Мысленный эксперимент (1)

Представим, что двум людям произошло имплантировать воспоминания друг друга и временно медикаментозно блокировать личные воспоминания. Субъективно они будут думать, что их «поменяли телами». p1 ( под p будем осознавать «личность» — память, темперамент, интеллект и другие ее характеристики ) будет существовать в теле p2 и напротив. Допустим, один из них, p1, случайно умирает в ходе опыта, тогда «имплантированному p1» будет «некуда» возвращаться и прекращение действия блокирующего препарата будет ощущаться субъективно, как приближение смерти. Другими словами забвение неестественных для p2 воспоминаний, имплантированных от p1, и восстановление его собственных будет p2 ( правильнее сознанием в теле, другими словами мозге p2 ) восприниматься как умирание, не смотря на то, что это нонсенс, он не p1, a p2 с временной памятью от p1 и замечательно об этом осведомлен. Но вот беда, в ходе опыта он очевидно чувствует себя как раз p1 и видит со стороны «смерть собственного тела», и осознаёт, что его ожидает скорое забвение. В каком-то смысле p1 в теле p2 не меньше «настоящ», чем в своем, потому его чувство приближения смерти в полной мере оправдано и не смехотворно, он «в действительности» p1 , а не просто «неестественные воспоминания». Возможно утверждать, что никто из нас, в качестве p, личности, индивидуальности, не более настоящ, чем легко временная информация, не имеет значения какого именно происхождения, неестественного, либо естественного.

В неприятии смерти имеется два момента, первый связан с тем, что забвение p1 сродни тому, как в случае если персонаж сна внезапно осознает, что он и целый его мир – мираж, и по сей день он проснется вторым человеком и окажется в «действительности», в случае если сон был красив, но такая действительность кроме того нежеланна. Второй момент в том, что ужас исчезновения у p1 в мозга p2 обусловлен тем, что отечественный ужас смерти ассоциируется с одновременным исчезновением самого субъекта. Это коренное заблуждение. Так как субъект, сознание, вещь трансцендентная, оно не имеет возможности провалиться сквозь землю, быть может только прекратить быть где-то. Как бы исчезающий p1 это не осознавал, как бы мы это не осознавали, все равно инстинкт имеется инстинкт. Катастрофа в случае если тут и уместна, то ровно в той же степени, как и при пробуждения от сладкого сна. В случае если p1 сам по себе полезный персонаж с богатым жизненным опытом, знаниями, своим видением мира, то его исчезновение – утрата для сознания, для нелокального субъекта. Так как он лишь и проявляется через различные p.

В один прекрасный день я решил пойти в парк, встретил в том месте девушку, на которой позже женился, по окончании переехал в второй город, отыскал в том месте новую работу и т.д., я получил совсем новую судьбу, запустив цепь событий одним своим действием. Но не отправься я в парк, остался бы на том же месте и «утратил» целую непрожитую судьбу. Для того гипотетического меня это будет равноценно смерти, поскольку его бытию не суждено сбыться, но я не переживаю это как катастрофу, по причине того, что его бытие за гранью моего сознания. Но в этом вся загвоздка — то, что наполняет сознание, то, что входит в его границы и выяснят причастность к судьбе его обладателя. Совершенно верно так же, отправившись все-таки в парк, возможно заключить, что я «убиваю» себя нынешнего, по причине того, что кардинально меняю содержание собственного сознания, но и это не будет восприниматься как смерть. Нам думается, что память о самом себе что-то значительно более серьёзное, чем новые события, каковые еще лишь готовы ворваться ураганом в нашу жизнь, но так как эти события и организуют отечественную новые бусинки и будущую память на ожерелье отечественной индивидуальности. Тогда, логически, в приведенном примере один человек из двух все же «погибнет» (будучи не рожден, «погибнув во чреве возможности»), соответственно, личность и память возможно существенно упразднить и свести до отметки «впечатлений», как впечатления от прочтённых книг, рассказов, которыми и являются различные периоды нашей жизни. Возможно возразить, что серьёзна не непрерывность сознания, не память, которая совсем произвольна и случайна, и личность, произвольно подвергающаяся видоизменениям, а ответственна сохранность «носителя сознания», как словно бы бы, кроме того без оглядки на универсальность его, носители все же отличаются. Так как я же совсем совершенно верно могу заявить, что не ощущаю того, что другие с «их сознаниями». Но «их сознания» относятся к моему так же, как моя другая личность в приведенном примере — лишь содержанием. Другими словами, в случае если я погибну, а другие останутся, это будет также самое, как если бы «погиб» один из вариантов обрисованного мною жизненного пути, а второй остался бы.

Различные мнимые варианты моей жизни так же относятся ко мне, как и различные судьбы вторых людей, каковые я не проживу. Но в каком бы варианте я не был, в том месте окажусь неизменно я, а не кто-то второй, отправься ваша жизнь По другому сценарию, быть может, встретившись с самим собой, вы бы кроме того не определили себя, так это имел возможность бы быть второй, чужой вам человек, с другими взорами, сокровищами, наружностью и т.д. Но это были бы все равно вы, как бы на большом растоянии они не отстояли друг от друга. Возможно тогда другие люди и имеется все эти «варианты», каковые взяли возможность быть, в отличие от принципиальной неосуществимости осуществления более одного варианта моей судьбы ( в одной вселенной, по крайней мере)? Тогда все мы – это Я — самотождественный субъект S. Отечественное чувство непрерывности в действительности иллюзия, порожденная памятью, по причине того, что сознание одного и того же человека, перемещаясь из точки А в точку Б, даже в том случае, если это наносекунды и нанометры, умирает и снова оживает, как квантовые флуктуации вакуума…

В случае если нас смущает прекращение наполненности отечественного раздельно забранного сознания по окончании смерти, то из-за чего не смущает нас уже его прижизненное ограничение наполненности, мы объемлем только малу часть всего, мы мертвы уже практически на 100%, имея только чудовищно малую часть всего, что может дать жизнь. Раздельно забранный человек, живя собственную жизнь, теряет наряду с этим очень много вторых судеб, каковые он не живёт, скажем, места, в которых он не побывает и люди, которых он не полюбит. Так как что-то не получить и что-то утратить – вещи равноценные, как состояние до рождения и состояние по окончании смерти.

Пускай в роли «жизненной силы» выступает не личное электричество, а в роли «конкретных форм» – микроэлектронные элементы. Но электричество нельзя поделить на «мое» и «чужое», его не может быть какое-то счетное количество, как-то : «одно электричество», «два электричества», а вдруг так, то оно, делая условную роль трансцендентного субъекта, не делимо и тождественно себе во всех бесчисленных и количественно различаемых уже роботах. Также самое и с водой, которая наполняет эластичные сосуды и придает им возможность и тургор функционировать. Самих сосудов возможно большое количество, но вода в них не исчисляется количественными числительными, как-то: «одна вода», «две воды» и т.д., так как она представляет собой носитель функции, и эта функция не зависит от ее количества и от конкретной порции, поскольку они аналогичны друг другу, она зависит лишь от факта ее наличия в сосуде. Возможно заявить, что вода «одинаковая» везде, ее возможно слить, смешать, поделить на порции, налить другую и т.п., другими словами любая порция делится и сама со своей стороны — порция от большего количества, любой ее количество в любом месте тождественен сам себе. Вся отличие будет лишь в безлюдных сосудах. Нельзя сказать, так, что «субъект владеет сознанием» и что смерть человека ( в случае если понимать ее как уничтожение его индивидуальности) – это «смерть субъекта – носителя сознания», которое исчезает вместе с этим субъектом ( по сути, сознание и субъект в самом абстрактном смысле это одно и также). Вернее будет заявить, что деятельность сознания заканчивается в определенном носителе.

Еще один мысленный опыт. Начнем неспешно заменять нейроны одного человека на нейроны другого человека. От замены парочки он останется собой, от замены 5000 вероятнее также, но в то время, когда добрая половина мозга будет физически складываться из нейросетей другого человека — кем он будет тогда? Безлюдный индивидуализм говорит – ответ на данный вопрос будет «безлюдной», другими словами он не имеет смысла, грубо говоря идентичности нет по большому счету, она — фикция, кроме того вы спустя 60 секунд — уже не вы, а всего лишь ваш «ближайший продолжатель» ( closest continuer ). В случае если отечественный мозг на данный момент и отечественный мозг в 3 года — различные мозги, то что их соединяет? Имеется ли что-то, не считая самого мозга, что сохраняет через все эти трансформации идентичность? Ответ безлюдного индивидуализма – ничего для того чтобы нет. Безлюдный индивидуализм уверен в том, что всю землю – это «каша», что у него нет для того чтобы трансцендентального уровня, исходя из этого идентичности нет по большому счету, как понятия. Я согласен частично с тем, что идентичности нет на физическом уровне, но это первый ход, следующий сделал открытый индивидуализм – в случае если идентичность и имеется, то отечественное «я», сознание, аналогично самому себе неизменно и везде. Открытый индивидуализм говорит, что имеется самотождественный трансцендентальный субъект (S), что, фактически, снабжает отечественное сознание по большому счету и неизменное чувство самоидентичности, например, как то : «я имеется я». Эта интуиция, что «я это я» — неизменный ингредиент отечественного сознания, через какие конкретно бы трансформации не проходил мозг в течение судьбы, в течение любого из этих мысленных опытов. Нереально быть сознательным кроме того в самом не сильный смысле этого слова и чувствовать себя «кем-то/чем-то еще, не считая себя», в случае если некто себя чувствует по большому счету, он/оно как раз с этим и отождествляется по определению. Данный нелокальный субъект, что «обнаруживает себя во всех существах», не фикция, а основной элемент бытия и ничто не имеет возможности нарушить неизменной связи S c любым сознательным опытом, исходя из этого в этом опыте человек постоянно останется «самим собой», кроме того при полной замене мозга, по причине того, что идентичность содержится в субъекте, а не в физиологии, психологии, пространстве, времени. Другими словами идентичность полностью трансцендентна всему отечественному замечательному миру, в нем нигде не отыскать той границы, которая отделит вас от меня, где случится диссоциация и появится два численно разные существа — некто №1 и некто №2, так дабы их границы были полными.

***

Что у материи «в»? По сути, это не имеет значения, в случае если имеется некоторый закон, как что-то с чем-то будет взаимодействовать, ее внутреннее содержимое может наряду с этим быть чем угодно. К примеру, возможно создать компьютерную модель атома, это будет информационная модель сотрудничества как бы электрона и как бы протона. В случае если постараться изнутри модели выяснить, что в протона — он окажется безлюдной внутри, как объекты в играх, он будет иметь лишь вечно узкую текстуру, что не помешает ему в виртуальной реальности играться собственную каузальную роль. Значит, подлинными носителем всех особенностей будут настоящие атомы компьютера, каковые запрещено по определению заметить, пребывав в моделируемой действительности, складываясь из моделируемых электронов и виртуальных протонов. Все, что мы можем «видеть» изнутри собственной действительности – это «безлюдные оболочки», по причине того, что мы постоянно находимся «на поверхности». Выяснить, что в материи посредством самой материи, все равно, что определить посредством слов в ходе диалога, о чем человек думает в действительности ( не додуматься, в частности определить )

Отдельного внимания требует буддийское учение о пустотности. Не пологаю, что пустота — сложная философская категория, в случае если осознавать безлюдное пространство, то это легко, в случае если убрать еще и само пространство, останется ничто, а легче «ничто» по большому счету ничего нет для определения. Выяснить хоть что-то — вот уже самая настоящая неприятность, догмы, что «все имеется ум», ни к чему не приводят. В моем понимании «пустотность» свидетельствует, что нереально препарировать некоторый объект и отыскать в нем что-то предельно материальное, что-то «жёсткое». Действительность — это живая математика, мысль, поддерживающая сама себя, имеется что-то, что определяется лишь через само себя и это что-то нереально заметить снаружи, другими словами, препарируя, вы наткнетесь на вакуум, но эта пустота будет такой лишь для наружного изучения. Существует лишь сотрудничество, в случае если А притягивается к Б, то они оба существуют лишь из этого акта, в случае если Б будет невидим для всего остального мира, он станет ничем, вот сущность пустотности всего и вся. Взаимообусловленность всего и отсутствие предельной «жёсткой» действительности. Но, это не означает, что «ничего нет», к примеру, чувство цвета имеется, но это что-то, что нельзя найти в материи, да, будут корреляты конкретных видов сознания, но нереально препарировать это и отыскать в собственном ощущении «атом цвета», явление имеется, оно реально, оно складывается из самого себя, но оно одновременно с этим «пусто», так как его сущность в этом действии на сознание, а не в некой «материи цвета».

В философии мир уже традиционно делится на замечательный и ноуменальный ( другими словами вещи «сами по себе», то, каковы они кроме тех качеств, которыми они наделены отечественными формами восприятия, как-то : протяженность, цвет, плотность и т.д. ) Заберём аналогию со сном. Пускай мозг, его субстанция, будет как бы этим «изначальным» ноуменальным миром, так сообщить, «предельной действительностью» ( как думают элиминативисты ), а сам сон – его продукт, феномен. Те предметы, с которыми мы взаимодействуем во сне – это мы же сами и имеется, по существу. В «материи» сна ( в замечательной материи ) нет субъекта ( в узком смысле слова ), отечественное «я» во сне – это то образование, для которого существуют эти псевдо объекты, но и то и другое – в ноуменальном смысле одно и также – мозг! В случае если совершенно верно как мы знаем, что мы это не только отечественный «яркий объект» — другими словами эмоции, мысли, эмоции и т.п., и вдобавок и «опосредованные объекты» — все то, что предстает перед нами во сне, как окружающим мир, то нет оснований в бодрствующем состоянии вычислять мир и его материю не собой, поскольку в «материи» сна нет субъекта, но однако это мы. Более того, мы — все то, что наполняет отечественное сознание, то, что Шопенгауэр именовал ярким объектом, не в основном относится к нашему «я», чем то, что не поддается прямому контролю со стороны нервной совокупности. Отечественное «я» — это в равной степени и отечественные эмоции, и стол на противоположном финише планеты. А вот отечественное сознание, субъективность – это совсем вторая история. Не известно, как как раз оно контактирует с мозгом, т.е. ясно, что существует нейронный коррелят того либо иного сознательного процесса, но субъективность стоит особняком и ее сообщение с этими структурами – не некая необходимость с позиций физики, она просто констатируется как данность, которая ничем больше не обусловлена в мире, ничем не может быть «растолкована» в понятиях и терминах этого мира, его законов. В случае если субъект связан с одними процессами в мозге конкретно, а с другими нет, для него они – «слепое пятно», бессознательное, то из-за чего он так же не можем быть связан с чем-то не считая мозга? Другими словами площадь контакта субъекта возможно расширена на всю материю по большому счету, как словно бы Вселенная – это один целый «мозг», в которой совершенно верно так же имеется и сознательная часть, и бессознательная, нельзя определить эту площадь контакта и «закрыть» субъект «в мозга». При синдроме множественных личностей в мозге одного человека существует пара свободных потоков сознания, личностей, каковые смогут кроме того говорить между собой. Такое расщепление значительно чаще итог психотравмы в юные годы и генетической предрасположенности. Но так или иначе два параллельных сознания на базе одного мозга – настоящая обстановка и оба они принадлежат одному субъекту. Но в случае если вся Вселенная – «громадной мозг», то из-за чего бы вторым людям с их собственными мозгами не быть аналогами этих подличностей одного, единственного, нелокального субъекта? Конечно, этому ничего не мешает.

Что будет, в случае если оптический нерв сшить со слуховой корой? Я думаю, разумеется, что мы будем в лучшем случае слышать комплект звуков, а не начнем видеть звуковой корой. Все вследствие того что звуковая кора обрабатывает данные по-второму. Но в случае если ее «перекодировать» и научить видеть? Более того, возможно пойти дальше и просто подключить эту новую зрительную кору к неестественному глазу, покинув нетронутым естественный путь зрительного восприятия. Что в итоге окажется? По идее, должно случиться «слияние» двух картин в «фокусе сознания». У далеких от науки людей проскользнет идея об «эфирном теле», дескать, оно-то и определяет, в каком месте мы мозгом видим, в каком слышим, у нас имеется что-то наподобие «схемы», каркаса из «узкой материи», но это тупик. Это такая же нескончаемая рекурсия, как и с всевышними, что тогда в самом этом эфирном теле определяет, где в данной «схеме» слышащая область, а где видящая? Вопрос дальше к вышестоящей инстанции.

В действительности способов кодирования зрительной информации возможно множество, как при с монитором и видеокартой. Монитор в этом случае и определяет то, как как раз будет кодироваться изображение в видеокарте, поскольку масса программ определяет методы трансформации параметров совокупности пикселей на плоскости. На микроуровне между зрительной корой и слуховой существует значительная отличие, по причине того, что звуковая, например, кодирует колебания мембраны, сама кора на протяжении работы «колеблется», в случае если весьма грубо сказать, зрительная же кора представляет собой в действительности подобие экрана. Совершенно верно так же, изучив работу звуковой карты и видеокарты можно понять, где какая. Монитор как бы «вырастает» из метода кодировки сам собой. В случае если монитор играется функцию коры, условно выражаясь, то сознание играет роль «замечательного поля», которое скрепляет любой пиксель в единое восприятие. Так как, в итоге, у нас имело возможность бы быть тысяча сознаний, на любой участок зрительного поля, но что-то делает все поле одним целым. Как такое вероятно?

Остается вопрос, из-за чего тот либо другой физический процесс вызывает соответствующее ему чувство. Но в самом вопросе уже содержится ответ, поскольку любое чувство коррелирует с некой соответствующей ему математической ( кроме того логической ) моделью паттерна нервных импульсов ( либо работы программ, как при кодировки на компьютере ). Другими словами звук это один вид «колебаний», свет — второй вид, исходя из этого то, что определяет специализацию коры зависит от работы нейронов, их своеобразных паттернов, каковые достаточно резко отличаются от одной области к второй. Материя — это как барабанная мембрана, в зависимости от метода удара по которой, извлекается то звук, то свет, то еще что угодно. Эволюция зрительного анализатора дала нам совокупность, которая представляет собой солидный комплект методов, любой из которых занимается собственной отдельной своеобразной функцией, к примеру, анализ перемещения, формы, сам факт наличия таких схем вычислений и определяет функцию коры. Нынешнее совершенство не в противном случае как следствие ошибок и проб, мы обязаны быть тонко организованными из-за давления отбора. Неестественная эволюция видеоплат как бы повторяет это, но по-своему, исходя из этого в каком-то втором гипотетическом мире она имела возможность бы быть естественной эволюцией. Но, не обращая внимания на различия кодировок, их объединяют логические схемы самих разбирающих программ. Зрительному нерву нужна зрительная кора, а видеоплате – монитор, итог же одинаковый, если бы лишь возможно было как-то изображение от монитора «передать» напрямую в «замечательное пространство» субъекта. Раздельно зрительная кора также не сознательна, она только часть того, что встроено в т.н. «нейронные корреляты сознания». Но сам контур, что в конечном счете сознание снабжает и имеется та самая логическая схема, которая как бы машинально связана с субъективностью. Она находится «по другую сторону» от совокупности объектов, но неизменно «готова» к восприятию, только бы был хорошим контур. Она как будто бы воздушное пространство, что готов поднять крыло самолета, только бы то было подходящей формы.

Самое сложное — это осознать, из-за чего любая часть зрительного поля образует единое замечательное, частично это вопрос к нейрофизиологии, но мне думается, что уже на данный момент возможно сделать храбрые догадки. Я как субъект присутствую во всех точках собственного поля восприятия в один момент, правильнее, я и имеется это поле, в сущности, видеть сходу то, что слева, справа, внизу, сверху, в центре – также самое, что «находится в различных местах в один момент». Возможно какая-то весьма стремительная синхронная циркуляция формирует некоторый «вихрь», что как бы делается чем-то солидным и все, что в него попадает, воспринимается в один момент, другими словами квант восприятия больше по длительности, чем физическое время, нужное для синхронизации разрозненной информации, восприятие как бы «запаздывает» и исходя из этого, не обращая внимания на физическую разрозненность информации, в отечественном замечательном сознании картина сливается воедино. Данный самый вихрь, иначе говоря «открывает» путь в измерение субъекта, и информация делается осознанной. Субъект, так, это то, что, принимает, но не менее важно, что он как бы распределен, у него имеется свойство быть неким «ощущающим полем». Кроме того в случае если это чудо обеспечивается материальной структурой, само это свойство думается уже «нематериальным», это единство поля сознания тяжело представить, легко имеется некоторый континуум восприятия, между участками которого уже нет никакого скрепляющего сотрудничества, оно осуществляется на уровне материальных структур, но позже субъект ( в виде этого «поля» ) легко сходу охватывает собой разрозненную данные. Иначе, если бы обращение шла о том, что «несложнее» растолковать было бы «точечное» сознание, это не верно. Так как точка имеет размер, тогда чем она отличается от более большого «пятна» принципиально? Значит, дабы по большому счету иметь сознание, нет ограничительного принципа на размер пятна/точки, не считая самой информации, ее структуры и количества. Но это вывод от обратного, другими словами, в случае если сознанию быть по большому счету, как таковому, то оно должно быть таким континуумом, «замечательным полем». Все же, как эта интеграция обеспечивается, осознать нереально. Остается признать за субъектом такое свойство, что он ( сознание ) представляет собой это «пятно». Субъект, так, в «чистом виде» легко свойство бытия, что еще раз говорит о отечественной глубокой безличной базе. Так как пятно не может быть чем-то «самосущным», нет ничего, дабы отличало его от любого другого, в случае если исключить наполнение.

Кроме того в случае если нет какого-либо «трансцендентного Я» и любой раз субъект рождается и умирает совместно со своим носителем, отличия никакой. Так как субъективность все равно слово, мысль, как влажность либо температура. А мысль не может быть объективирована, это лишь абстракция. Какой смысла было бы сказать о «вечной температуре», ей не требуется никакое место в «анналах Абсолюта», как и субъекту, он как будто бы феникс, рождается то в том месте, то тут, где придется, приходит из небытия и в него же и уходит. Все равно «трон», что бы он занимал в собственной «трансцендентности», не отличался бы от небытия, пока его не вызволили бы на свет. Он все равно тождественен себе в любых ситуациях, легко вследствие того что не может быть в противном случае логически.

Возможно ли быть уверенным по большому счету тогда в том, что субъект существует? Может субъективность это такой же обман, как и личность? Во-первых, нет ничего, что обман, у нас имеется личность, но она всегда меняется, а субъект — это сама возможность сознания, легко он все равно тождественен себе во всех проявлениях, даже в том случае, если сознание — очевидно функция мозга. С другой же стороны, возможно и неправильно сказать о субъекте как о каком-то вечном образовании типа Атмана ( разве что, не считая эргономичной метафоры ), последовательное перенесение отечественной базы с тела, потому в душу, а потом в Атман, возможно лишь иллюзией решения проблемы. Но того, что мы имеем и можем осмыслить достаточно, дабы отторгнуть идеи закрытого индивидуализма и базирующейся на нем такой же закрытой метафизики. Субъект — как температура, вещь абстрактная в отечественном понимании, но он имеет замечательное проявление, как и личность, но личности отличаются, а субъективность нет. Возможно, имеется суть сказать о «протосубъекте», что представляет собой что-то наподобие водной глади, а субъектом в полном смысле слова он делается при образовании водоворотов – личных сознаний. Данный протосубъект в один момент важен как за материю, так и за восприятие.

Бессознательное

Разумеется, что бессознательное имеет кое-какие преимущества, поскольку оно стоит тогда неким нерушимым «поручителем бытия», так как сознание возможно «утрачено», в случае если разрывается контур объектов. Так как существует вес бессознательного, мы не видим мир как что-то, контролируемое неким существом. Само существо постоянно будет совокупностью сознательного и бессознательного, и как раз бессознательное будет определять его сознание, поскольку оно пассивно. Так или иначе, имеется что-то, что определяет само себя, другими словами легко имеется и никто не имеет возможности это поменять, поскольку любой «кто-то» — вырастает из этого что-то. Не могло быть ситуации, дабы сознание само по себе «решило» чему быть – боли либо наслаждению, счастью либо несчастью, поскольку оно должно было бы это иметь в наличии, как стройматериал. Т.е. всевышний обнаруживает себя радостным, например, и пускай он радостен целую вечность, но это не он сделал себя радостным, он просто был таким неизменно, это его «стройматериал».

Звучит парадоксально, мы как сознательные существа для которых лишь и существует всё, должны иметь как данность что-то, что досознательно и существует перед тем, как «задать вопрос» нас, желаем мы того либо нет, не смотря на то, что и существует лишь для нас и через нас. Ну, в каком-то смысле это было бы так же необычно, если бы мы ругали почву за то, что она нас поддерживает без отечественного согласия. Не было бы ее, не было бы того, кто высказывал это недовольство. Как раз по данной причине недовольство – глупость, поскольку оно исходит из несуществующих правил, как бы говоря от их имени и противопоставляя их существующим ( не понимая их либо осознавая неправильно ). Мы как производные неких правил, им же и тождественны, исходя из этого лишь отечественное их непонимание может привести к недовольству, как раз абстрактное мышление формирует кажущуюся диссоциацию между нашими устройства желаниями и принципами бытия. Но это также самое, как если бы рыба затеяла войну против воды.

Другими словами счастье не обязано быть лишь таким, как мы его себе воображаем, но так или иначе существует некое «состояние совокупности», которое раскрывает какие-то правила так, что не остается жалоб и недовольства, поскольку вторых не существует в природе, мы не можем желать того, чего нам желать.

В буддизме имеется понятие дхармы – это некоторый элемент, в большинстве случаев, психологический, что складывается из самого себя и полностью самодостаточен, другими словами его внутреннюю природу нельзя объяснить при помощи чего-то вне его, к примеру, восприятие цвета ни при каких обстоятельствах нельзя свести к восприятию звука. Эти элементы имеется объективно, они изначально «бессознательны», они первичны, как и материя. Ничто и никто, никакой всевышний не сможет создать что-то наподобие боли либо вкуса, если бы этого не было изначально в «хранилище идей». Сознание в этом смысле снова пассивную роль играется, не можем само что-то «придумать», чего бы уже не было. В случае если так увеличить понятие материи до бессознательного, она снова скатывается в ту же «независимо от сознания существующую материю». С одной стороны, это прекрасно, что бытие нас всем «обеспечило», возможно представить мир без боли, люди бы не знали страданий а также помыслить не могли бы их. Но так как может и существовать мир без эйфории? И самое неприятное то, что в таком мире никто бы и не помыслил о возможности ее существования, они бы жили, не руководствуясь наслаждением, как «компасом», а просто избегали бы страданий, оставаясь в лучшем случае ни с чем, как бесчувственные роботы. Сознание, так, «импотентно» что-либо создавать «из ничего», наши возможности и наш мир — это некая произвольная, возможно, часть этого огромного спектра всех вероятных переживаний.

Это весьма забавно, что имеется что-то, что не в компетенции сознания напрямую, как возможность видеть цвета, но существует лишь благодаря сознанию и лишь ДЛЯ него. Казалось бы, сознание должно «выбирать» собственный наилучшее состояние, высочайшее счастье, но вместо этого оно просто «пользуется» тем, что уже содержится ( в вечности, нирване, «мире идей» Платона и т.п. ).

Мысль личностного всевышнего абсурдна среди них и исходя из этого, кроме того величайшее существо должно опираться в себя на правила, его сознание не может быть в нигде, не иметь «носителя», ни от чего не зависеть и наряду с этим на всё воздействовать с нескончаемой степенью свободы. Суть устройства бытия таков, что при совершенных условиях мы не можем пожаловаться, что «плохо», по причине того, что правила снабжают нас самим понятием о том, что имеется прекрасно.

Отечественный мир не лучшая модель для демонстрации власти разума над материей. Принципиально вероятен разум, для которого в его мире все процессы прозрачны, но любой мир – это «вычисления в настоящем времени», и если он нескончаем во времени ( и/либо пространстве ), ни один разум изнутри не имеет возможности иметь полную информационную картину всех процессов, соответственно его контроль над ними ограничен, какой же он всевышний затем? В случае если мир конечен, то возможно его «препарировать» снаружи, но тогда таковой «анатом» обязан принадлежать собственному миру и быть его частью, процессы которого он не сможет так же осуществлять контроль всецело, в случае если тот нескончаем, а если он конечен, то и сам таковой «всевышний» конечен, другими словами, он уже теряет собственный «статус», значит, остается вариант, что его мир ( «второго порядка» ) часть мира «третьего порядка» и без того потом до бесконечности…Некоторый сознательный контроль всего бытия неосуществим по определению, значит, оно должно «двигаться» само по себе. Другими словами, такие вещи как бесконечность и абсолютная свобода не вяжутся с субъективностью и сознанием, они несовместимы. Обогнать бессознательное и забрать безотносительный контроль кроме этого нереально, как превышать скорость света. С какой бы скоростью мы не двигались, скорость света постоянно остаётся для нас той же самой. Имеется такая метафора : «скорость света – это скорость перемещения самой Вселенной», исходя из этого мы не имеет возможности обогнать ее, мы тогда должны «выпрыгнуть» из нее и попасть в никуда, а это нереально по определению. Да и сам «обгон» неосуществим, поскольку нужна нескончаемая энергия либо громадная, чем вся энергия вселенной, если она конечна. Имеется, так, какой-то власти и предел контроля конечных разумных совокупностей.

Возможно осознавать это, как подтверждение неосуществимости бытия всевышнего, что некое сознательное существо может что-то сделать «из ничего» и по большому счету быть началом бытия, любой всевышний все равно обязан собственному существованию более глубоким слоям действительности и для ее существования не нужно его «разрешения», каждая сознательная совокупность постоянно опирается на бессознательные правила, один из которых – сознание, прошу прощения за тавтологию. Возможно еще легче – мир/бытие возможно растолковать из них самих же, не вводя дополнительной сущности, как «причины» — всевышнего, по причине того, что сам он также должен иметь в себе бессознательные правила, в лучшем случае творец некоего мира будет только проводником этих правил, каковые и без него превосходно совладали бы со своей задачей по сотворению. Вместо того дабы обосновывать не необходимость всевышнего для бытия мира, возможно пойти мало вторым методом и заявить, что его действия обусловлены и не свободны, другими словами он не всевышний по определению. Тогда он также часть бытия, которое имеет себя само своим основанием. Быть может, этим космическим процессам сопутствует некая форма сознания, но для для того чтобы «всевышнего» тогда будет очевидна пассивность его сознания ( как и отечественного для нас ) и его зависимость от бессознательных правил. Отечественное бытие, которое мы принимаем в дар от материи — достаточное объяснение отечественного существования, введя всевышнего, мы лишь создадим проблему, а не решим ее, например, нужно будет растолковывать, из-за чего столько страдания и зла.

В собственной книге «существование всевышнего» теолог Р. Суинберн применяет очень забавные пассажи : всевышний, оказывается, это «бестелесная личность» в том смысле, что имеет нескончаемый прямой яркий контроль над каждой частью материи Вселенный, наряду с этим полностью от нее вольный. Хорошо, пускай данный мир — его «симуляция», но сам по себе он все равно имеет «тело», в противном случае через что он будет таковой контроль над миром осуществлять? Тут имеется две неприятности, во-первых, есть ли это «тело» конечным либо нескончаемым? Разумеется, что оно должно быть конечным, по причине того, что бесконечность не поддается контролю, соответственно, личность всевышнего будет только ее частью, другими словами утратит собственный статус абсолюта. Во-вторых, любое тело (конечное) ни при каких обстоятельствах не сможет иметь полный доступ к себе через само себя. Любой разум, имея тело носителем, не сможет полностью его осуществлять контроль, он от него зависит, ни о речи и какой свободе не идет и т.д., все атрибуты всевышнего так нивелируются. Но кроме того в случае если такая личность имеет логически и физически максимально допустимый контроль над собой, это уже не всевышний, по причине того, что постулирование его «бестелесноти» именно и свидетельствует его полную независимость от тела-посредника, либо тела-носителя, не имеет значения. К тому же он, в случае если и не был создан, а был вечен таким, какой он имеется, разве себе он этим обязан? Его всемогущество рассыпается лишь от одного этого факта, что он не создал сам себя, а просто существует с «заданными чертями», какими бы идеальными они ни были. Это как если бы мир показался сам секунду назад «из ничего» и мы назвали бы себя всевышними, какой в этом суть? И это не все. Все устремления и наши действия обусловлены неведением, но в случае если всевышнему известно все, его состояние информационной наполненности просто не дает ему возможности что-либо делать, «думать», он будет практически мертв, «всезнание» это синоним смерти. Как он может не забывать всю бесконечность времени собственного существования? Так как для припоминания необходимо время, для этого ему пригодится вечность, дабы понять себя в какой-то момент, само собой разумеется, он может недавний отрезок времени, а о совей нескончаемой истории легко «знать» и «иметь доступ» к ней, но что это за всевышний тогда? Дабы личность существовала, «моменты вспоминания» должны быть в ней связаны, а не просто «зависать в вечности», но это нереально сделать через конечную личность. А нескончаемая личность – это тавтология ( плюс она еще и «бестелесная», легко шик ). Получается, сознание всевышнего это нескончаемый контур, что охватывает всю бесконечность, тогда мы имеем отношение двух бесконечностей, которое само по себе само собой разумеется. Как при с нашим сознанием, чей контур конечен и что охватывает некую конечную данные за конечное время. Однако тут имеется неприятность, круг, контур не может быть нескончаемым, между двумя точками постоянно будет конечный отрезок прямой линии. Исходя из этого «сознание всевышнего» — это оксюморон.

МЫСЛЕННЫЕ ОПЫТЫ (\


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: