Мизантропия (misanthropie)

Неприязнь либо презрение к человечеству со стороны того, кто сам есть его частью.

Исходя из этого мизантропия менее предосудительна, чем легко неприязнь, направленная только на внешний объект (к примеру, женоненавистничество со стороны мужчины либо расизм со стороны человека, уверенный в собственной принадлежности к высшей расе). Мольер, изучивший мизантропию в одном из собственных шедевров, продемонстрировал, что это свойство возможно сопряжено с высокой требовательностью. Однако заблуждением было бы думать, что подобная требовательность к окружающим хороша уважения. Что из того, что Альцест ненавидит всех и каждого, и возможно, в полной мере заслуженно? Не лучше ли обратить эту требовательность на себя в отыскивании милосердия и сострадания?

Мизология (Misologue)

Неприязнь к разуму. Обстоятельством ее происхождения, отмечает Платон, помогает разочарование в силе разума («Федон», 89d –91а ). Человек применяет разум, а позже упрекает его в том, что тот не хорошо ему помогает; он совершает неточности, а позже обвиняет разум в том, что тот его одурачил. Это неспециализированный недочёт дураков и софистов.

Милосердие (Charite)

Благородная любовь к ближнему. Милосердие – вещь очень нужная, потому что далеко не каждый ближний способен позвать в нас благородный интерес.

Потому, что к ближнему мы по определению относим любого человека без исключения, милосердие в принципе универсально. Этим оно отличается от дружбы, подразумевающей выбор либо предпочтение (отыщем в памяти Аристотеля: «Нехорош тот приятель, что дружен со всеми»). Друзей мы выбираем себе сами; ближнего не выбирают. Человек, что обожает собственных друзей, обожает отнюдь не кого попало и не как попало: он отдает им предпочтение перед всеми остальными. Милосердие – это скорее любовь без предпочтений. Не нужно смешивать милосердие с филантропией – любви к человечеству, т. е. к абстракции. Милосердие постоянно касается конкретных людей, со всеми их изюминками и характерными им недочётами. Быть милосердным значит обожать первого встречного, но обожать его вследствие того что он – живой человек; значит радоваться тому, что данный второй человек существует, каким бы он ни был.

Преградой между нами и милосердием есть отечественное «Я», могущее обожать только себя (эгоизм) либо для себя (желание). Вывод из этого напрашивается сам собой. «Обожать чужака как себя, – пишет Симона Вейль, – подразумевает и оборотную сторону: обожать себя как чужака». Следовательно, правы те, кто утверждает: милосердие должно начинаться с себя. Действительно, значительно чаще эта мысль толкуется превратно, что всецело изменяет ее суть. Напоследок возможно заявить, что милосердие начинается тогда, в то время, когда мы перестаем отдавать предпочтение себе.

Мимикрия (Mimetisme)

Свойство становиться вторым, т. е. похожим на то, чем не являешься, имитируя его кроме собственной воли. Мимикрия больше связана с импрегнацией и физиологией (проникновение. – Прим. пер. ), чем с сознательным обучением. Хамелеон, сливаясь с окружающей средой, мимикрирует; ребенок, усваивая правила поведения в окружающей среде, кроме этого мимикрирует.

Мимикрии (Функция) (Mimetique, Fonction)

То, что заставляет нас подражать чему-то либо осуществляется посредством имитации. Мимикрия – главное измерение жажды. Отношение между желающим желательным объектом и субъектом не двойственно, как показывает Рене Жирар (156), а тройственно, потому, что опосредствовано жаждой другого (я хочу тот либо другой объект лишь вследствие того что его хочет второй, которому я подражаю либо с которым себя отождествляю). Спиноза именует это «имитацией аффектов»: «Мня, что подобный нам предмет, к которому мы не питали никакого аффекта, подвергается какому-либо аффекту, мы тем самым подвергаемся подобному же аффекту» («Этика», часть III, схолия 27 и теорема). Из этого – сострадание как соперничество и имитация печали как имитация жажды, вернее, как «желание чего-либо, зарождающееся в нас потому, что мы мним, что другие, подобно нам, хотят этого» (в том месте же). Из этого и зависть как имитация любви, приводящая к неприязни: «В случае если мы мним, что кто-либо наслаждается от чего-либо, обладать чем может лишь он один, то мы будем стремиться сделать так, дабы он не обладал этим» (в том месте же, теорема 32). Особенно это справедливо в отношении детей (в том месте же, схолия), но распространяется и на взрослых: «Природа людей в основном такова, что к тем, кому худо, они ощущают сострадание, а кому прекрасно, тому питают зависть к и тем с большею неприязнью, чем больше они обожают что-либо, что мнят во владении другого» (в том месте же). Что же нам остается? Обожать то, чем смогут обладать все. Следовательно, любовь к истине («Этика», часть IV, теорема 36 и 37, схолии и доказательства) одна способна высвободить нас если не от имитации, то как минимум от ненависти и зависти.

Мир (Monde)

В философском языке довольно часто синоним Вселенной. Мир имеется «полное собрание случайных вещей» (Лейбниц), совокупность «всех явлений» (Кант) либо «всего происходящего» (Витгенштейн). Но в случае если дать согласие с этим, то как растолковать ответственную для истории философии идею множественности миров? Разве «все» существует во множественном числе? Следовательно, нужно различать мир («космос» древних греков) и все сущее (to pan ). Для древних мыслителей мир являлся целостностью, но он вовсе не был всем сущим. Мир, согласно их точке зрения, это упорядоченная совокупность, содержащая нас и эта нам в наблюдении – от Земли до звездного неба. Нельзя исключить, что существуют и другие миры, и число последних возможно нескончаемым (как раз так думал Эпикур). Но познать их мы не в состоянии, потому, что не имеем о них никаких умелых данных.

В случае если о мире говорят без особых уточнений, подразумевается, что речь заходит как раз о отечественном мире. Это содержащая нас совокупность всего, с чем мы вступаем в отношения, всего, что мы выделяем и с чем экспериментируем, одним словом, совокупность скорее фактов, чем вещей и событий. Это дешёвая нам действительность, маленькая «порция» бытия, благодаря отечественному присутствию обретающая для нас сокровище. Это точка, в которой для нас совпадают пространство и время, и собственного рода «презент» судьбы в яркой «упаковке». В итоге, мы имели возможность бы появляться и в куда нехорошем мире.

Ученые время от времени именуют мир Вселенной, утверждая, что она и имеется все сущее настоящей действительности. Но познать ее мы способны только частично, как не могут познать ничего другого. Так можем ли мы утверждать, что Вселенная имеется все сущее?

Мир (Paix)

Отсутствие войны (не отсутствие распрей). Мир – еще не согласие, но он практически в любое время предпочтительнее вооруженного насилия либо военного вмешательства. Уточнение «практически» тут не просто так, потому, что как раз по этому показателю мы различаем пацифистов и сторонников мира (Пацифист и Мирный) . «В случае если рабство, запустение и варварство, – пишет Спиноза, – именовать миром, то для людей нет ничего печальнее мира» («Политический трактат», глава VI, 4; см. кроме этого глава V, 4). В случае если же мир сочетается со справедливостью и свободой, для человека нет ничего лучше.

Мираж (Mirage)

Обманчивая картина, появляющаяся под действием перепада температур между накладывающимися друг на друга слоями воздуха. В более широком смысле миражем на базе метафоры именуют, по выражению Алена, «радующую сердце неточность, по большей части касающуюся внешних событий». Но, мы используем слово «мираж» не раньше, чем убедимся, что вправду пали жертвой заблуждения.

B2 — Misanthrope


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: