Модели подходов к телесным и психическим феноменам в психотерапии и гештальт-терапии

Тема 8. Феномены тела в гештальт-терапии

1. Модели подходов к телесным и психологическим феноменам в психотерапии и гештальт-терапии.

2. Концепция «адаптированной телесной структуры» Дж.Кепнера.

3. Работа терапевта с телесным процессом клиента.

Модели подходов к телесным и психологическим феноменам в психотерапии и гештальт-терапии

В начале собственного развития психотерапия акцентировалась по большей части на психологических качествах пациентов и проблематики клиентов (представлениях, оценках, снах) а также эмоции, не обращая внимания на их явную представленность в теле, рассматривались как чисто психологические явления. Телесные феномены не были интегрированы в терапевтический процесс в таковой степени, в какой были интегрированы слова, интеллект, поступки и рассудок больных. Как ни необычно, то, что мы живем, двигаясь, принимая разные позы и жестикулируя, принимая пищу, прикасаясь друг к другу, испытывая ощущения и боль во внимание практически не принималось

Классической целью психотерапии было влияние на психику как на что-то отдельное от тела, и большее внимание (до развития холистического подхода) уделялось чисто вербальной методологии (психоанализ, когнитивная терапия). Лечение психоанализом базировалось на символической интерпретации физического симптома. Как правило «Я» отождествлялось с психикой (складывающейся из сознательного и бессознательного), которая помещалась в теле. Об эффекте терапии в этих подходах делали выводы по трансформации психологических процессов либо структур. За учением Фрейда целые поколения психологов утратили контакт со своим телом и телом собственных больных (Rudolf, 1997).

В полярной позиции пребывали чисто телесные способы действия – рольфинг, способ Фельденкрайза, техника Александера и др. Последние полвека характеризовались нарастанием интереса к телесным феноменам и бурным развитием телесных практик. В таких способах выговор делался на телесном, но эти соматические подходы обращались «с физическим как с значительно отделенным от психологического», не смотря на то, что и связанным между собой. Перекос отправился уже в другую сторону: в случае если психоанализ и когнитивная терапия базировались на вербальных способах, то терапевты, предпочитающие телесные практики, практически не применяли слов, занимаясь телесными симптомами, мышечным панцирем либо медитациями и специфическими позами.

Во всем этом проявлялась дуалистичность отношения к людской организму: подходы были ориентированы лишь на один нюанс личности и содействовали разрыву и обособлению «Я».

Еще одним серьёзным шагом в развитии интереса к телесным феноменам в психотерапии была концепция А. Лоуэна. Александр Лоуэн (1996) дал детальное описание разных телесных связи и структур их с характером. Он сфокусировался на том, как хроническое мышечное напряжение формирует разные энергетические и мышечные паттерны, становящиеся основой способа и структурой тела, которым личность обращается со собственными эмоциями. Он изучил то, как характерологическая организация фиксирует действительность человека, которая воздействует на разные нюансы внутренней и внешней судьбе – на то, как личность дышит, двигается, ощущает, вступает в отношения либо делает карьеру.

В соответствии с медицинской модели психотерапии личность складывается из двух психики частей – и главных тела. Не смотря на то, что психика находится в теле, эти части рассматриваются как отдельные и не связанные между собой явления, не смотря на то, что они и смогут воздействовать друг на друга. Хороший медицинский взор содержится в убеждении, что психотерапевтический конфликт есть обстоятельством физических признаков. К примеру, психологические стрессы воздействуют на тело, «повышая» кровяное давление. Либо физическая травма либо соматическая заболевание может оказать влияние на психику и приводить к депрессивному состоянию.

Существуют три главные ветви теории «личности как частей» – монизм, параллелизм и дуализм.

Монизм разглядывает психику как продукт функционирования мозга, другими словами личность приравнивается к функционированию мозга и неприятности решаются методом излечивания мозга. Данный нюанс характерен для современного химиотерапевтического подхода к лечению психологических расстройств.

В дуалистическом подходе тело и психика всецело отделены друг от друга. Требуемое лечение должно соответствовать их изюминкам – вербальная терапия для психологических неприятностей и физическая – для телесных. Самый нужно лечение в той области, где «прячутся» настоящие неприятности.

В параллелистской модели «владения» тела и психики считаются раздельными, но связанными совместно. Неприятности в одной области ведут к нарушению функционирования в второй, изменение в одной сфере влечет за собой реакцию в второй. В соответствии с данной модели психотерапевтический стресс воздействует на тело, приводя к физиологическому возбуждению, соматические неприятности появляются в следствии эмоциональных распрей, а телесное недомогание приводят к эмоциональному сдвигам.

Одним из способов объединить в терапевтической работе психологическое и соматическое стало чередование типов вмешательства. Заглавия этих подходов довольно часто содержат предлог «и». К примеру, способ Дарбонна – биоэшфгетика, рольфинг и гештальт-терапия (Дарбонн, 1976), способ Рубенфельда – способ Александера, Фельденкрайза и гештальт-терапия.

Меняющие подходы связывают тело и психику, но разделяют эти действия во времени. Типы вмешательства кроме этого чередуются – терапевт трудится посредством вербальных техник, а после этого посредством телесно-ориентированного подхода в течение одной терапевтической сессии. Но неприятность в том, что в то время, когда существует такая разорванность вовне, в она также может сберигаться. «Неразрывность психологических и физических процессов не может быть всецело сохранена, в то время, когда рабочий способ обращен к одному нюансу личности в определенное время» (Дж. Кепнер, 1996). Наряду с этим клиенту тяжело чувствовать суть единства отечественного существования.

Это не свидетельствует, что эти подходы совсем не действенны, но эффект их в значительной мере зависит от свойств клиента к интеграции качеств себя. У некоторых клиентов чувство разорванности «Я» и расстояние между телесными и психологическими качествами «Я» может лишь увеличиться, потому, что чередущие подходы «не строят мостов» между ними.

«Послойный» подход намерено в литературе не выделяется. Он есть следствием недостаточной методологической компетентности конкретных психотерапевтов, каковые уверенный в том, что занимаются объединением качеств «Я». Терапевт, к примеру, применяет диалог между частями «Я», в один момент трудясь над присвоением тела клиента. Но психологический и физический способы «остаются отдельными голосами, не смотря на то, что трудятся совместно». Совпадение способов не тождественно совпадению опыта. Но «послойный» подход возможно принимать и как стадию процесса развития терапевта, как фундамент интеграции клиента.

Помимо этого, применение совместно различных подходов (к примеру, телесный компонент подхода Райха и вербальный компонент гештальт-терапии) возможно методологически несовместимо по тем показателям, каковые эти подходы отличают. Различия во взорах на личность, работу с сопротивлением и т. п. будет приводить или к игнорированию этих различий, или к трансформации до неузнаваемости одного из подходов.

По-настоящему целостный подход базируется на объединении взглядов и методологии на личность. К примеру, интегрированная телесная психотерапия фокусируется на энергетическом, соматическом и эмоциональном опыте, формирующем сырой материал, из которого психика формирует образы, мысли и убеждения. Этим она отличается от подходов, акцентирующих когнитивный либо интеллектуальный инсайт. Вместе с эмоцией self появляется широкий спектр возможностей, в котором личность имеет громадную свободу выбора (Rand, Fewster, 1995). Основатели современной телесно-ориентированной гештальт-терапии (включающей биоэнергетический анализ Лоуэна, подход Келемана, теорию коммуникации Сатир и т. п.) кроме этого подчеркивают интегративность собственного подхода (Alpert, 2001, Lubin-Alpert, 2001). Сейчас и российские телесно-ориентированные терапевты (Федоров, Сергеева, 1999) акцентируют роль техники чувственного сознавания, неизменно применяемой гештальт-терапевтами.

Целостный подход гештальт-терапии связывает в «Я» и физическое, и психологическое, и пытается посмотреть на любой процесс (независимо от того, физический он либо психологический) как на часть большего целого. Психотерапевтические процессы (конфликты, убеждения) имеют собственные телесные выражения. Физические процессы (поза, мышечный панцирь, соматические симптомы) рассматриваются как значимые выражения личности. И физические, и психотерапевтические процессы воспринимаются как нюансы одного целого – личности. А потому, что тело, дух и мозг – это принципиально неразделимые нюансы бытия (разделяемые нами лишь ментально), то терапевтический процесс обязан включать все эти параметры в единой интегрированной манере.

К примеру, таковой физический симптом, как боль в шее, есть частью целого, включающего психотерапевтический контекст. Боль может сдерживать руки, дабы клиент не поддался импульсу оттолкнуть кого-то и установить собственные границы. Терапевтическая работа в этом случае происходит с некой незавершенной обстановкой, которая вызывает в клиенте напряжение и страх, освобождая его руки для агрессивного перемещения. Переживая напряжение в плечах, осознавая враждебный импульс и ощущая ужас в связи утверждением собственных прав, клиент обретает ту целостность существования, которая была им утеряна и проявлялась лишь в виде одного из вероятных вариантов – боли. Работа начинается с ощущения себя складывающимся из частей, осознавания этих частей и после этого объединения их в одно целое.

Итак, в отличие от всех приведенных выше моделей, гештальт-терапия принимает тело как «Я» – в том смысле, что телесные процессы рассматриваются в контексте целостной личности, а не как изолированные феномены. Последнее отражает довольно давно существующие социокультурные изюминки отечественной эры – дуализм духа и тела. Духовное в религиозных и философских практиках считается более полезным, чем телесное. Как правило мы говорим «мое тело», а не «я – тело», язык и культура не предоставили нам тела интеграции и способа духа. Отечественное «Я» «имеет» тело и относится к нему как к объекту; свойство отождествлять «Я» и тело – интегрированное чувство себя – была утеряна нами в ходе исторического развития этого «Я». Исходя из этого мы привыкли вычислять собственный тело чем-то хорошим от «Я» (self) и не относящимся к нему, не обращая внимания на прямые свидетельства их интегрированного существования. Но клиенты, находящиеся в тяжёлой жизненной обстановке, просят терапевта избавить их… не от убеждений и мыслей, а от чувств и ощущений – напряжения в теле, головных болей, одышки и сердцебиений, скованности, гнева и страха.

В случае если же взглянуть на личность с позиций целостности, то любой процесс (симптом, конфликт либо жизненная тема) рассматривается как часть целого, которое включает и соматические и физиологические нюансы. «В случае если из телесных ощущений появляется первый ход, ведущий к настоящим трансформациям, это трансформирует вас в целом. Это возможно как весьма большой, так и небольшой ход, но, однако, он изменяет всю природу целого», – пишет Ю. Джендлин (2000). Любое психотерапевтическое явление (эмоциональная травма, незавершенное сотрудничество) имеется часть «Я», включающая физиологическое выражение этого явления (напряжение, поза, дыхание). Либо любой соматический симптом включает не только физические ощущения, но и существующую эмоциональную проблему, застывшую поведенческую форму.

Так, ощущения отечественного тела – это обязательный атрибут отечественного «Я», и отделяя телесные ощущения от себя, мы можем утратить большую часть самих себя. «Чем больше мы отрицаем тождественность с нашим телом, тем больше вещей «кажутся случающимися» с нами. Мы выходим из-под контроля, мы ощущаем разорванность отечественного «Я». Мы теряем сообщение с первоосновой людской опыта – с материальной действительностью», – пишет Кепнер. Эмоции и физический опыт помещаются во внутренней среде организма и воспринимаются через ощущения. Когнитивные процессы же нужны для организации опыта этих ощущений, потому, что они создают комплексные личностные паттерны осознанной активности и смыслы. В базе всего этого лежит единая сущность – self.

Терапия, так, это продвижения и процесс развития к ощущению целостности, и целью гештальт-подхода, как подхода холистического, есть ощущение и обретение себя целостным. Данной целостности нельзя научить, ее возможно лишь получить в ходе терапевтической работы. Чтобы это произошло, нужны кое-какие условия (Кепнер, 1996):

1. Достаточная степень осознавания телесных ощущений и тела. Телесные ощущения являются значительными данными о себе, данными, каковые создают целостность.

2. Достаточная степень осознавания связи собственного «Я» с текущими проблемами судьбы («это не случается со мной, я имею к этому отношение»).

3. Убеждение в связанности телесных психических явлений и процессов. Этого убеждения во многих случаях вовсе нет либо оно просто принимается клиентом на веру (от доктора). Но в то время, когда осознавание тела и собственного психотерапевтического функционирования возрастает, эта связанность начина , и существовавший прежде интроект делается личным убеждением, основанным на своем опыте.

В случае если этого нет, нельзя утверждать, что обращение к телу в работе терапевта нереально по большому счету. С клиентом возможно трудиться над осознаванием связей между обстановкой, телесными ощущениями и чувствами, связей его психотерапевтических и соматических неприятностей с тем, что он такое и как он относится к миру. И в этом смысле дуалистический, параллелистский либо меняющий подходы смогут быть подготовкой, стадией процесса развития, ведущего к целостности и интеграции клиента.

Напомним еще раз, что имеется в виду под понятием «Я» либо self в гештальт-подходе. Функции «Я» смогут быть обрисованы через возбуждение, ориентацию, манипуляцию, идентификацию-отчуждение. В первую очередь, self – это процесс, а не структура. Self – это интегратор опыта, имеющий особые контактные функции (особые свойства). В том месте, где они проявляют себя, находится контактная граница «организм – среда». На контактной границе «организм – среда» смогут пребывать ощущения (Ид-функция), представления, мысли либо оценки (функция личности) и выбор-идентификация («Я» – не «Я»). Посредством возбуждения мы чувствуем отечественные потребности, через ориентацию определим, где они смогут быть удовлетворены, через манипуляцию действуем, удовлетворяя потребности. Через идентификацию организм или усваивает что-то из среды, или отвергает то, что не может быть усвоено.

В случае если контактные функции доступны для осознавания, организм гибко приспосабливается к изменяющемуся миру для удовлетворения актуальных потребностей, в случае если нет – какая-то часть опыта отчуждается и делается недоступной для осознавания. Соответственно ограничивается и творческое приспособление, часть потребностей организма не удовлетворяется, и он ведет «хронически голодное» существование.

Что такое гештальт-терапия? Часть 1.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: