На пересечении вечностей

Послушай, как хрустят бриллиантовые дороги.

Наблюдай, какие конкретно следы оставляют на них всевышние.

Чтобы идти за ними, необходимы золотые ноги.

Чтобы вцепиться в стекло, необходимы алмазные когти…

(Наутилус Помпилиус, «Бриллиантовые дороги»)

Вечность находится не так на большом растоянии, ее возможно заметить глазами. Возможно, вечность похожа на долгий гулкий коридор с узкими окнами и мозаичными полами. В котором неизменно слышен топот ног, грохот и звук голосов. Любой, кто когда-либо шел по нему, делается частью вечности окончательно.

Дикая лоза быстро ползет по трещинам сводчатого потолка, мох закрывает древние красные кирпичи и стершиеся на них меловые надписи с именами. Из открытых кранов умывальников течет вода; переливаясь через фаянсовые края раковин, она ручьями течет по полу; ручьи преобразовываются в громадную полноводную реку, шумно стекающую по ступеням основной лестницы. У заросшего папортником грота среди старого святилища появилось маленькое болото, в котором звучно квакают лягушки. Лунные лучи и блуждающие огни бродят среди тысяч шепотков, доносящихся, думается, из самих стенных кирпичей.

В конце Мили слышен громкий шум шагов – это идут двое Атлантов, наконец-то принявших собственный настоящий вид. Они ростом по пять метров, и у них имеется чуткие уши, рога и долгие хвосты, как у мифических зверей. Их лица неотёсанны и практически лишены выражения, но глаза громадные и сострадания и полные доброты. У них крепкие длинные руки и пружинистые ноги со металлическими когтями, а тела – поджарые и сильные, покрытые мягкой синеватой кожей.

Атланты ступают по Миле, и из их спин тянутся назад ослепительно сияющие нити, уходящие в стенки наподобие необычной паутины, которая все растягивается по мере их перемещения, но не рвется. Нити входят Атлантам под кожу, становясь их сосудами и венами и питая пульсирующее горячее солнце, находящееся в солнечном сплетении. Вот одна нить вздрагивает, и из-за незаметной белой двери, полускрытой в зарослях плюща, раздается негромкий кашель. Атлант хватает нить рукой и держит пара секунд, направляя в нее чуть больше света. Кашель заканчивается, и Атлант удовлетворенно кивает.

Оба садятся на мозаичный пол и огромными ладонями зачерпывают многоцветный песок, которого ежедневно наметаются целые курганы.

– Александр. Максим. Игорь Николаевич. Дедушка Кирилл. Итальянец… – низким голосом говорит старший Атлант, медлительно ссыпая песок обратно на пол.

– Владимир, Михаил, Георгий, Людмила, Светлана, Малой… – продолжает юный.

Нет уже давно ни Итальянца, ни Малого, но их песок все еще тут.

– Наташа, Андрей…

– Татьяна. – На лице молодого проскальзывает ухмылка.

– Анна. – Негромко произносит старший и ссыпает мелкую горсть белого песка в нагрудный карман просторной серой робы.

Лунный свет режущими лезвиями врезается в противоположную стенке, четко вырисовывая две бесплотные тени.

– Вы все-таки пришли нас посетить! – юный Атлант радуется, в этом случае обширно, по-человечески, совершает ход им навстречу.

– Вы назвали отечественные имена, – Наташа делает легкий книксен, – грех было не прийти.

– Мы желали проститься, – мало смущенно говорит Андрей. – Нам пора.

– Благодарю за все, – старший Атлант пожимает руки им обоим, ощущая легчайшие прикосновения. – Летите с миром. – В его голосе слышится скорбь.

– Помни, о чем говорили, – шепчет Наташа молодому.

– И не прогоняйте из Дома кошек, – радуется Андрей. – Они по большому счету крайне полезные…

– Не будем! – хором отвечают Атланты. И Тени исчезают, прочно взявшись за руки. Лишь на самой грани слуха еще где-то слышится радостный хохот девушки…

– Вот и все, – старший Атлант продолжает путь по Мозаичной Миле, убрав руки за пояснице. – Их история наконец-то закончена. Рад, что мы имеем к этому отношение… – он подмигивает собственному спутнику.

– Но постоянно будут другие, – отвечает юный. – Исходя из этого вы напрасно грустите, шеф. Для нас еще будет работа. Неизменно. – Он обводит взором коридор, а после этого нежно касается рукой десятка новых нитей, идущих из его тела.

– Мне все-таки весьма интересно: как ты осознал?

– Осознал что? – юный Атлант звонко смеется. – Что вы все тут мало чокнутые, и вам всегда мерещится любая мистическая фигня?

– Нет. Как осознал, что ты один из нас, – упорно говорит старший. – Принципиально важно не то, что ты видишь, в противном случае, что ты делаешь.

– Никак. Легко я неизменно это знал, – юный Атлант пожимает плечами. – Знал, но подзабыл, а позже опять отыскал в памяти. Так как это уже мое восемнадцатое воплощение, в котором я занимаюсь все тем же делом…

– У меня двадцать девятое, – мало смущенно говорит старший Атлант. – Это имеет мало значения, но все же… говорят, запрещено пара раз в одну и ту же реку.

– Лишь в случае если это не верная река, – философски отвечает его собеседник. – В случае если уж вы целых двадцать девять раз делали данный ход, значит, вы познали истину. Кстати, думаю, к ней приближались все, кто ходил по этому коридору.

– Философ, блин… – усмехается старший. – И в чем же истина, по-твоему?

– Все легко. В смерти истины нет, в случае если человек всегда борется с ней. Значит, истина в жизни.

Все еще легче, сотрудник. Истина – жизнь. И мы постоянно будем за нее бороться.

– Значит, ни при каких обстоятельствах ничего не опасаемся, да, шеф?

– Ни при каких обстоятельствах не забываем.

– И постоянно идём до конца.

Красный Дом обнимает их обоих.

[1] «Качайся медлено, красивая колесница» — отсылка к афро-американским христианским гимнам XIX века

[2] Пер. Авт.

[3] Пер. Авт.

[4] Аппарат врача Шартуля употреблялся для лечения туберкулеза при помощи йода в 1830–70-е годы во Франции, позднее – в Российской Федерации. Йод помещался в стеклянный флакон, больные вдыхали его через долгий мундштук из слоновой кости. В некоторых случаях процедура приводила к улучшению.

Anna Egoyan _ « Я не забываю … »


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: