаций. Каждая идея, по Юнгу, способна ветвиться до бесконечности.

Базисные понятия.

Одно из главных понятий у Юнга – индивидуализация — процесс личностного развития, что подразумевает установление связей между эго и самостью. Эго есть центром сознания; самость — ядром психики по большому счету, включая и сознание, и бессознательное. Сознание и бессознательное всегда взаимодействуют. Они существуют не раздельно друг от друга, а являются как бы двумя звеньями единой совокупности.

Среди всех понятий, предложенных Юнгом, интроверсия и экстраверсия, возможно, взяли самое широкое распространение. Юнг понял, что индивидов возможно характеризовать как внутренне либо снаружи ориентированных.

Юнг разглядывал либидо как творческую жизненную энергию, которая может содействовать постоянному личностному росту индивидуума. Ввел понятие двух типов личностной ориентации, либо жизненных установок: экстраверсия и интроверсия. Экстраверты в большинстве случаев подвижны, скоро образуют привязанности и связи; движущей силой для них выступают внешние факторы. Подчинены среде, точке зрения вторых, внушаемы. Бессознательное у экстраверта – сильная эгоцентрическая тенденция. самоё частое заболевание – истерия. Интроверты, в большинстве случаев, созерцательны, стремятся к уединению, их интерес сосредоточен на самих себе. Обычная форма невроза – психастения. Обе ориентации сосуществуют в один момент в человеке, но одна из них в большинстве случаев делается доминантной. В экстравертной установке проявляется направленность интереса к внешнему миру – вторым предметам и людям. В изолированном виде этих установок не существует, чистых типов нет. В большинстве случаев они присутствуют обе и находятся в оппозиции друг к другу: в случае если одна проявляется как ведущая и рациональная, то вторая выступает в качестве запасном и иррациональной, делается компенсаторным механизмом. В норме они должны чередоваться.

— Мышление — метод формирования мнения, который связан с объективной действительностью.

— Эмоции – кроме этого метод формирования мнения, но фокусирующийся на ценностной ориентации личности.

— Ощущения опираются на яркий чувственный опыт, восприятие конкретных фактов и деталей: зрением, осязанием, обонянием. Настоящий, яркий опыт дан прежде его дискуссии либо анализа.

— Интуиция есть методом постижения сенсорной информации в терминах возможностей, прошлого опыта, бессознательных процессов и будущих целей.

Так, чувства и мышление являются другими методами формирования мнения, развития и принятия решений разных взаимоотношений, а ощущения и интуиция являются методами сбора информации.

У каждого человека одна из функций есть более осознанной, развитой и главной – это превосходящая функция, она действует из доминантного аттитюда (экстраверсии либо интроверсии), а одна из трех оставшихся функций уходит глубоко в бессознательное и менее развита – это низшая функция.

Окружающая среда, по Юнгу, не дарует личности возможность ею стать, но только выявляет то, что уже было в ней заложено. В архетипах заключен опыт всего человечества, предрасполагающий к реагированию в некотором роде на текущий опыт.

Выделение этих функций Юнг и сам признает чисто эмпирическим – никаких строгих доказательств, что это как раз так он не приводит: чувство – восприятие посредством чувственных органов, мышление – логические заключения и интеллектуальное познание, чувство – функция субъективной оценки, интуиция – восприятие бессознательных содержаний; восприятие, которое нельзя свести к сознательному опыту.

В борьбе за существование человек применяет самая развитую функцию, которая неспешно делается критерием привычного метода реагирования.

Для полной совершенной ориентации эти четыре функции должны сотрудничать на равных, но в действительности для того чтобы фактически не бывает – одна из функция выходит на первый замысел, остальные же остаются недифференцированными. Существует чувствующий тип (обнажённое восприятие без чувственных оценок и размышлений), мыслящий тип, ощущающий интуитивный тип и тип (ни идей, ни эмоций, ни ощущений действительности, а полностью «отдают себя во власть соблазнительных возможностей»). Наряду с этим существуют противоположности: мыслительный – ощущающий и интуитивный – чувствующий.

Экстраверсия/интроверсия выстроена следующим образом: существует сознательная установка (на людей/от людей) и бессознательная. Бессознательная уравновешивает сознательную, в противном случае происходила бы утрата психологического равновесия.

Наряду с этим экстраверсия/интроверсия не проявляются сами по себе, а только в качестве специфики главенствующей сознательной функции. О типических бессознательных функциях, согласно точки зрения, Юнга, сказать нереально.

Подавленная функция (к примеру, чувство у мыслящего типа) отправляется в бессознательное. Обращение тут идет не о том, что человек, к примеру, не поймёт собственные эмоции, а о том, что он не имеет возможности их осуществлять контроль, быть может лишь подавлять. Наряду с этим функция, подавленная в бессознательное, остается не только неконтролируемой, но и неразвитой, время от времени принимая гротескные формы. И, что направляться из сказанного выше, в случае если сознательная установка экстравертна, то подавленные эмоции интровертны. Ощущающего экстраверта в бессознательном поджидает интеллектуальный интроверт и напротив.

Следующими базисными понятиями юнгианского анализа являются личное и коллективное бессознательное.

Материалом для создания личного бессознательного делается прошлое индивида. Эта формулировка подобна фрейдовскому понятию бессознательного. Личное бессознательное складывается из больных и подавленных воспоминаний, и малых воспоминаний, просочившихся из области сознания. Личное бессознательное содержит в себе части личности, каковые ни при каких обстоятельствах не доходят до сознания.

Коллективное бессознательное — ядро всего психологического материала, что не проходит через персональный опыт. Его составляющие и образы появляются, распределяясь между людьми всех всех культур и временных периодов.

В соответствии с Юнгу, бессознательное высказывает себя прежде всего через знаки: личные и коллективные. Под личными знаками Юнг подразумевал «естественные» знаки, каковые спонтанно продуцируются людской психикой. Коллективные знаки являются образами культуры, религии и т. п., которым привержен индивид.

Одним из самых тяжёлых понятий Юнга есть архетип. Архетипы — это наследуемые склонности отвечать миру определенными методами. 0ни являются изначальными образами, воспоминаниями об инстинктивных энергиях коллективного бессознательного. Архетипы являются структурно-формирующими элементами в бессознательного. С каждым архетипом возможно связано широкое разнообразие знаков. К примеру, архетип матери; заключает в себе не только настоящую маму каждого человека, вместе с тем все фигуры воспитанников и материнские фигуры.

Интегрирующий центр данной структуры, целостности и архетип единства, Юнг обозначил как das Selbst — самость. Выступая как интегрирующее начало психики, Самость призвана в собственных пределах объединить все противоречивые сотрудничества психологической структуры, выразить психологическую целостность личности и обеспечить ее реализацию в качестве субъекта. Становление самости происходит в ходе индивидуации — для того чтобы психологического развития, которое реализуется только во второй половине судьбы, в то время, когда индивид освобождается от родительских уз и обретает новое единство сознания с бессознательным. Согласно точки зрения Юнга, самость возможно представить в виде определенного геометрического знака, кратного четырем и имеющего круговую структуру с гипотетическим центром между сознательным и бессознательным. Исходя из этого, в соответствии с Юнгу, самость объединяет четыре совокупности психики: Jch (Я), Persona (Маска), Schatten (Тень) , Anima и Animus (мужчины и Образы женщины). Совокупность «Я» образовывает самую малую часть психики как целого. Она выступает центром сознания и как раз к ней стекает целый поток осознаваемых психологических переживаний. Для нее, согласно точки зрения Юнга, свойственны узость, дискретность, малое и степень ясности информационное содержание. Воображая в большой собственной части процессы отображения органами эмоций внешнего и внутреннего мира, совокупность «Я» способна нести в себе независимые комплексы психологических данных. Эти комплексы включают определенные группы последовательно связанных между собой образов и идей, сконцентрированных около центрального ядра. Образуя единство из множества сознаний органов эмоций, совокупность «Я» кроме этого представляет собой целостный независимый комплекс, что поймёт только меньшинство из того, что слышит и видит. В содержание совокупности «Я» входят психологические процессы апперцепции, чувствования, предвосхищения, и процессы мышления, влечений и воли. Совокупность «Я» включает в себя и психологические процессы личностного самопознания. Но любой индивид располагает только очень ограниченным самопознанием, поскольку сознанию «Я» ведомы лишь его осознанные психологические содержания, но никак не бессознательные. Настоящее психологическое состояние «Я» остается большей собственной частью сокрытой как от самой личности, так и от ее социального окружения. К тому же личность может спутать познание самой себя с тем, что известно о ней в ее социальном общении. Психологические процессы, которые связаны с социальным лицом личности, принятым ею по отношению к вторым индивидам, Юнг включил во вторую совокупность психики, обозначив ее как «Персона» (Маска).

В случае если ключевыми принципами первой совокупности «Я» являются рефлексия и отражение, то в совокупности «Персона» главным принципом выступает адаптация к внешнему социальному миру. В отличие от совокупности «Я», являющейся монистическую фазу развития сознания, «Персоне» свойственна двойственность, дуалистическое состояние. По собственному содержанию «Персона» слагается из противоречивых элементов психики, одни из которых основаны на личностных пристрастиях индивида, другие же образованы на базе социальных ожиданий от данной личности. Исходя из этого Персона постоянно выступает как некоторый компромисс между этими двумя психологическими процессами. Результатом этого компромисса становятся социальные роли, каковые играется личность в обществе. В качестве психологических элементов Персоны выступают персонифицированные аффекты, установки, совершенства, сентенции, каковые со своей стороны «овладевают» личностью и смогут привести ее к сильнейшим потрясениям. К таким потрясениям возможно отнести «личностную инфляцию» (отчуждение личности методом ее «разбухания» — отождествления с группой), «синдром ригидности» (проявление излишней защищенности личности), «диссоциацию» (нарушение связи осознанных психологических процессов с бессознательными, способное привести к фрагментированию личности на отдельные комплексы.

Значительное значение покупают и неосознанные, спонтанные психологические действия, исходящие из внутреннего субъективного мира партнеров. Их проявление связано с наличием в психологической структуре еще одной совокупности, которую Юнг назвал «Тень». Она есть первичным уровнем бессознательных психологических процессов, воображая собой личностное бессознательное. По собственному содержанию она включает восприятия и такие представления, каковые или утратили собственную силу и были забытыми, или из-за через чур малой интенсивности ни при каких обстоятельствах не достигали сознания…. Наряду с этим они несут в себе не только негативное содержание, но и такие спящие психологические силы, каковые владеют громадной динамикой и смогут привести личность или к росту, или к трагедии. Все зависит от установок и подготовленности сознания. Юнг уверен в том, что личность ни при каких обстоятельствах не имеет возможности «перепрыгнуть» через собственную Тень либо «одурачить» ее. Наоборот, признание собственной Тени нужно личности для осознания собственного несовершенства. А такое осознание требуется для установления людских взаимоотношений, для общения с себе подобными, понимания обоюдной зависимости людей, потребности в их помощи и помощи. В случае если же личность имеет «завышенные совершенства», полагая себя более идеальной, то тем самым она непроизвольно унижает вторых либо ставит их в подчиненное положение. Согласно точки зрения Юнга, «продемонстрировать» человеку его Тень крайне полезно. Тогда он лучше поймёт и светлую сторону собственной личности. Пребывав между этими двумя противоположностями, принимая в один момент свой Свет и свою Тень, личность неизбежно чувствует и собственную самость. Тень, входящая в личностное бессознательное, неразрывно связана с коллективным бессознательным — самой глубинной совокупностью психики личности.

Эта совокупность включает бессчётные архетипические образы, среди них и такие, как Анима и Анимус (мужчины и образы женщины). Выступая как архаичные формы психологических феноменов, образы Анимы и Анимуса любой раз воспроизводятся в личной структуре личности. Анима представляет собой независимый архетипический образ в мужской личности, воспроизводя в его психологической структуре женское начало. Анимус — это первообраз мужчины в психике женской личности. Выявить эти образы возможно тогда, в то время, когда они спроецированы в каком-либо индивиде и кроме его воли выражаются в нем. Так, Анима, накопленная в бессознательном в мужской личности, прорывается наружу в виде иррациональных эмоций: сентиментальности, необузданной эмоциональности. Тогда возможно сказать о психологическом синдроме «одержимости Анимой». Наоборот, в женской личности, в случае если прорывается наружу Анимус, это ведет к иррациональным суждениям, довольно часто необдуманным и нелогичным, либо к избыточной сдержанности. В деловом общении Анима может проявиться в порыве избыточной эмоциональности у партнера-мужчины либо в ригидности партнёра и жёсткой аргументации-дамы. В отличие от Фрейда, Юнг выводит сознание из бессознательных психологических процессов, каковые и придают определенную форму содержаниям психики. Вероятные конфликты, появляющиеся на стыке совокупностей, приводят к дестабилизации самости, она может проявиться в потере Персоны, в «личностной инфляции» (при идентификации личности с коллективом либо группой как субъектами деятельности), в недооценке собственной Тени, в одержимости Анимой либо Анимусом и других вероятных потрясениях личности.

Способы юнгианского анализа.

Юнг предлагал линейную модель психотерапевтического процесса. В качестве первой стадии он выделял исповедание, признание, либо катарсис. Эта процедура более либо менее подобна известным религиозным практикам. Любое душевное перемещение начинается с попытки избавиться от фальшивого и открыться подлинному. Вторую стадию — прояснение обстоятельств — он связывал с фрейдовским психоанализом. На этом этапе человек обязан освободиться от «неадекватных детских притязаний», «инфантильного потакания себе» и «ретрогрессивной тоски по раю». Третья стадия — воспитание и обучение — близка к адлерианской терапии. Она направлена на лучшую адаптацию к повседневной действительности. Наконец, четвертый этап — психологическую изменение, объект собственного главного интереса — Юнг противопоставлял трем прошлым. Но разумеется, что совсем нереально представить настоящую терапию как последовательную смену стадий. Исходя из этого многие аналитики предлагали собственные структурные метафоры для лучшего понимания динамики аналитических взаимоотношений.

Один из самых несложных образов — это спиральный процесс, имеющий тенденцию то к расширению, то к сужению. Партнеры находятся на противоположных финишах и иногда изменяются местами подобно тому, как по неумолимому закону энантиодромии, о котором большое количество писал Юнг, психологические противоположности имеют тенденцию переходить одна в другую. Так происходит диалог двух личностей, воплощающий диалог сознания и бессознательного, их обмен энергией. Аналитик поддерживает баланс и скорость перемещения так, дабы больной приобретал близости и совмещения позитивный опыт дистанции в межличностных отношениях, совмещения эмоциональных интеллектуального понимания и реакций. Хендерсон создал собственную модель анализа, разглядывая его как воспроизведение старого ритуала инициации. Инициация переключает психологическую энергию, разрешает символически прожить смерть прошлой идентичности и восстановление в новом обличий. Инициируемый освобождается от прошлой власти и бессознательной целостности родительских архетипов и обретает независимость и новую, более сознательную, зрелую целостность. Помимо этого, это ритуальное действо соединяет внешние и внутренние трансформации, в большинстве случаев приводя к трансформации социального статуса и вхождению в судьбу группы либо общества. Она имеет цивилизующую либо одухотворяющую направленность, не обращая внимания на иногда насильственный темперамент ритуалов, нужных чтобы запустить процесс в воздействие. Хендеросон опирался на идеи Юнга, который считал, что изменение бессознательного, появляющаяся в анализе, делает естественной аналогию с религиозными церемониями инициации. Однако эти церемонии в принципе отличаются от природного процесса тем, что ускоряют естественный движение развития и заменяют спонтанное происхождение знаков сознательно подобранным комплектом знаков, предписанных традицией. Единственным «процессом инициации», что живет и практикуется на данный момент на Западе, есть анализ бессознательного, применяемый доктором в терапевтических целях.

Ориентация на проживание паттерна инициации вносит трансформации в модель анализа и позицию терапевта. Аналитик выступает в роли священника, мистагога, экскурсовода в ритуале посвящения. Он несёт ответственность за успешное прохождение каждой стадии и проталкивает ведомого на следующий этап. Он должен быть готов взять на себя проецируемые образы как того состояния, к которому пытается инициируемый, так и тех качеств, от которых он желал бы избавиться. Применяя в качестве метафоры верования американских индейцев, Хендерсон предлагал четырехчастную схему аналитического процесса. Первая ступень связана с образом трикстера, обманщика либо плута. Данный архетип прекрасно изучен Юнгом в работе «Психология образа трикстера». Данный персонаж подобен беззаботному шаловливому ребенку, живущему собственными инстинктивными импульсами. Он не обременен серьезностью и легко нарушает все правила и законы. Исходя из этого он постоянно несёт возможность (по крайней мере, потенциальную) выхода за прошлые рамки, рекомбинации психологических преобразования и противоположностей тщетного в осмысленное. Солнце сознания должно временно уступить место тьме бессознательного. Данный этап свидетельствует недифференцированное психологическое состояние, нужное для начала анализа. Больной испытывает к аналитику смешанные эмоции, так что последний сам играется для него роль собственного рода трикстера, соблазняя и мистифицируя его продолжать анализ. Терапевт обязан понравиться клиенту, кроме либо кроме того вопреки сознательным соображениям. Это есть первым условием образования в будущем здорового рабочего альянса.

На второй ступени, которая связана с образом культурного преобразователя, цивилизатора, а время от времени спасителя и покровителя, появляется совершенная родительская фигура, воплощающая источник благосостояния в жизни. Тут происходит обращение к природному и материальному нюансу судьбы, символический возврат к матери, отмечающий нужную регрессию Эго в переходном состоянии. Воплощая это материнское начало, терапевт обязан демонстрировать эмпатию, безусловное принятие и эмоциональную поддержку клиента.

Третий этап поднимает образ храбреца, утверждающего себя в испытаниях и сражениях. Инициируемый снова поворачивается к идеалам и мужским качествам, пробует силы. У больного смогут показаться конкуренции и темы соперничества. Говоря о психотерапии парней, в которой особенно очень сильно проявляется мотив инициации, Хендерсон отмечал, что нельзя полагаться на их свойство заметить и осознать собственные неприятности. Бессмысленно обсуждать с ними сопротивление и перенос либо получать инсайтов, вытекающих из терапевтических вмешательств. В начале необходимо «баюкать и лелеять» больного и лишь существенно позднее — трактовать и осуждать. Терапевту необходимо разрешить ему почувствовать собственную заботу достаточно продолжительно, дабы позже тот сумел принять критику — личную и больного — как нужное инициирующее опробование. Наконец, затем терапевт может убедить больного в его скрытой способности реализовать себя как личность.

Эти взоры оспаривались вторыми юнгианскими аналитиками, каковые думали, что Хендерсон недооценивает степень независимости и индивидуации, и силу Эго, достигаемые уже в раннем детстве и младенчестве. Они утверждали на основании собственного клинического опыта, что парень готов не только заметить собственные нездоровые моменты, вместе с тем применять сопротивления и интерпретацию переноса и в полной мере способен удачно завершить терапию без подталкиваний. Они расценивали элемент инициации при анализе как намного более спонтанный и непредсказуемый и отрицали необходимость руководить им. Однако терапевтические отношения, как и каждые настоящие человеческие отношения, имеют так много всевозможных нюансов и вариантов развития, что наблюдения Хендерсона остаются актуальными для многих случаев. Возможно, их основная сокровище содержится именно в возможности посмотреть на происходящее в культурно-исторической и символической возможности. Его работы следуют традиционалистской направленности, присущей трудам Юнга и Мирче Илиаде, его сподвижника и близкого друга, внесшего солидный вклад в понимание символов и сравнительное религиоведение. Древние знаки, хранимые традициями через столетия, являются землёй либо корнями, питающими коллективную душу человечества. Чувство принадлежности духовной истории , чувство связи с домом собственной души высказывает наиболее значимую потребность, во многом фрустрированную в наши дни, в то время, когда человек чувствует себя одиноким и выкинутым в мир. Лишь воссоединение с данной духовной сердцевиной способно принести настоящее излечение — обретение целостности, соединение в человеке неповторимого и универсального.

Четвертый этап связан с ритуалом виденья, в ходе которого человек, прошедший через жертву и смирение, прямо переживает опыт нуминозного, откровение духовной действительности, оставляющее глубочайший след в душе. В данный таинственный миг между умиранием прошлой идентичности и рождением в новом качестве человек конкретно соприкасается с вечностью. Это главное переживание знаменует завершение внутренней изменении . «В терапевтическом переносе. . . больные стремились последовательно воспроизвести стадии развития в ответственных направлениях, как словно бы они производили перерасмотрение и восстанавливали вред, нанесенный неправильным воспитанием либо обучением на ранних стадиях… Они регрессировали, — пишет Хендерсон, — на более ранний уровень, в то время, когда первичный образ Самости, по-видимому, предшествовал всем воспоминаниям прошлого и высказывал внутреннее чувство единства…» (Хендерсон, 1997, с. 1 16).

ЗАПИСЬ ВЕБИНАРА: \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: