Мягко стукнуло, но на это никто не обратил внимания. у самых выходных дверей

Шестого парадного Азазелло дунул вверх, и только что вышли во двор, в

Что не заходила луна, заметили дремлющего на крыльце, и, по-видимому,

Дремлющего мертвым сном, человека в сапогах и в кепке, и стоящую у

Подъезда громадную тёмную машину с потушенными фарами. В переднем стекле

Смутно был видимым силуэт грача.

Уже планировали садиться, как Маргарита в отчаянии тихо вскрикнула:

— Боже, я утратила подкову!

— Садитесь в машину, — сообщил Азазелло, — и подождите меня. Я на данный момент

Возвращусь, лишь разберусь, в чем тут дело. — И он ушел в парадное.

Дело же было вот в чем: за некое время до выхода Маргариты и

Мастера с их провожатыми из квартиры N 48, помещавшейся под ювелиршиной,

Вышла на лестницу сухонькая дама с сумкой и бидоном в руках. Это была та

Самая Аннушка, что в среду разлила, на горе Берлиоза, подсолнечное масло у

Вертушки.

Не было человека, кто знал, да, возможно, и ни при каких обстоятельствах не определит, чем занималась в

Москве эта дама и на какие конкретно средства она существовала. Известно о ней было

Только то, что видеть ее возможно было каждый день то с бидоном, то с сумкой, в противном случае

И с сумкой и с бидоном совместно — либо в нефтелавке, либо на рынке, либо под

Воротами дома, либо на лестнице, а значительно чаще в кухне квартиры N 48, где и

Жила эта Аннушка. Помимо этого и более всего было как мы знаем, что где бы ни

Пребывала либо ни оказалась она — в тот же час же в этом месте начинался

скандал, и помимо этого, что она носила прозвище Чума.

Чума-Аннушка поднималась почему-то очень рано, а сейчас что-то

Подняло ее совсем ни свет ни заря, в начале первого. Повернулся ключ в

Двери, Аннушкин шнобель высунулся в нее, а после этого высунулась она и вся полностью,

Захлопнула за собою дверь и уже планировала тронуться куда-то, как на верхней

Площадке грохнула дверь, кто-то покатился вниз по лестнице и, налетев на

Аннушку, отбросил ее в сторону так, что она ударилась затылком об стенке.

— Куда ж тебя линия несет в одних подштанниках? — провизжала Аннушка,

Ухватившись за затылок. Человек в одном белье, с чемоданом в руках и в

кепке, с закрытыми глазами ответил Аннушке диким сонным голосом:

— Колонка! Купорос! Одна побелка чего стоила, — и, начав плакать, рявкнул:

— Вон! — тут он ринулся, но не дальше, вниз по лестнице, а обратно —

Вверх, в том направлении, где было выбитое ногой экономиста стекло в окне, и через это

Окно кверху ногами вылетел во двор. Аннушка кроме того про затылок забыла, охнула

И сама устремилась к окну. Она легла животом на площадку и высунула голову

Во двор, ожидая заметить на асфальте, освещенном дворовым фонарем, насмерть

Разбившегося человека с чемоданом. Но ровно ничего на асфальте во дворе не

Было.

Оставалось высказать предположение, что сонная и необычная личность улетела из

Дому, как птица, не покинув по себе никакого следа. Аннушка перекрестилась и

поразмыслила: Да, уж вправду квартирка номер пятьдесят! Недаром люди

говорят! Ай да квартирка!

Опоздала она этого додумать, как дверь наверху снова хлопнула, и

Второй кто-то побежал сверху. Аннушка прижалась к стенке и видела, как

Какой-то достаточно почтенный гражданин с бородой, но с чуть-чуть поросячьим,

Как показалось Аннушке, лицом, шмыгнул мимо нее и, подобно первому, покинул

Дом через окно, также опять-таки и не думая разбиваться на асфальте. Аннушка

Забыла уже про цель собственного похода и осталась на лестнице, крестясь, охая и

Сама с собою говоря.

Третий, без бороды, с круглым бритым лицом, в толстовке, выбежал

Сверху через маленькое время и совершенно верно так же упорхнул в окно.

К чести Аннушки нужно заявить, что она была любознательна и решила еще

Подождать, не будет ли каких новых чудес. Дверь наверху снова открыли, и

Сейчас сверху начала спускаться целая компания, но не бегом, а обыкновенно,

Как все люди ходят. Аннушка отбежала от окна, спустилась вниз к собственной двери,

Быстрехонько открыла ее, спряталась за нею, и в покинутой ею щелке

Замерцал ее исступленный от любопытства глаз.

Какой-то не то пациент, не то не пациент, а необычный, бледный, обросший

Бородой, в тёмной шапочке и в каком-то халате спускался вниз нетвердыми

Шагами. Его аккуратно вела под руку какая-то дамочка в тёмной рясе, как

Показалось Аннушке в полутьме. Дамочка не то босая, не то в каких-то

прозрачных, видно, заграничных, в клочья изодранных туфлях. Тьфу ты! Что в

туфлях! Да так как дамочка-то обнажённая! Ну да, ряса накинута прямо на обнажённое тело!

Ай да квартирка! В душе у Аннушки все пело от предвкушения того, что она

Будет на следующий день говорить соседям.

За необычно одетой дамочкой следовала совсем обнажённая дамочка с

Чемоданчиком в руке, а около чемоданчика мыкался тёмный огромный кот.

Аннушка чуть вслух что-то не пискнула, протирая глаза.

Гай Юлий Орловский — Амурные чары №5| Юджин – повелитель времени (Озвучка СР Максим)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: