Мои ощущения от посещения запада

Еще с юных лет у меня была сильная тяга к западной академическому подходу и научной методологии к изучению религий, исходя из этого по окончании завершения собственной учебы в Индии, где я взял степень Геше, я захотел продолжить собственный образование на Западе. В Доланджи я познакомился с рядом западных ученых, каковые изучали традицию бон — такими как доктор наук Снеллгроув, доктор наук Кварне и доктор наук Блондо. Доктор наук Кварне пригласил меня в Норвегию, где я имел возможность бы взять степень врача философии в области бонских тантрических божеств в Университете Осло. Антон Гилс, доктор психологических наук религии пригласил меня в Швецию в Лундский Университет с целью проведения исследовательской работы вместе с его женой, занимающейся переводом текста Жанг Жунг Ньян Гьюд. И тогда же Намхай Норбу Ринпоче пригласил меня в Меригар, центр общины Дзогчен в Италии. Два месяца я ожидал оформления итальянской визы, по окончании чего с трудом смог наконец-то отправиться в Италию. Было это во второй половине 80-ых годов двадцатого века, и это было мое второе посещение Европы. До этого в первой половине 80-ых годов XX века я уже был во Франции, Германии и Бельгии вместе с группой Бонские танцоры в сакральных масках, в которой я выступал и которой руководил.

В то время, когда я прибыл в Италию, у меня уже было большое количество итальянских друзей из тех, кто уже побывал в Доланджи за последние пара лет. Я остановился в Риме у Андреа делл’Ангело и Джакомеллы Орофино, и потому, что срок моей визы был весьма маленький, я отправился продолжить его. Тогда же вместе с Энрико делл’Ангело я посетил университет ИсМЕО в Риме, где мне сразу же внесли предложение работу. С того времени я и трудился в том месте в библиотеке. После этого я отправился в Меригар, и это первенствовала духовная община, которую я посетил на Западе.

Не смотря на то, что мое намерение посетить Запад состояло не в том, дабы учить, а, скорее, в том, дабы обучаться, в то время, когда маленькая несколько практикующих из Дхарма-центра в Милане, носящая наименование Терра делле Дакини, пригласила меня к себе, я отправился в том направлении, дабы заняться преподавательской деятельностью. Мне весьма необычно было видеть, как за обучение назначали четко установленную плату: как словно бы учение возможно каким-то образом оценить в финансовом эквиваленте. Затем я уже вел обучение во многих вторых центрах в Италии, а также в других европейских государствах.

Сначала я ощущал себя неуютно, обучая Дзогчен представителей Запада, и это происходило по ряду причин: люди эти были мне незнакомы, и я видел их в первый раз, и по причине того, что учение Дзогчен есть для меня самой неотъемлемой частью моей жизни. Я не видел на Западе для того чтобы же уважения и почтения, как то, которое я проявлял сам, приобретая посвящение в Дзогчен от своих преподавателей. Тут на Западе люди, наверное, не вычисляют зазорным сказать об учениях в любом месте, а также смогут обсуждать их в непринужденной беседе, сидя в баре. Я кроме этого сходу увидел, что беседы людей об интегрировании Дзогчен с их повседневной судьбой, не соответствовали их простому поведению, которое не отличалось глубоким состраданием, осознанностью, мастерством. Кроме этого со временем я понял, что люди имели возможность приходить на занятия, проводившиеся в выходные и затем больше не показываться. Кроме этого не было никакой личной близости, как в отношениях, существующих между учеником и мастером в классическом контексте в Тибете либо Индии, в то время, когда преподаватель дает способ, ученик практикует его какоето время, а после этого возвращается и говорит о собственных переживаниях. Мне не нравилось это отсутствие постоянного контакта между учеником и мастером: тут посещение занятий было похожим участие в простой светской беседе, так что время от времени не чувствовалось никакой личной связи, словно бы бы я сказал по радио.

Для меня передача учения Дзогчен есть громадной серьезностью. Я обязан знать, что люди знают то, чему я их обучаю и время от времени я особенно подчеркиваю данный нюанс. Но потому, что времени довольно часто было мало, и в силу характера взаимоотношений со слушателями и отсутствия обратной связи, в большинстве случаев мне было тяжело выяснить как прекрасно люди принимают то, чему я их учил. Слушатели довольно часто проявляли поверхностное отношение, в них не чувствовалось глубины и казалось, что они предпочитают со слепой верой ожидать каких-либо чудес, чем самим трудиться с целью достижения яркого переживания. Кое-какие группы казались весьма интеллектуально развитыми, другие — напротив. Но, стремясь оказать помощь вторым и не забывая, что в один раз мой преподаватель Лопон Сангье Тензин сообщил об опасности исчезновения учения Дзогчен в эру кали-юги, я делал все, что было в моих силах, дабы передавать его вторым.

Были и хорошие стороны: так, я понял, что групповые практические занятия с западными людьми проводить легче, чем с мирянами-тибетцами в Индии либо Тибете, где слушатели удовлетворяются получением посвящения, не вдаваясь в подробности того, что же они приобретают.

Через пару месяцев, на Пасху во второй половине 80-ых годов двадцатого века, я проводил собственные первые занятия в Меригаре. Тут мне хотелось дать людям возможность поведать о собственных переживаниях. Мне весьма приятно было видеть чувствительность новичков к тем учениям и практикам, каковые я давал. Совершив три месяца в Италии, я отправился на пять месяцев в Скандинавию, где я трудился над диссертацией, и проводил семинары в Осло, Стокгольме и Копенгагене. После этого я отправился в Англию и занимался обучением в Девоне и Лондоне. Я понял, что кое-какие буддисты на Западе имели неверные представления и ошибочную данные о традиции бон, и им было не по себе посещать занятия бонского мастера. Сначала они садились подальше от меня, но после этого, видя, что я даю чистое учение Дзогчен без каких бы то ни было ярлыков, стали неспешно перемещаться поближе.

Я многому обучился на протяжении собственного первого долгого визита на Запад и через два месяца по окончании возвращения в Индию я решил возвратиться в том направлении для того, чтобы продолжить работу над собственной диссертацией в рамках сотрудничества с Университетом ИсМЕО в Риме, и чтобы определить больше о психологии и западной культуре и поработать с общиной Дзогчен. В то время, когда я был в Риме, представители итальянской общины Дзогчен приглашали меня в различные города проводить занятия на протяжении отсутствия Намхая Норбу Ринпоче (он на год уехал из Университета в Китай с целью проведения изучений), и в то время, когда мне разрешали другие мои обязанности, я делал это. У меня установились весьма дружеские отношения и хорошие духовные с итальянцами. Мне приносило большее удовлетворение видеть одинаковые группы людей в течении долгого времени, и это давало постоянства процесса и ощущение непрерывности передачи учения, и создавало некую домашнюю воздух.

Из-за чего я не обожаю Л’Этуаль. Ощущения по окончании визита этого магазина #128522;


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: