Неизъяснима растворенность

– Как словно бы высветило небо передо мною пятнышко почвы сырой, пропитанной дождями, с прохладой утренней и чистотой благоуханной и словно бы не было в том странности какой. Я знала, что случается такое, и в небо взгляд собственный подняла.

Затянутое тучками, оно сперва хмурым показалось, но я-то знала, легко спит оно. Откуда ж показался свет? И пятнышко почвы просохло. Возможно, в нем и кроется ответ на потаенные души вопросы.

И я ступила в круг… Я не забываю, утренние росы неизменно приятны были мне… как ветры злы… как продолжительный зной дневной мучителен… как соки приятно погружают в сны…

И данный дух, как словно бы воздушное пространство наполнен эмоциями неизвестной любви, которая в себя вбирает… меня, парящую над мною… собственными запахами…

Цветы… сейчас передо мною, которыми я только что была… я так прекрасна. Сейчас сорвала я себя, и запах собственный в себя вдыхаю. О, как же я благоухаю…

– Цветок мой ласковый, – голос дивный меня внезапно возвратил в себя, и круг провалился сквозь землю. Аллея сада, цветы, и лишь он и я… – цветок мой ласковый, неземная тебе дарована краса, ты, как неизвестная фея, творишь такие чудеса, которым в мире нет сравненья.

Бывало, видел я виденья броских образов черты, но пред тобой они безлюдны, как безукоризненное творенье, ты превосходишь все грезы

И я смиренно припадаю, – и он внезапно на колено поднялся, – мне честь дарована, я знаю, с тобою быть за то… овал около меня снова засветился, и мир провалился сквозь землю, и снова явился уже вторым.

И я не та, и не женщина, и не цветок уже, а птица, и старый мир передо мной, и я – свидетельница той, им недосказанной былицы…

Алим приготовил всем чай и, как принес чашки, так и стоял, безотрывно слушая Милин рассказ. Саша и Мишар также словно бы окунулись в второй мир и оставались неподвижными. А Мила продолжала:

– А он, избранник мой сердечный, с клинком и в латы облачен. Дерется храбро и легкомысленно, не думая, что обречен, и ожидает мин. отдохновенья.

Снова прерван бой, устали все, торопятся прилечь, он возожженный, сияя, пишет на стене полетом птицы вдохновленный души поющей откровенья:

В твоем полете имеется знаменье. Не всем нам ползать суждено и спотыкаться о каменья, тебя приметил я в далеком прошлом.

Меня ты словно бы защищаешь, ты словно бы бы моя душа: легка, воздушна и летаешь, тобой наслаждаюсь, чуть дыша,

И слух мой песнь твоя ласкает…

Отвлекся он на звук сраженья и ввысь посмотрел:

– Забудь обиду, душа, еще возвращусь я, ты же знаешь…

А я парила, не торопясь, то поле брани облетая: «Я птица, птица, не душа, для чего меня так привечаешь… Душа невидима…»

Свеча… я в бальном платье, по окончании бала. О, как безумно я устала. Летать, парить под звуки вальса. Мельканье лиц … Пространство зала…

Пространство стало необычно, необъяснимо, тонко, зычно. Я в нем во всем растворена, я не дышу, не думаю. Но где же он… Я все теряю…

Как плотна неопределенность… Неизъяснима растворенность…

Мила замолчала, позже уже совсем вторым голосом, словно бы возвратившись из собственного путешествия, сказала:

– Я почему-то не могу отыскать в памяти его лицо. Мне почему-то все время казалось, что я его прекрасно знаю. Было большое количество различных, совсем различных событий. Но неизменно он. А сейчас не могу отыскать в памяти его лицо. И, по большому счету, ничего больше не могу отыскать в памяти. Как словно бы порвалась кинопленка, и лишь мелькают полосы, блики, и ничего определенного.

Саша захлопала в ладоши:

– Класс! Я все видела, о чем ты говорила! Особенно его финал и сражение, о котором ты не упомянула, и, по большому счету, я не слушала, а как бы наблюдала. И лицо его не забываю. Вот это лицо перед нами, – Саша взглянуть на Алима, – везде был он. А ты что, сомневалась? Сообщи, деда, поскольку, действительно, везде они были совместно?

– Раз ты видела, для чего переспрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил Мишар. – Основное, что все логически завершилось и оформилось в тут и по сей день. Сейчас возможно писать хроники на чистом странице. Все прошлые привязки отсечены. Нет, оно, это все, было, но сейчас оно не цепляется за настоящее. Колесо времени сдвинулось с мертвой точки, встряхнуло все события, и они сейчас все равноправны и послушны вам. Вот, что вы выбираете прямо на данный момент, то и имеется.

Любая в том месте карма, она весьма инертна, и она сразу же отстает, когда колесо времени приходит в перемещение. В данный самый момент все неясные значения слов меняют собственный выговор с физического на метафизический. Вот, вслушайтесь в разность звучания: «отстал», «отстань», «проснулся», «проснись», «даешь», «давай», «заводить».

Когда появляется волеизъявление либо нематериально-физический подтекст, мир, в котором обитает слово, сразу же изменяется. Как словно бы происходит уже не само воздействие, а что-то большее. И побуждение к нему, и целеполагание, и целая наполненность чем-то еще. Просто не могу так сходу перевести на простые слова. Но вы все равно почувствовали.

В дверь позвонили.

– К нам гости, – встала Саша, – я открою.

Алим и Мила также встали, словно бы почувствовали, что дело коснется и их.

Мишар отпил глоток чая и весело сказал сам себе:

– Завертелось-таки колесо, завертелось…

Просьба

Все трое вышли на улицу. Гость был и неожиданным, и, к тому же, как бы закономерным в свете последних событий.

– Здравствуйте, – сказала Маридан. – Мне бы поболтать с Алимом, в случае если, само собой разумеется, никто не возражает, – она взглянуть на Милу, после этого перевела взор на Сашу, и продолжила, – напрасно вы день назад не отправились на экскурсию. Было занятно. И вдобавок, сейчас все делятся впечатлениями не столько о прекрасных видах «Долины грёз» и «Источника прозрения», какое количество о необыкновенных видениях, посетивших многих на протяжении сна. Кроме того решили вечером устроить конкурс на лучший рассказ. Лишь работы должны быть в письменной форме. Это писатель один внес предложение и давал слово лучшие поместить в каком-то издании. Желающими поучаствовать в конкурсе были фактически все, кто был на экскурсии. У нас сейчас билеты реализованы на трое суток вперед. Причем по три экскурсии в сутки. Приходите на конкурс сейчас в семь вечера около столовой. В том месте имеется открытая площадка со скамьями. Будет весьма интересно. – Маридан перевела взор на Алима, – так как, мне возможно с тобой поболтать?

– А из-за чего бы и не поболтать, коль в том потребность имеется?

– О, ты уже и стихами заговорил, – Мила также взглянуть на Алима.

Но Саша не дала ей больше ничего сообщить, забрала за плечи и увлекла в дом со словами:

– Да пускай поболтают, коль в том потребность имеется.

И они обе засмеялись.

Алим остался один на один с Мариданой, и некое время они находились без звучно. Наконец она заговорила первой:

– Вот видишь, какой ты нерешительный. А я считала, что ты «тот, что знает», и приготовила к тебе кучу вопросов а также просьб.

– Что означает: «тот, что знает»? Очередная легенда? Либо какая-то умная уловка?

– И говоришь ты, не оставляя сомнений.

– Что означает: «не оставляя сомнений»?

– Вот, как словно бы все перед тобой открыто, и вопрос лишь в том, что забрать, на что взглянуть, в какой очередности преподнести. Вот, мне думается, я на данный момент сообщу, в то время, когда я тебя заметила в первый раз, и ты не удивишься, по причине того, что ты об этом знаешь.

– Так поведай. Сейчас все говорят собственные мечты. Сама так как сообщила, – нежданно для самого себя выпалил Алим.

С большим трудом справляясь со собственными чувствами, осознавая, что без перемещения ей тяжело будет сказать, Маридан протянула Алиму руку и внесла предложение:

– Давай пройдемся мало. Мне так легче будет говорить, – но увидев неловкую заминку парня, она убрала руку и, начав перемещение в сторону моря, добавила, улыбнувшись, – прости, я забыла.

Алим последовал за ней, ожидая рассказа.

– Жизнь моя сейчас стала сера и неинтересна, как словно бы перерыв между двумя действиями увлекательного представления. И я кроме того не знаю, что меня побудило отправиться на море. 14 дней еле выдержала, изо дня в сутки купалась и загорала, а просвета все нет. Решила уже к себе ехать. Вещи собрала, отправилась.

И вот иду я по маленькому прибрежному рыночку, и вижу, как цыганка гадает мужчине по руке. И без того все говорит, что тот стоит в оцепенении и жадно слушает.

Вообще-то, я, как и все, не очень-то им доверяю, а тут так захотелось услышать что-то необыкновенное, и я подошла. Протянула руку. «Что пустую руку протягиваешь, красивая женщина, положи, сколько не жалко, сообщу, что у тебя на лице написано, – услышала я уверенную обращение. Дала денег и ожидаю. – Что ожидаешь, в далеком прошлом пора было приехать. Все тебя ожидают, а ты, словно бы уснула. Дойдешь до конца базарчика, в том месте остановка автобусная. Сядешь на «Приморский», доедешь до конечной и дальше пешком на протяжении берега, пока не дойдешь до лагуны, камнями усыпанной. Это твоя первая остановка.

Отыщешь в том месте раковину необыкновенную, возвращайся на людный пляж, сними поблизости помещение. Обустройся, успокойся, переспи, сон запомни. Заметишь ты в нем собственного суженого, в случае если рассмотришь, и еще одного, «того, кто знает». Это твоя вторая остановка.

На следующий сутки забери сумку, положи в нее всякой дребедени, и раковину также, и ходи всем предлагай, лишь задешево не отдавай. Как заметишь, «того, кто знает», кроме того если не отыщешь в памяти его, все равно осознаешь, по тому, как на раковину он наблюдать будет. Вот тогда поведаешь ему легенду о раковине. И ожидай, что будет. Это твоя третья остановка.

А дальше события сами тебя вовлекут в необходимое воздействие. Основное, не прозевай собственного суженого. Один раз пройдешь мимо, второго раза не представится. Это будет твоя основная остановка. Наблюдай, не проспи, красивая женщина».

Вот, как по написанному, все говорит и торопит. Завела меня. Я все, как по сценарию, и сделала. Другое ты уже знаешь. И вот день назад, вернее, ночью, я еще раз мечтала и отыскала в памяти. Так как я совершенно верно тебя видела между камней в первом собственном видении, просто не запомнила сходу.

– Так ты вся в свете собственном укуталась, и все камень пробудить старалась, а позже еще эта мелочь вся расползаться начала. Ты на неё как зыркнула, она враз и притихла. Не до меня тебе было. Да и я, честно говоря, сдрейфил, притаился. Не каждый день такое заметишь, – снова нежданно для себя выпалил Алим.

Маридан остановилась и наблюдала на него обширно открытыми глазами.

– А я еще, глупая, сомневалась. Но, погоди, это так как мое видение, мой сон, мои мечты. Ты что же, кроме того такое можешь? Тогда я совсем ничего не осознаю. Что же это происходит? Значит это не сны, а какая-то другая действительность? Как же во всем этом разобраться?

– Я и сам не совсем готов к такому и не знаю, удастся ли во всем разобраться. А, может, возможно легко этим жить. Жить без перерывов и антрактов, как ты говоришь. Так какие конкретно у тебя были ко мне вопросы?

– Уже никаких. Ты их лишь больше рождаешь, – задумчиво проговорила Маридан, смотря на море, к которому они подошли. – Не смотря на то, что, нет, один вопрос я тебе задам. Тот, что меня в далеком прошлом интересует. Вот, сообщи, «тот, что все знает», так как действительно, что в имени человека сокрыто довольно много и прошлого его, и будущего, легко все весьма сжато, и нужно суметь еще отыскать к нему ключик. Но я умная, я желаю воспользоваться подсказкой «того, кто все знает», пускай это будет мой ключик. Сообщи, что означает для меня мое имя?

Алим опоздал ничего поразмыслить. Ответ рождался сам собою и прямо на данный момент.

– Воображаешь, в то время, когда ты появилась, твоя мать решила назвать тебя Мариной, потому как ей перед родами все время снилось море. А папа пошутил: из-за чего «на», лучше «дай». Маридай будет через чур открыто и ранимо, тогда уже лучше Маридан. В этом имени заложена данность, незыблемость, соответствие высшей воле. На том и порешили.

А, в случае если глубже, то в твоем имени для тебя имеется запись твоего назначения. «Дан» – это и посвящение, это и синтез «дай» и «на», это и их завершенность, и их совершенство. А ведь у тебя имеется источник прозрения. Я не могу тебе все разложить по полочкам. Это вытолкнет тебя из действа в перерыв. Ты так как этого не желаешь? Я и так много сообщил.

– Алим, ты и так много сообщил, и без того легко. И я, действительно, не желаю в перерыв. Прощай, «тот, что все знает».

Маридан поцеловала его в щеку, и, не оглядываясь, весело побежала на протяжении берега…

У Алима у самого было большое количество вопросов.

«Кто бы мне имел возможность так легко все поведать и растолковать», – думал он. Вопросы, как снежный ком, обрастают все новыми и новыми по мере продвижения вперед. И, что самое занимательное, в то время, когда появляется возможность разобраться в ветхих вопросах, то их значимость теряется перед возможностью поставить новые. Действительно, говорят, что верно поставленный вопрос содержит в себе девяносто процентов ответа. Нужно обучиться верно задавать вопросы. Это ответственное уровень качества в жизни.

Алим планировал еще воспользоваться приглашением кота и побывать в «Равнине мечт» до отъезда. Сейчас он принимал это приглашение действительно. Но нужно было предотвратить девчонок. Не смотря на то, что сейчас они смогут неправильно истолковать его поход. Вот все так имеет минусы и свои плюсы.

Для чего приглашал?

– Как-то скоро вы договорились, – встретила его Мила, – весьма интересно, о чем может просить юная, увлекательная, предприимчивая женщина у несложного отдыхающего. Либо это секрет?

– Да что ты ему вольно дышать не даешь, – заступилась Саша, – для мужчин свобода – это чуть ли не основная потребность в жизни. Без нее они не смогут развернуться. В тесноте они именно в обиде.

– А для дам любопытство – чуть ли не первая потребность, потому как они стоят на страже порядка и безопасности, – парировала Мила, – и ничего я не стесняю его свободу, легко весьма интересно.

– Как-то весьма интересно вы обо мне рассуждаете, укладывая вещи в сумки, как словно бы решаете, имеется мне в том месте место либо нет. А меня, кстати, сейчас еще к себе домой приглашали. А Маридан желала значение собственного имени.

– Ну да, а ты у нас уже эксперт по именам, – не ослабляла хватки Мила, – и сейчас тебя пригласили к себе домой.

– И ничего не сейчас, и вдобавок утром, в то время, когда ты меня начала будить, мне именно кот снился. Опоздал он что-то поведать, так и прямо внес предложение: «Заходи днем, в противном случае так как уезжаешь сейчас».

– Это куда же он тебя пригласил? – заинтересовалась Саша.

– В «Равнину мечт».

– И ты, действительно, отправишься?

– Желаете, имеете возможность пойти со мной.

– Нет, я уже пребывала. Сходите вдвоем с Милой. – Саша сделала вывод, что так будет лучше, и, дабы подтолкнуть Милу к согласию, добавила, – А я с Мишаром пообщаюсь.

Мила застегнула сумку и нежданно спокойным голосом сказала:

– Ну, отправимся, послушаем, что тебе кот желал еще поведать. В противном случае так как еще чего удумаете напоследок. Вы так как стоите друг друга.

Ситуация разрядилась, и все трое радовались, любой думая о собственном.

– Раньше ты не очень-то обожал ходить, – увидела Мила, в то время, когда они шли на протяжении берега. Она держала его под руку, море было страно нормально. Чайки отбегали в сторону, позже залетали наперед и ожидали-зазывали гостей, после этого снова отбегали в сторону. Легкий ветерок обдувал их всегда, когда становилось жарко. На горизонте показывалось рыболовецкое судно.

– Ты подмечаешь, как сейчас все около приветливо, нормально, бездвижно-лениво, как словно бы устало от отечественного присутствия и радуется, что мы уезжаем? – продолжила она.

– Может, легко мы выполнили собственную программу, и нам надеется выходной.

– Тогда для чего тебя кот приглашает?

– Может, проститься и чем-то порадовать на прощание. Если бы знали, что отдохнуть не дадут, забрали бы собственный задание. Поди, уже и выполнили бы его. А сейчас нужно будет все спешно нагонять.

Что это ты о работе начал думать? Не получилось морем насладиться? Давай искупнемся. – Мила потащила Алима в воду, отпустила его руку и поплыла.

Алим стоял по пояс в воде. Одежда все равно уже намокла, и он поплыл за ней. Мила повернулась к нему, окатила его водой и поплыла на протяжении берега. Алим так скоро плавать не умел и исходя из этого развернул к берегу. Но в то время, когда он выбрался на берег, Мила также уже вышла из воды, но значительно дальше. Она шла в сторону «Равнины мечт». Алим постарался ее догнать, но она ускорила ход и побежала.

Так, по одному, они и добрались до камней лагуны.

– Где же твой кот, либо ты его особым заклинанием вызываешь, либо музыкой, как факир змею? – спросили Мила.

– Нет, все значительно несложнее, – отшутился Алим, что и сам не осознавал, как возможно встретиться с котом. Неужто тот просто так выйдет из-за камня и заговорит людской голосом, как в сказке? Что-то не весьма в это верится. Значит, чего-то он недопонял в приглашении:

– на данный момент сядем, отдышимся по окончании твоих гонок по распутью, – продолжил он, – закроем глаза и будем мечтать. Это же «Равнина мечт».

– Ох, и выдумщик ты. Наблюдай, в случае если обманываешь, будешь наказан недоверием. И назад будешь нести меня всю дорогу на руках.

– Я с наслаждением, – улыбнулся Алим, – разреши только отдышаться.

Он присел около камня и не торопясь осматривал видимую часть берега и моря. Мила присела рядом, и, оценив занятие Алима, уточнила:

– Что, воображаешь, сколько столетий наслаждался этим видом истукан? Давай уже, закрывай глаза, весьма интересно, чем желает поделиться твой кот.

«Вот влип, – поразмыслил Алим и закрыл глаза, – где же ты, умник, для чего приглашал

– Во-первых, не умник, а ученый, а во-вторых, я и не сомневался, что ты сам додумаешься, а в третьих, нравится мне, в то время, когда вы вдвоем, вы тогда с закрытыми глазами любое ответ находите, наподобие как, кстати.

Алим открыл глаза. Кот, будто бы ничего не случилось, чертил что-то на песке, а Мила наблюдала то на него, то на Алима.

– Повезло тебе, придется собственными ногами назад топать, а я думала, фантазируешь ты, – сказала она.

– Вот, привезли вы ключи и забыли о них, – продолжал кот, – а Мишар все пробует с их помощью игру дотянуться и не получается у него. Вот я и решил воспользоваться своим же инструментом. В противном случае все ходят тут, мечтают, а я-то чем хуже. Отправился к источнику, воды напился, лег на камень и говорю: желаю, как все. Оказалось, сам не ожидал. Лишь все выходят ко мне на третий этаж, а я с третьего на пятый попал, к тому же в щелочку на шестой посмотрел: в том месте она, неугомонная, в том месте. К чему-то подготавливается. Вот и решил предотвратить. Мы так как сейчас с вами, наподобие как, заодно. А что если она на меня наезжать удумает, так, не считая вас, и на помощь-то некого позвать будет.

Кот все чертил, да причитал.

– Вот у тебя привычка: со средины собственных мыслей говорить начинаешь и думаешь, что все ясно всем. Давай как-то уж по порядку, – прервал его Алим.

– Да, вот же, пробую все по полочкам разложить. Не забывайте, как вы посредством одного всего ключа имели возможность в игру выходить? Со мной познакомились? Ключ тот именуется «Амфир». Что он свидетельствует и как трудится, я вам говорить не буду, сами разберетесь. Это один момент.

Позже ты, Алим, видел, как игра спешно эвакуировалась через кубичную форму, и следы собственные заметала. Затем она еще вестника собственного присылала, но без толку. И все, ушла, пропала. Скинула собственную нижнюю часть, как шелуху ненужную, и меня вместе с ней да и архивариуса также списала. Это второй момент.

– Так что же, это мы не в игре, нет ее сейчас? – спросил Алим.

– Не перебивай, имей терпение, – продолжал кот. – Вы привезли второй ключ, от Эль Карима, что так и именуется «Илкарим». Ключ данный вскрывает дверь третьего этажа мироздания. Он открыл вам доступ, не буду говорить к чему, сами додумаетесь, но и в том месте нет никаких следов игры. Вам-то это ни о чем не говорит, а вот Мишара это озадачило. Это третий момент.

Примерил он собственный, третий ключ, «Лотсерп». Лот серпа по остроте собственной близок к «лезвию бритвы», лишь то – путь прохождения, а это – ключ от двери четвертого этажа. И данный ключ ничего не дал. Нет ее и в том месте, игры. И вот тут дедушка ваш додумался, что этажей-то не три, а большое количество, и, значит, ключей – также. Так вот, следующий ключ хранится неким Кинь Ли, и также у дуба, и именуется он так же «Киньлидуб». Лишь вот, путь к нему я вам указать не могу. Должны сами отыскать. Это пятый момент, – кот замолчал.

– Как же пятый, в случае если четвертого не было, – с большим удивлением подметила Мила.

– По причине того, что я опоздал предотвратить вас, что по окончании пятого момента я обязан ответить на любой ваш вопрос, а если не знаю ответа, обязан вместе с вами его искать. Вот давал предупреждение же: не перебивайте. Сейчас поведаю вам четвертый момент, а дальше уже без меня. Прямо-таки, гора с плеч. Так мне не хотелось снова с игрой видеться.

Так вот, и я, и архиватор, и вы отделены от своих верхних частей, без которых нет доступа на верхние этажи. Это и имеется четвертый момент. Я ответил на ваш вопрос, – кот подпрыгнул от эйфории и промяукал. – Прощайте, многие века неволи, и, здравствуйте, свободные столетия!

Своим прыжком кот поднял столб пыли, и Алиму с Милой было нужно не обращать внимания. В следующий момент кота уже не было. Море так же, как и прежде было нормально. Разбросанные по берегу камни поблескивали на солнце, и никаких мыслей в голове.

– И вот, сообщи сейчас, правду он сказал либо лгал, союзничек ученый? – первым заговорил Алим.

– Я так осознаю, что нам в данной лагуне делать больше нечего, тем более, что вон тот катер, думается, везет ко мне туристов, – увидела Мила.

– Ну, что ж, встречай гостей, свободная часть самого себя, – улыбнулся Алим, подымаясь и направляясь к себе.

– Это ты про что только что? – спросила, догоняя его Мила.

– А я и сам не знаю. Он ученый, вот пускай и думает. Сам же про какую-то отделенность сказал. Так еще, основное, «все вы отделены…»

А про ключи, я так думаю, Мишар сможет нам что-то прояснить, раз он этим вопросом занимался. А что, прикольно: мир, как строение со множеством этажей, и на каждом что-то происходит, и не каждый имеет ключи, дабы шастать по этажам…

А что, я придумал наименование новому миру: «Хитросплетение вопросов». А что, самый плодовитый. Какой вопрос ни затронешь – он рождает множество новых…

Ищи сейчас какого-либо китайца, позже окажется, француза, нет, француз уже был, пускай лучше бразильца. Получается, какая-то дружба народов…– бормотал он.

Мила чуть отстала от Алима и позволила ему выговориться. Так незаметно и дошли до дома Мишара.

Растворимость


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: