Можно мне свой кусочек земли?

Целый путь от сада до дома Мэри пробежала безостановочно. Щеки ее раскраснелись, волосы были всклокочены. В комнате на столе ее в далеком прошлом уже ожидал обед, а подле стола – Марта.

– Что-то опаздываешь ты у меня сейчас, мисс Мэри, – сообщила она. – Где пропадала?

– Я видела Дикена! Видела Дикена! – чуть переводя дух по окончании стремительного бега, вскрикнула девочка.

– Ну да, он сейчас планировал прийти, – нормально отозвалась Марта. – Как он тебе, понравился?

– По-моему, он просто красив! – выпалила в ответ Мэри.

Марте было приятно это услышать, но все же таковой ответ пара озадачил ее.

– Вообще-то лучше отечественного Дикена в самом деле тяжело сыскать мальчишку, – задумчиво проговорила она, – но с его прекрасностью ты, мисс Мэри, по-моему, мало перехватила. У него через чур шнобель курносый.

– А мне такие носы нравятся! – решительно возразила девочка.

– И глаза у него прямо круглющие, – продолжала Марта, – это помой-му также не через чур красиво…

– Как ты можешь! – возмущенно всплеснула руками Мэри. – У Дикена глаза прекрасные. Как небо над пустошью.

– Это ты правильно увидела, – зарделась от наслаждения Марта. – И матушка то же самое говорит. Она вычисляет, у Дикена для того чтобы цвета глаза вследствие того что он всегда наблюдает на тучи и на птиц. А вот рот у него все-таки, выходит, великоват. С этим, думаю, ты согласишься, мисс Мэри.

– Ты вычисляешь, что это не хорошо? – с большим удивлением поглядела на нее девочка. – А я бы желала такой же рот, как у Дикена.

Марта пристально поглядела на девочку и внезапно захохотала.

– Ты чего? – не осознала Мэри.

– Я? – еще громче захохотала горничная. – Я представила, как уморительно ты бы смотрелась с подобным ртом, мисс Мэри! Хорошо! Основное, отечественный Дикен тебе по душе пришелся. Вообще-то я так и думала. А семена с инструментами тебе подошли?

– Откуда ты знаешь? – не осознала девочка.

– Необходимо мне весьма знать, – пожала плечами горничная. – Словно бы мне неизвестно, какой у нас Дикен надежный. Да он в случае если чего обещает, всю округу обойдет, дабы лишь это дотянуться. Он не пришел бы к тебе без садового инструмента и семян.

Тут Мэри внезапно осознала, что ей направляться быть начеку. Марта так как может заинтересоваться, где они с Дикеном решили посадить семена.

– В каком же месте ты разведешь собственный сад, а, мисс Мэри? – как будто бы прочла ее мысли горничная. – Ты у кого-нибудь уже разрешения задавала вопросы?

– Ни у кого, – негромко ответила девочка и еще больше насторожилась.

– При таких условиях, к главному садовнику с этим не обращайся, – дала совет горничная. – Больно уж данный господин Роуч важничает перед всеми.

– Господин Роуч? – переспросила Мэри. – Я по большому счету кроме того не знала, что таковой имеется. Я из садовников познакомилась лишь с Беном Уэзерстаффом и еще с двумя, каковые ему оказывают помощь.

– Тогда наилучшее тебе будет к Бену Уэзерстаффу и обратиться, – проговорила Марта таким тоном, как будто бы была изрядно искушена в аналогичных делах. – Этого Бена, само собой разумеется, радостным не назовешь, но он совсем неплохой. И господин Крейвен его жалует. Он разрешает ему делать все, что угодно. По причине того, что Бен Уэзерстафф тут трудился еще при госпожа Крейвен. Бедняжка весьма к нему прекрасно относилась. И тебе он, мисс Мэри, нипочем не откажет. Уж он уделит тебе для цветов таковой уголок, как нужно. И будешь ощущать в том месте себя полной хозяйкой.

– А вдруг это будет таковой уголок, что совсем никому не нужен? – узнала исподволь Мэри. – Возможно, в том месте оптимальнее посадить семена?

– Это уж совершенно верно, – сказала серьёзно горничная. – В таких делах чем меньше подворачиваешься вторым под руку, тем спокойнее себя ощущаешь.

За данной беседой Мэри скоро расправилась с едой. Выйдя из-за стола, она надела шляпку и планировала опять отправиться в Загадочный сад, где, по ее расчетам, еще должен был трудиться Дикен. Мэри уже открыла дверь в коридор, но тут Марта ее окликнула:

– Возвратись-ка, мисс Мэри. У меня к тебе серьёзное дело имеется. Возможно было бы, само собой разумеется, и перед обедом сообщить, но я решила тебе аппетит не портить. Господин Крейвен этим утром приехал и хочет с тобой увидеться.

– Для чего? – хрипло узнала Мэри и побледнела. – Для чего я ему нужна? Он же не захотел меня видеть, в то время, когда я ко мне приехала. Я сама слышала, как Питчер тогда сообщил госпожа Мэдлок, что господин Крейвен меня видеть не желает.

– Ну, госпожа Мэдлок уверен в том, что это все из-за моей матушки, – начала растолковывать Марта. – Матушка шла по деревне и повстречала мистера Крейвена. Вообще-то она раньше ни при каких обстоятельствах с ним не говорила. А вот госпожа Крейвен неоднократно к нам в коттедж заходила. Господин Крейвен, возможно, об этом забыл, но матушка ему быстро напомнила. Уж и не знаю, что она ему в том месте сообщила, лишь господин Крейвен затем приказал доставить тебя к нему, перед тем как на следующий день опять уедет.

– Так он на следующий день уедет? – тут же приободрилась Мэри.

– Ну да, – простодушно отозвалась горничная. – Это его всегдашнее время. Сейчас он тут до осени не покажется. В противном случае и до самой зимы. Он отправится путешествовать в различные заграничные государства. Он ежегодно это делает.

– Вот прекрасно! – не смогла сдержать эйфории Мэри.

– Ты это к чему? – недоуменно посмотрела на нее Марта.

– Да так, – настойчиво глядя куда-то в угол, облегченно набралась воздуха девочка.

Она и не ожидала, что все сложится так удачно. Так как в случае если господин Крейвен не покажется тут до самой зимы, они с Дикеном успеют насладиться всем, что будет цвести в Загадочном саду этим летом и в осеннюю пору. Само собой разумеется, возможно, позже господин Крейвен весьма рассердится и отберет ключ от калитки. Но это уже будет не так жалко.

– А в то время, когда господин Крейвен желает, дабы меня доставили? – задала вопрос она у Марты.

Та желала ответить, но сейчас дверь распахнулась, и в помещение вплыла госпожа Мэдлок. Она очевидно попыталась надеть все, что вычисляла лучшим в собственном гардеробе. Лучшее тёмное платье, тёмный чепчик, брошь с раскрашенной фотографией, на которой был запечатлен господин Мэдлок. Этого почтенного джентльмена уже много лет не существовало на свете, но госпожа Мэдлок стойко хранила память о нем, и по праздничным дням брошь с изображением незабвенного спутника судьбы обязательно украшала ее воротник.

Другие показатели также свидетельствовали о том, что госпожа Мэдлок настроена весьма празднично и очень сильно нервничает. Лицо ее было куда краснее простого. Она жадно поводила головой из стороны в сторону. Придирчиво осмотрев Мэри, госпожа Мэдлок заключила, что волосы у девочки непозволительным образом растрепались.

– Займись-ка ею, Марта, – приказала госпожа Мэдлок горничной. – По окончании того как причешетесь, поможешь одеться ей в парадное платье. И поскорее, пожалуйста. Господин Крейвен приказал на данный момент же доставить девочку к нему в кабинет.

До тех пор пока Марта причесывала и одевала ее, Мэри все посильнее бледнела. Она словно бы бы преобразовывалась в прошлую Мэри Леннокс – скованную, нелюдимую и совсем не хорошую. Она разрешила госпожа Мэдлок забрать себя за руку и понуро побрела вместе с ней по бессчётным коридорам. Сказать ей было не о чем, и они шли в полном молчании. Мэри просто не осознавала, для чего ее необходимо куда-то тащить, в то время, когда совсем ясно, что они с мистером Крейвеном друг другу все равно не понравятся. Лишь взрослые смогут придумывать такие ненужные встречи. Но раз уж мистеру Крейвену захотелось, придется с ним повидаться.

Сейчас они с госпожа Мэдлок шли по той части дома, которой Мэри еще не видела. Остановившись подле одной из высоких дверей, экономка постучала.

– Войдите, – раздался в ответ мужской голос.

Они вошли.

– Вот вам мисс Мэри, господин, – почтительно обратилась экономка к человеку, что сидел в кресле перед камином.

– Замечательно. Имеете возможность сейчас идти, – сухо ответил тот. – Девочку покиньте. А вам я позвоню, в то время, когда вы пригодитесь.

Госпожа Мэдлок кивнула и вышла, негромко затворив за собою дверь. Мэри нерешительно переминалась с ноги на ногу и исподволь рассматривала мистера Крейвена. Она его воображала себе вторым. Вместо мрачного горбуна перед ней сидел достаточно прекрасный мужчина. Разве что плечи у него были мало неровные. А на лице, увенчанном тёмной с проседью шевелюрой, словно бы навечно застыла грусть. Он также рассматривал девочку, не осознавал, как с ней начать разговор, и от этого ощущал себя все более неуютно.

– У тебя ничего не болит? – наконец изрек он.

– Не-а, – покачала головой Мэри.

– А заботятся о тебе прекрасно?

– Да, – не стала вдаваться в подробности девочка.

Господин Крейвен умолк и принялся тереть лоб от смущения.

– По-моему, ты через чур дистрофичная, – опять постарался он завести беседу.

– Уже начала толстеть, – без всякого выражения проговорила Мэри и опять посмотрела ему в лицо.

Тёмные глаза его показались девочке необычными. Господин Крейвен как будто бы взирал на какой-то другой мир и только огромным упрочнением воли вынуждал себя иногда возвратиться к тому, что его окружало.

– Ты уж меня забудь обиду, – внезапно смущенно промямлил он. – Ты приехала, и я совсем о тебе позабыл. А ведь планировал подыскать няню либо какую-нибудь гувернантку.

– Ой! Прошу вас! Прошу вас, господин Крейвен! – в отчаянии вскрикнула Мэри. – Не нужно для меня никого подыскивать! Я… – И она всхлипнула.

– Скажи, скажи, я весьма пристально тебя слушаю! – с неожиданным участием сказал господин Крейвен.

– Да… легко… все… дело… в том, – отвечала через слезы Мэри, – что я, по-моему, уже через чур громадная для няни, и я не желаю, не желаю гувернантку!

Господин Крейвен опять потер лоб.

– Вот и Соуэрби мне то же самое сказала, – изумленно глядя на девочку, начал он.

– Вы имеете в виду маму Марты? – внезапно осмелела Мэри.

– Ну да, – подтвердил господин Крейвен. – По-моему, ее дочь как раз так и кличут.

– Мама Марты все про детей знает! – решительно заявила Мэри. – Господин Крейвен, – подражая интонациям Марты, добавила она, – в то время, когда родишь их целых двенадцать, к тому же позже воспитаешь, тут уж ни одного неясного вопроса не остается.

Мистера Крейвена слова девочки очевидно позабавили. Чуть заметно улыбнувшись, он решил побыть еще какое-то время в окружающем мире, потому что мир данный внезапно показался ему куда менее сумрачным, чем в большинстве случаев.

– Сообщи, что ты желаешь? – расспрашивал он.

– Играть на улице, – приложив все возможные усилия стараясь унять дрожь в голосе, ответила Мэри. – Вы понимаете, господин Крейвен, в Индии мне это было скучно. А от вашего сада у меня здоровье весьма улучшилось, и сейчас я становлюсь толще.

Господин Крейвен внимательно рассматривал Мэри. Она интересовала его все больше.

– Госпожа Соуэрби также заявила, что игры на воздухе тебе крайне полезны, – задумчиво сказал он. – Она уверен в том, что вначале тебе необходимо окрепнуть, а уж позже затевать занятия с гувернанткой.

– Господин Крейвен, но так как я и стараюсь окрепнуть! – совсем осмелела девочка. – И особенно мне полезно, в то время, когда я играюсь в саду, а на меня ветер с пустоши дует.

– Где же тебе тут играться нравится? – задал вопрос он.

– Везде, везде, господин Крейвен, – опасаясь выдать тайну, затараторила Мэри. – Мартина мама подарила мне прыгалки, и я либо через них прыгаю, либо так и наблюдаю, где зеленые ростки появляются. Но вы лишь не думайте: я ничего нехорошего не делаю! – с жаром принялась заверять она.

– Не осознаю, чего ты все время опасаешься? – пожал господин Крейвен плечами. – Делай все, что тебе понравится.

– Значит… – подалась к нему ближе девочка. – Значит, у вас возможно вести себя так, дабы доставлять себе эйфории?

– Само собой разумеется, – подтвердил господин Крейвен, и тёмные глаза его сейчас совсем подобрели. – И не вздумай меня опасаться. Само собой разумеется, тебе больше бы повезло, если бы я был вторым, – снова погрустнев, продолжал он. – Я через чур болен и через чур несчастен и не могу уделять тебе времени, сколько необходимо. Но что же сделать, в случае если вторых родственников у тебя не осталось! Я, само собой разумеется, совсем ничего в детях не осознаю, но все-таки я твой опекун и желаю, дабы тебе жилось тут как возможно лучше. В прошедший раз я приказал госпожа Мэдлок смотреть за тобой. А сейчас мне повстречалась госпожа Соуэрби. Она окликнула меня в деревне и начала советовать, как необходимо с тобой распорядиться, дабы тебе прекрасно жилось.

– Мама Марты о детях все знает, – снова повторила Мэри.

– Возможно, так оно и имеется, – кивнул господин Крейвен. – По-моему, это почтенная дама. И сейчас, в то время, когда я заметил тебя, я осознал, какие конкретно она, мне верные давала рекомендации. И еще она мне заявила, что… госпожа Крейвен была к ней весьма хороша, – как-то совсем по-особенному сказал опекун имя покойной жены.

Он опустил голову, позже снова пристально поглядел на девочку.

– В общем, играйся на улице, сколько желаешь. И где желаешь. Места у меня в имении хватит. Выбирай, где тебе больше нравится и где веселей. А вдруг тебе чего-нибудь не достаточно, сообщи. Ах да, – внезапно хлопнул он себя по лбу, – тебе же точно необходимы книги и игрушки также!

– А возможно… – смущенно пролепетала Мэри. – Возможно мне кусочек почвы?

– Почвы? – недоуменно поднял брови господин Крейвен. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, мне нужна такая почва, на которой возможно самой что-то сажать и следить, что из этого получается. И дабы это никому не мешало, – попыталась как возможно понятнее растолковать девочка. В этом случае господин Крейвен долго-долго молчал.

– Значит, ты обожаешь сады? – прикрыв ладонью глаза, наконец проговорил он.

– В Индии я и сама не знала, что их полюблю, – честно согласилась воспитанница. – Я в том месте лишь время от времени делала клумбы из песка понарошку. А тут я желаю их сделать по-настоящему.

Господин Крейвен встал с кресла и медлительно заходил по помещению.

– Ты просишь кусочек почвы. Кусочек почвы, дабы выращивать цветы, – в такт шагам повторял он, и Мэри показалось, что слова эти обращены к кому-то невидимому.

Позже он подошел к Мэри и, склонившись к самому ее лицу, тихо сказал:

– Раз ты также обожаешь сады, забери любую почву, какая тебе понравится.

– Значит, из тех ваших земель, каковые никому не необходимы, я могу выбрать совсем любую? – не веря собственному счастью, переспросила Мэри.

– Да, да, любую, – устало повторил опекун. – А сейчас до свидания. Я уезжаю, и до конца лета мы с тобой не увидимся.

Он позвонил в колокольчик. Экономка показалась так скоро, как будто бы все это время стояла под самой дверью.

– Госпожа Мэдлок, – обратился к ней господин Крейвен. – Мы тут поболтали с Мэри, и сейчас мне совсем ясно, что имела в виду госпожа Соуэрби. Перед тем как Мэри начнет обучаться, ей легко нужно окрепнуть. Кормите ее несложной и здоровой пищей. И пускай бегает по саду какое количество угодно. Лишь, прошу вас, не смотрите за каждым ее шагом. Она обязана ощущать себя вольно и независимо. Я разрешил госпожа Соуэрби приходить к Мэри, и сама Мэри также может ходить к ней к себе домой.

Слова хозяина привели госпожа Мэдлок в наилучшее размещение духа. Сейчас ей не придется все время смотреть за данной девчонкой. Помимо этого, экономка мистера Крейвена отлично относилась к госпожа Соуэрби и радовалась, что сможет видеться с ней значительно чаще прошлого.

– Подлинная действительно, господин, – пылко поддержала она хозяина. – Мы с Сьюзен Соуэрби еще в школу совместно ходили. Разрешу подметить, существа порядочнее и разумнее во всей отечественной округе не сыщешь. У самой-то меня детей так и не завелось, а у ней – целых двенадцать. Как зайдешь к Сьюзен, так прямо душа радуется. Дети у нее здоровые, послушные, как на подбор. Не считая хорошего, мисс Мэри от них ничему не обучится. И в произвольных трудностях Сьюзен Соуэрби постоянно даст совет. Забрать вот меня саму: ни единого серьёзного дела не стану решать, пока со Сьюзен не посоветуюсь и…

– Отлично, – устало прервал ее господин Крейвен. – Как раз так я, пожалуй, и поступлю. А сейчас проводите, прошу вас, девочку и пускай ко мне придет Питчер.

Он устало откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза. А Мэри, дойдя в сопровождении экономки до дверей детской, распрощалась с почтенной женщиной и с шумом влетела вовнутрь. К эйфории девочки, Марта сидела на коврике перед камином.

– Ты лишь послушай! – плюхнувшись рядом с ней, вскрикнула Мэри. – Я сейчас могу завести любой собственный сад в том месте, где сама захочу!

– Ну да? – не поверила горничная. – Неужто сам господин Крейвен тебе разрешил?

– Сам! – тут же заверила девочка. – И еще он мне давал слово, что у меня сейчас долго-долго не покажется совсем никакой гувернантки! И твоя мама сможет ко мне приходить, в случае если ей, само собой разумеется, захочется, а я смогу ходить к вам к себе домой. А позже господин Крейвен приказал, дабы я ничего у него не опасалась, и ощущала себя тут как возможно лучше, и делала все, что захочется неизменно и везде!

– Ух ты! – выдохнула совсем изумленная горничная. – Прямо неординарно с его стороны.

– А мне показалось, он по большому счету хороший и хороший, – задумчиво сказала Мэри. – Лишь глаза у него весьма грустные, и лоб он все время морщит.

Тут Мэри отыскала в памяти, что Дикен планировал еще поработать в Загадочном саду. Внезапно он и по сей день в том месте? Опрометью бросившись вниз, она пробежала огороды и 60 секунд спустя уже стояла за дверью, скрытой густым плющом. Но Дикена в саду не было. Лишь Робин, усевшись на штамбовую розу, пристально следил за девочкой. Садовые инструменты были сложены бережно под деревом. А на розе, которая росла рядом, белел квадратик бумаги. Мэри подошла ближе. Бумажка, наколотая на шип, была обрывком письма, которое они с Мартой отправили Дикену. Забрав его, девочка обнаружила обратной стороне рисунок птицы в гнезде, а под ним – надпись печатными буквами:

«Я ВЕРНУС».

Глава XIII

КОЛИН

За ужином Мэри продемонстрировала записку Дикена Марте.

– Ух! Я и не считала, что он так рисовать у нас может! – восхищенно проговорила та. – Это так как дрозд в гнезде, ты осознала, мисс Мэри? И вышел он у Дикена кроме того похожее, чем настоящий.

Мэри в ответ улыбнулась. Она лишь сейчас осознала, какой суть вкладывал Дикен в рисунок. Дроздом была как бы Мэри, а гнездо – ее Загадочный сад. Дикен еще раз заверял ее, что не проболтается. Для того чтобы прекрасного мальчика Мэри в самом деле ни при каких обстоятельствах не видала. Тем веселее было ей сейчас сознавать, что Дикен – не видение из какой-нибудь сказки, а настоящий живой человек, и, возможно, на следующий день они снова повстречаются в Загадочном саду. Она думала об этом целый ужин, и целый остаток вечера, и в кровати, пока не заснула. Ночью ее разбудил шум дождя. Погода в Йоркшире капризна. А уж в то время, когда дело идет к весне, и вовсе нельзя предсказать, какую шутку она с вами выбросит. В трубах и каминах выл на различные голоса ветер, и ливень стучался тяжелыми каплями в окна. Мэри села на постели. Настроение у нее испортилось.

– Данный ливень еще хуже «напротив», чем я была в Индии, – негромко проворчала она. – Я знаю, он специально, специально отправился, дабы не было возможности трудиться в саду.

Растравив себя так еще больше, она с самым несчастным видом откинулась на подушку. Не строй она радужных замыслов на ближайшее утро, монотонный стук капель, вероятнее, ее убаюкал бы лучше любой колыбельной. Но на данный момент звук дождя приводил ее легко в отчаяние. Она лежала без сна и думала, думала, как было бы прекрасно, если бы данный неприятный ливневой дождь все-таки к утру закончился, по причине того, что ничего нет неприятнее, в то время, когда все так стучит и воет, как будто бы кто-нибудь заблудился в пустоши и плачет от страха.

Так она пролежала без сна, ворочаясь с боку на бок, около часа. Позже послышался новый звук. Мэри от удивления опять села в кровати.

– Это не ветер, – прислушавшись, сообщила она. – Это снова кто-то плачет, и, по-моему, голос такой же, как и тогда.

Ветер, гулявший всю эту ночь но бесчисленным коридорам дома, чуть немного открыл дверь в помещение Мэри. Послушав еще мало, она пришла к выводу, что плач доносится все оттуда же. Тут очевидно крылась какая-то новая тайна. Возможно, кроме того это было не менее важно, чем Загадочный сад, и Мэри сделала вывод, что сейчас легко обязана наконец разобраться.

Она свесила босые ноги на коврик и нащупала тапочки. Рядом с кроватью стояла свеча. Мэри зажгла ее и, забрав в руки, тихо вышла из помещения. Будь Мэри в более ровном размещении духа, темнота коридора точно загнала бы ее обратно в кровать. Но разбушевавшаяся погода настроила девочку на агрессивный лад, и она на данный момент мало чего опасалась. «Основное, все еще дремлют, и никто не будет меня останавливать, – решила она. – Кроме того в случае если госпожа Мэдлок проснется, мне все равно наплевать!»

Одного лишь воспоминания, как волокла ее госпожа Мэдлок обратно в помещение, выяснилось достаточно, и решимости у Мэри еще прибавилось. К тому же она прекрасно запомнила путь до маленького коридора с дверью, завешенной гобеленом. Свеча тускло мерцала, и Мэри приходилось приложив все возможные усилия напрягать глаза, дабы не проскочить мимо нужного поворота. Сердце ее от беспокойства звучно стучало, и эхо этого стука, казалось, разносится по всему огромному дому мистера Крейвена. Плач так же, как и прежде слышался вдалеке. Мэри шла на его звук. То и дело она останавливалась. Нужно ли тут развернуть? Нет, в следующий раз. А сейчас – налево. Верно: вот две широкие ступени. Она поднималась по ним в прошедший раз. Сейчас опять направо… И, наконец, она заметила гобелен, за которым пряталась дверь.

С опаской открыв ее, Мэри вошла и оказалась в еще одном коридоре. Плач сходу зазвучал значительно отчетливей. Он раздавался из-за стенки слева. Несколькими ярдами дальше была дверь. В щели между полом и нею мерцал свет. Мэри решительно толкнула ее. За ней простиралась огромная помещение, обставленная прекрасной древней мебелью. В громадном камине тлели угли. Рядом горел ночник. Он выхватывал из тьмы резную кровать с балдахином, на которой рыдал какой-то мальчик.

Мэри остолбенела. На какое-то мгновение ей почудилось, что она видит все это во сне. Тогда она коснулась пальцем свечи. Ей стало больно, и она осознала, что не спит.

Лицо у мальчика было дистрофичным и бледным, почему серые глаза, обрамленные густыми ресницами, казались неправдоподобно громадными. Волосы, также частые и вьющиеся, прядями ниспадали на лоб.

Постояв еще чуть-чуть у порога, Мэри решила подойти ближе. Мальчик увидел свет и изумленно уставился на нее.

– Ты что, привидение? – тихо сказал он с испугом.

– Нет, – столь же со страхом отозвалась девочка. – А ты?

Какое-то мгновение они без звучно изучали друг друга.

– Я также не привидение, – первым нарушил молчание мальчик. – Я – Колин.

– Колин? – пробормотала девочка.

– Колин, – подтвердил тот. – Меня кличут Колин Крейвен. А тебя как?

– Мэри Леннокс. Господин Крейвен – мой дядя.

– А мне он папа, – растолковал мальчик.

– Папа? – обширно разинула рот Мэри. – И мне ни разу никто не заявил, что у дяди имеется сын!

– Ну-ка подойди ближе! – приказал Колин.

Мэри повиновалась. Колин вытянул руку и дотронулся до девочки.

– Наподобие вправду настоящая, – проговорил он так, как будто бы до конца еще не был в этом уверен.

– Ну, само собой разумеется, я – настоящая, неужто не видишь? – тут же отозвалась Мэри.

– Да в неспециализированном-то вижу, – ответил Колин, – но мне практически такие же настоящие довольно часто снятся. А позже откроешь глаза – и опять один.

– Вот, – протянула ему Мэри край собственного шерстяного халата. – Для того чтобы ты во сне не почувствуешь. А вдруг и по сей день не верится, можешь меня ущипнуть за руку. Но вообще-то я также сперва поразмыслила про тебя, что ты – сон.

– А взялась ты откуда? – задал вопрос мальчик.

– Из собственной помещения, – тут же начала растолковывать Мэри. – Ветер сейчас совсем не давал мне дремать. А позже я услышала плач и отправилась взглянуть, что произошло. Ты из-за чего плакал, Колин?

– Я также не имел возможности заснуть, и голова разболелась, – пожаловался тот. – Ну-ка повтори еще раз твое имя.

– Мэри Леннокс. Неужто тебе никто не говорил, что я сейчас тут живу?

– Нет, – покачал головой Колин. – Возможно, они не решились.

– Как так? – не осознала Мэри.

– Они, возможно, опасались. Я не обожаю, дабы незнакомые на меня смотрели, а позже обсуждали.

– Но из-за чего ты не обожаешь? – совсем запуталась Мэри.

– По причине того, что мне всегда не хорошо, и я всегда валяюсь в кровати, – угрюмо изрек Колин. – Мой отец также уверен в том, что нечего на меня глазеть. И слугам он запретил обо мне говорить. Мы с папой опасаемся, как бы я также не вырос горбатым, в случае если, само собой разумеется, выживу. Но, вероятнее, я по большому счету не выживу.

– Ну и дом! – вскрикнула Мэри. – Ничего тут осознать не могу! Все тут какое-то тайное. И помещения закрыты. И сады. Выходит, и тебя также закрыли, а?

– Нет, – отвечал мальчик. – Я сам не желаю никуда выходить. Это меня утомляет.

– А отец тебя приходит ко мне навещать?

– Время от времени приходит. Значительно чаще, в то время, когда я дремлю. Ему не очень-то со мной нравится.

– Из-за чего? – недоуменно поглядела на Колина Мэри.

– Моя мама погибла, в то время, когда я появился, – хмуро проговорил тот. – Отец мне ни при каких обстоятельствах не сказал ничего. Но я все равно знаю, что он меня вследствие этого практически ненавидит.

– И сад он также ненавидит, по причине того, что она погибла, – негромко сообщила Мэри.

– Какой еще сад? – встрепенулся мальчик.

– Да легко сад, – смутилась Мэри. – Твоей маме он весьма нравился. А ты что, тут все время живешь? – поспешила она перевести разговор.

– Практически все время, – подтвердил Колин. – Меня пара раз возили на море, но я тогда носил такую металлическую штуку, чтобы горб на пояснице не рос, и на меня вследствие этого наблюдали. А позже к нам приехал известный врач из Лондона и заявил, что эти металлические штуки – глупости. Он прописал мне побольше посещать на свежем воздухе. Но я свежий воздушное пространство терпеть не могу и не буду ни при каких обстоятельствах на него выходить.

– Я раньше также свежий воздушное пространство терпеть не могла, – согласилась Мэри. – А из-за чего ты на меня так необычно наблюдаешь?

– Да я снова поразмыслил, что ты мне на данный момент , – растолковал Колин. – Со мной так происходит: открою глаза и позже продолжительно не верю, что уже прекратил дремать.

– Мы оба на данный момент не дремлем, – убежденно ответила девочка. – Само собой разумеется, тут весьма похоже на сказку, – продолжала она, оглядывая чёрные своды помещения, и камин, и кровать с балдахином. – И ночь на данный момент в самом разгаре. И в доме, не считая нас с тобой, все дремлют. Но мы-то точно не дремлем.

– Надеюсь, – капризно проговорил мальчик. – Не желаю, дабы ты была сном!

– А говоришь, что не обожаешь, в то время, когда на тебя кто-нибудь наблюдает, – сообщила Мэри. – Может, мне лучше уйти?

– Нет, – решительно запротестовал Колин. – Если ты на данный момент уйдешь, значит, это вправду сон. А если ты настоящая, садись вот ко мне, поближе, и давай как направляться поболтаем.

Мэри поставила свечу на столик около кровати и опустилась на табуретку, находившуюся у самого изголовья. Ей и самой совсем не хотелось уходить ни от Колина, ни из данной помещения, практически такой же загадочной, как и сад.

– Поведаешь мне про себя? – задал вопрос мальчик.

– А что тебе весьма интересно больше всего про меня? – решила узнать Мэри.

Оказалось, что Колину весьма интересно все. И какое количество времени она живёт в Мисселтуэйте? И в какой комнате ее тут поселили? И что она делает целыми днями? И обожает ли пустошь либо ненавидит так же, как он? И где она жила перед тем, как попала в Йоркшир?

Мэри попыталась как возможно обстоятельней ответить на все вопросы. Позже Колин задал другие и, эргономичнее откинувшись на подушки, опять приготовился слушать. Сейчас Мэри говорила об Индии и о том, как пересекла океан на громадном корабле.

Колин удивлялся тому, что Мэри вычисляла простым. Но в то время, когда начинал сказать сам, удивлялась Мэри. Одна из сиделок весьма рано научила его просматривать, и он совсем мелким почерпнул множество самых разных сведений из книг. И еще – он обожал рассматривать в книгах картины. С отцом он общался редко, но тот старался развлекать его самыми изысканными подарками. Но, Колина эти подарки, наверное, никак не радовали.

– Я привык, что все доставляют мне одни наслаждения, – со скукой растолковывал он Мэри. – Доктора говорят, что, в то время, когда я злюсь, мне делается хуже. Никто тут, по-моему, не верит, что я доживу до взрослого возраста.

Колин сообщил это без мельчайшего сожаления либо грусти, словно бы в далеком прошлом свыкся с мыслью о смерти.

– Видишь, во мне нет ничего занимательного, – махнул он рукой. – Лучше ты поведай еще что-нибудь. Мне так нравится тебя слушать!

Он снова прикрыл глаза. Когда Мэри начала сказать, на лице его воцарилось столь безмятежное выражение, что ей показалось, словно бы он задремал. Но стоило ей замолчать, как Колин срочно задал новый вопрос, и она осознала, что он весьма пристально ее слушает.

– А лет тебе какое количество? – полюбопытствовал наконец он.

– Десять, – отвечала она. И, совсем забывшись, добавила: – Как и тебе.

– Откуда ты знаешь? – подпрыгнул он на постели.

– По причине того, что, в то время, когда ты появился, тут закрыли один сад, а ключ от него закопали. И это произошло именно десять лет назад, – растолковала девочка.

Колин ни при каких обстоятельствах не слышал данной истории.

– Какой еще сад закрыли? – приподнявшись на локте, начал допытываться он. – Для чего закрыли? И кто это сделал?

– Твой отец, – ответила Мэри. – Это тот самый сад, что он ненавидит. Он закрыл дверь, а ключ зарыл в почву. И сад уже десять лет стоит закрытый.

Тут Мэри посмотрела на Колина и спохватилась. Глаза у мальчика горели. История покинутого сада произвела на него столь же яркое впечатление, как и на Мэри, в то время, когда она в первый раз ее услышала. Он принялся задавать все новые вопросы. Мэри пробовала перевести разговор, но ей это не получалось, и наконец она осознала, что Колин не успокоится, пока не проберётся в сад.

– Значит, ты думаешь, что слугам не разрещаеться сказать? – переспросил он. – Не страшно. На мои вопросы тут обязаны все отвечать. Они же знают, что в случае если я все-таки сумею поправиться, то стану тут по окончании папы хозяином. И я вынужу их поведать, где находится сад. А позже пускай откроют дверь и отвезут меня в том направлении в кресле. Я им заявлю, что буду в том месте дышать свежим воздухом.

Мэри со страхом слушала Колина. Если он поступит так, как задумал, тайне придет финиш, а Дикен и подавно ни при каких обстоятельствах не сможет прийти в том направлении. Нужно было безотлагательно что-то предпринимать.

Мэри и в голову не пришло бы сравнивать Колина с собою прежней. В это же время характеры их были похожи. Он относился к слугам совсем так же, как Мэри, пока жила в Индии. И без того же, как когда-то она, полагал, что всю землю обязан ему потакать. Но Мэри сейчас изменилась, и избалованность Колина ее раздражала. Действительно, она тут же пристыдила себя: Колин так как был весьма болен!

Мэри опять поразмыслила с удивлением, как нормально говорит он о скорой смерти.

– Ты что же, правда вычисляешь, что не доживешь перед тем, как вырастешь? – задала вопрос она.

– Думаю, не доживу, – отозвался он с тем же равнодушием, что и прежде. – С того времени как я появился, взрослые, по-моему, лишь и твердят, как я болен и как мало мне жить осталось, – невесело улыбнулся Колин. – Вначале они пологали, что я еще через чур мелок и не осознаю, и говорили все прямо при мне. Сейчас они от меня скрывают, но я-то ощущаю, что у них на уме. Меня лечит папин кузен. Он весьма бедный. В случае если я погибну, ему по окончании папы дастся целый Мисселтуэйт. А вдруг я выживу? – ясно посмотрел он на девочку. – Какой кузену от этого толк?

– Не знаю, – пожала плечами Мэри. – А самому-то тебе разве хочется погибнуть?

– Нет, – буркнул мальчик. – Но лучше уже это бы поскорее произошло, чем все время лежать и думать. В то время, когда через чур много воображаешь, что не так долго осталось ждать тебя не будет, весьма хочется плакать. Вот я и не выдерживаю время от времени, – честно согласился он.

– светло, – кивнула Мэри. – Я так как уже в третий раз слышу, как ты тут плачешь.

– Не нужно больше об этом, а? – взмолился Колин. – Поведай мне еще про сад. Неужто тебе самой не хочется взглянуть на него?

– В неспециализированном-то хочется, – уклончиво отвечала девочка.

– Мне также, – продолжал Колин, и в голосе его опять послышалось упрямство. – Раньше мне ни при каких обстоятельствах ничего не хотелось видеть. Но данный сад я заметить желаю. И замечу! Я им велю вырыть ключ, открыть дверь и буду сидеть в том месте целыми днями.

Колин разволновался, и глаза его сейчас стали еще больше прошлого.

– Я их вынужу меня в том направлении отвезти, и ты отправишься со мной совместно, – решительно заявил он.

Мэри до боли сцепила руки. Ей нужно на данный момент же, срочно что-то придумать. В противном случае все-все погибнет. И тайна, и их дружба с Дикеном, и, возможно, кроме того Робин.

– Не нужно! Не нужно! Не нужно! – в отчаянии закричала она.

– Что? – уставился на нее Колин так, как будто бы она помешалась. – Я не осознаю, ты желаешь либо не желаешь заметить сад?

– Я желаю, желаю, – начала всхлипывать Мэри. – Но нужно все сделать совсем не так. Если ты вынудишь их открыть дверь и привести тебя, данный сад прекратит быть Загадочным. И уже ни при каких обстоятельствах им не будет!

– Загадочным? – похоже, заколебался мальчик. – Ну-ка растолкуй мне получше.

И Мэри заговорила так скоро, что вынуждена была проглатывать окончания слов. Она осознавала, что у нее выходит не слишком-то складно. Основное на данный момент – убедить Колина, дабы он поступил так, как необходимо ей, Дикену, Робину и всем, кто хоть немножечко смыслит во всяких тайнах.

– Ты лишь осознай, – чуть переводя дух, сказала она. – Одно дело в то время, когда про дверь, которую под плющом не видно (в случае если, само собой разумеется, такая дверь имеется!), никто, не считая нас с тобой, не определит. Тогда мы сами ее отыщем, и это останется отечественным секретом. Мы будем входить, закрывать дверь, и никто из взрослых нас не сможет отыскать. Мы в том месте будем как дрозды в гнездах. По причине того, что, в то время, когда дрозд прекрасно запрячет гнездо, никому его не отыскать. И мы бы стали играть в отечественном саду ежедневно. И еще – мы в том месте посадили бы семена и вскопали бы почву, и сад бы ожил…

– Ты что же, думаешь, он погиб? – забеспокоился Колин.

– До тех пор пока нет, – успокоила Мэри, – но может не так долго осталось ждать умереть, в случае если никто не начнет опять за ним заботиться. Луковичные-то еще выживут, а розы…

– Ничего ни при каких обстоятельствах не слышал про луковичные. Растолкуй мне, – настойчиво попросил мальчик.

– Из луковиц растут нарциссы, подснежники и ландыши. Это весьма приспособленные к судьбе растения, – ответила Мэри. – на данный момент у них именно ростки пробились наружу, по причине того, что не так долго осталось ждать весна.

– Весна… – как будто бы эхо повторил Колин. – Это что, в то время, когда все расцветает? Помни: я так как все время тут провожу. В то время, когда болеешь, не имеет значения, прекрасно либо не хорошо на улице.

– Так запрещено, Колин! – осуждающе поглядела на него девочка. – Весна – это не просто в то время, когда что-то делается на улице. Это – дождь и солнце, и снова ливень, и снова солнце. И под почвой растения начинают… «трудиться», – отыскала в памяти она выражение Бена Уэзерстаффа. – А позже все на земле и на ветках делается зеленое и душистое. В случае если данный сад станет отечественным, ты сам осознаешь, что такое весна. Теперь-то ты видишь, Колин, как принципиально важно сохранить отечественный сад в тайне?

Колин откинулся на подушку и задумчиво поглядел на Мэри.

– Раньше у меня была всего одна тайна, – негромко сказал он. – Я знал, что мне, возможно, ни при каких обстоятельствах не удастся стать взрослым. А сейчас ты мне принесла новую тайну. Она нравится мне куда больше.

– Если ты никому не проговоришься, она тебе позже еще больше понравится, – заверила девочка. – Я сама отыщу данный сад для нас. Вот заметишь: я смогу это сделать. Мы попросим одного мальчика, и он отвезет тебя в сад на кресле. Основное, в том месте не будет никаких взрослых. Вот тогда-то мы и окажемся в настоящем Загадочном саду!

– Если бы все оказалось! – мечтательно проговорил мальчик.

Мэри облегченно набралась воздуха. Сейчас она могла быть уверена: тайна сада дорога Колину так же, как ей самой. Он ни за что никому ничего не поведает. Но Мэри на всякий случай решила еще чуть-чуть подогреть интерес Колина.

– В случае если мы с тобой данный сад отыщем, – с самым таинственным видом проговорила она, – мы в том месте, возможно, такое заметим… В том месте так как в далеком прошлом никто не был. Ползучие розы переплелись и качаются между деревьями как будто бы мостики…

Колин лежал и весьма пристально слушал, а Мэри все сказала и сказала. Сначала о розах, позже – о птицах, каковые, возможно, свили в Загадочном саду множество гнезд, потому что чувствуют себя в том месте в безопасности. Наконец она начала рассказывать о Робине и Бене Уэзерстаффе. Эта тема показалась ей надёжной. Тут Мэри имела возможность не страшиться выдать себя, и красноречие ее возрастало с каждой минутой.

Колину история о Робине весьма понравилась. Он потребовал от Мэри все новых подробностей а также пара раз звонко засмеялся.

Александр Розенбаум \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: