Некоторые пояснения к тексту работы «почему провалились рыночные реформы в странах снг?»

1. Стиль. Стиль изложения в настоящей работе не есть отвлечённым. Это и ясно – писалась не диссертация. Создатель прежде всего ставил собственной целью светло и доходчиво растолковать сущность экономических задач и проблем, существующих на сегодня, людям, не имеющим экономического образования и не владеющим особой экономической подготовкой. Работа запланирована на самый широкий круг читателей, а не только на экспертов в сфере экономики.

Создатель посчитал целесообразным применять вольный стиль изложения, как более подходящий с целью достижения указанной цели. С этим же связано и определённое «разжёвывание», которое может показаться чрезмерным, но в конечном итоге есть нужным, в случае если учесть, что предполагаемый читатель не ориентируется в вопросах экономической теории и не обладает особой терминологией. Из этих же мыслей создатель отказался от перегружения работы таблицами, математическими формулами и графиками, каковые для широкого круга читателей смогут быть не всегда понятны.

2. Определения. В работе даны определения таких понятий как «рыночная экономика», «нерыночная экономика», «рыночные отношения», «нерыночные отношения», в других случаях определения столь чёткими не являются. Так, создатель пишет: «…Экономику возможно осознавать как характерную для какой-то страны сумму производств, производящих какую-то продукцию для личного потребления людей либо иных целей, с объединяющими эти производства инфраструктурными и иными связями, с обслуживающими производствами и находящимися во сотрудничестве между собой либо фирмами других государств». Как это осознавать?

В этом случае, как и в некоторых вторых, употребляется логический приём, что называетсяостенсивное определение (от лат. ostendo – «показываю»). Остенсивное определение – это определение, устанавливающее значение термина путём демонстрации предмета, обозначаемого этим термином. Дело в том, что существуют предельно широкие категории, каковые не поддаются определению стандартными способами. Их фактически нереально формализовать. Это, к примеру, такие понятия как «сложная совокупность», «несложная совокупность», «множество» и целый ряд других, без применения которых развитие современной науки нереально, но которым стандартными способами дать определение очень затруднительно. В этих обстоятельствах и употребляется остенсивное определение. Потому, что понятия «рынок», «рыночные отношения», и другие, относятся как раз к таким предельно широким категориям, создатель, дабы выделить и обозначить их, счёл целесообразным прибегнуть как раз к остенсивному определению.

3. Повторения. Может сложиться чувство, что в течении всей работы всегда повторяется одно да и то же. Это не верно. Легко в виду сложности неприятности приходится разглядывать одинаковые предметы с различных сторон, с целью дать о них максимально полное представление.

4. Предложения. Предложения по настоящему реформированию экономики бывшего СССР, строго говоря, не являются полностью новыми. Такие же либо схожие предложения делались в далеком прошлом и многими. Вопрос в том, как эти предложения были аргументированы. Авторы, каковые ранее делали подобные предложения, в большинстве случаев, исходили или из идеологических мыслей, или из общего понимания и своего опыта экономических неприятностей, или из анализа положения в отдельных отраслях, или из одного, другого и третьего в один момент. Благодаря этого их, не смотря на то, что и очень квалифицированные, советы, как думает создатель настоящей работы, не звучали достаточно убедительно. Создатель уверен в том, что верное использование системного подхода к анализу западной и постсоветской экономики и введение в экономическую науку понятий «твёрдая экономическая совокупность», «эластичная экономическая совокупность», «неравновесная экономическая совокупность», «асимметричная экономика» и др., даёт в руки исследователей нужные инструменты, разрешающие им на большом растоянии продвинуться в собственных изысканиях и являются тем ранее недостающим звеном, которое нужно для обоснования использования на практике теоретических конструкций.

Кстати говоря, это окажет помощь избавиться от множества предрассудков, например, от нелепого предрассудка, что, якобы, в мире вероятна лишь одна экономическая совокупность – западная (рыночная, эластичная и равновесная), а те экономические совокупности, каковые на неё не похожи, имеется «отклонение» от некоей «нормы». Аналогичной «нормы» по большому счету не существует.

5. Сущность. Сущность настоящей работы, в неспециализированном-то, содержится в том, что даны определения рыночной и нерыночной экономики, рыночных отношения и нерыночных взаимоотношений, рынка и не-рынка, а также в том, что предложена концепция асимметричной экономики. Все выводы, следующие из предложенных определений, при наличии определённой соответствующих знаний и подготовки, легко поддаются проверке.

6. Терминология. Определённые трудности появляются с обозначением тех либо иных предметов либо явлений, видящихся в современной экономике. Как указывается в работе, принятая на сегодня терминология есть не во всём адекватной, потому, что создавалась в далеком прошлом и только для эластичной равновесной экономической совокупности. Представляется неоспоримым, что на повестке дня стоит разработка новой терминологии, которая разрешила бы избежать путаницы в обозначении разнокачественных явлений. Такая терминология, к примеру, обязана различать борьбу как борьбу за конкуренцию и долю рынка как чёрта экономической структуры, рост стоимостей, который связан с инфляцией (фактически инфляцию) и рост стоимостей с инфляцией не связанный (как у нас, в то время, когда стоимость повышаеться, но денег для покрытия потребностей экономики не достаточно), обозначать определённым термином те явления, каковые в эластичной равновесной экономической совокупности по большому счету не видятся и т.д. Нужно по большому счету отказаться от применения выражения «рыночная экономика» в силу его размытости и крайней нечёткости и сказать сходу о эластичных, твёрдых, равновесных, неравновесных экономических совокупностях и т.д., дабы сходу светло обозначать круг разглядываемых неприятностей и не создавать затруднений с тем, что фактически понимается под тем либо иным термином.

7. Автаркия. Может появиться чувство, что концепция асимметричной экономики предполагает лишь автаркическое, замкнутое на себе развитие. Это неверно. Асимметричная экономическая совокупность также может интегрироваться в мировую экономику, но интегрироваться как раз как твёрдый фрагмент, не пробуя перестроить собственный хозяйственный организм на другой лад, коль не так долго осталось ждать это по большому счету нереально. И мы также можем учавствовать в интернациональном разделении труда, нужно лишь создать настоящую концепцию: как это сделать. Никакое наращивание сырьевого экспорта, как мы уже имели возможность убедиться на своём же собственном опыте, не ведёт к ответу отечественных неприятностей; отечественные неприятности по большому счету нереально решить за счёт экспорта ресурсов. Отечественный метод интеграции должен быть основан таковой стратегии, при которой экономика функционирует на тех правилах, каковые имманентно свойственны ей, а экспортно-ориентированные производства либо совместные фирмы выделяются в особенный сектор экономики. Чтобы учавствовать в интернациональном разделении труда не обязательно пробовать изображать из себя Запад. Нужно искать настоящие ответы, а не заниматься бездумным и безответственным подражательством.

Опыт Китая и некоторых других государств в этом отношении прекрасно известен. Кстати, что-то подобное делается и в Японии, где для производства продукции на экспорт строят особые фабрики и создают особые технологические линии. Такая организация экономики у японцев считается нормой. Так, Акио Морита, руководитель и основатель широко известной компании «Сони», в своё время ознакомился с опытом китайский реформ, имел долгую беседу с Дэн Сяопином и указал ему на те неточности, каковые сначала, по неопытности, допускали китайские начальники: «…Они кроме этого сохраняли надежду получить зарубежную валюту путём вывоза товаров, сделанных для внутреннего рынка на новых фабриках. С отечественной точки зрения это казалось такой элементарной неточностью, что об этом не необходимо сказать серьёзно. Я указал на то, что если они желают создавать потребительские товары для китайского населения, к примеру, телевизоры, электробытовые товары и радиоприёмники, то те должны быть несложными, утилитарными и экономичными. Они должны быть приведены в соответствие с местными условиями, например, с сетевым напряжением, и владеть повышенной надёжностью, дабы выдерживать влажность и жару в одних районах и холод и сухость в других. Эти товары, сообщил я, должны быть такими, дабы их было легко отремонтировать, не должны потребовать громадного ремонта, по причине того, что в случае если им удастся обширно распространить товары, им нужно будет пережить тяжёлое время, создавая сеть обслуживания для таковой огромной части земного шара. Это значит, что такие товары должны быть сконструированы с громадным запасом прочности и выходить с завода полностью готовыми и проверенными на надёжность. Если они вправду желают обеспечить собственный народ, будет нужен контроль качества…

Вам направляться осознать, сообщил я им напоследок, что такие прочные и простые товары ни при каких обстоятельствах не будут конкурентоспособными на высокоразвитых рынках свободного мира, где потребителей интересуют другие свойства товаров. Создавать на одном и том же заводе товары для внутреннего рынка и для экспорта нереально». (Акио Морита. «Сделано в Японии». Пер. с англ. – М.: Прогресс, 1993.)

Приблизительно в этом же духе высказывается и французский экономист Жак Сапир: «Не нужно забывать, что промышленные удачи стран Дальнего Востока, будь то Япония либо НИС, достигались на относительно дешёвых внешних рынках и на закрытых крепкими засовами внутренних рынках» (Жак Сапир. «международные отношения и Мировая экономика» №11, 1992 г.).

8. Денежная совокупность. Не хватает осведомлённому читателю смогут показаться неожиданными мысли по поводу необходимости приведения отечественной денежной совокупности в соответствие со структурой отечественной экономики. Но в конечном итоге дискуссия о специфике денежной совокупности экономики бывшего СССР (неравновесной экономической совокупности) не нова – она растянулась на многие десятилетия.

«…На начальной стадии становления советской экономической совокупности главная дискуссия шла… по вопросу о применимости к ней теории трудовой цене… В 1920 – 1921 гг. среди советских экономистов велись дискуссии о введении неденежной меры трудовых затрат… В январе 1941 г. при участии Сталина в ЦК ВКП (б) произошло обсуждение макета книжки по политэкономии. А. Пашков отмечает «проходившее красной нитью через целый макет отрицание закона цены при социализме, толкование товарно-финансовых взаимоотношений лишь как внешней формы, лишённой материального содержания, как калькуляции затрат учёта и простого орудия труда предприятия»… [Сталин] на том заседании давал предупреждение: «В случае если на все вопросы станете искать ответы у Маркса, то пропадёте. Нужно самим трудиться головой»…

Сталин, по всей видимости, интуитивно ощущал неадекватность трудовой теории цены тому, что реально происходило в хозяйстве СССР. Он сопротивлялся твёрдому наложению данной теории на действительность, но сопротивлялся неявно и нерешительно, не имея для самого себя окончательного ответа. В феврале 1952 г., по окончании дискуссии нового макета книжки (оно прошло в ноябре 1951 г.), Сталин встретился с группой экономистов и давал пояснения своим замечаниям. Он сообщил, в частности: «Товары – это то, что вольно продаётся и покупается, как, к примеру, хлеб, мясо и т.д. Отечественные средства производства запрещено, по существу, разглядывать как товары… К области товарооборота относятся у нас предметы потребления, а не средства производства».

…В «Экономических проблемах социализма» Сталин сообщил пара туманно, но однако достаточно определённо: «При отечественных нынешних условиях… закон цены не может быть «регулятором пропорций» в деле распределения труда между разными отраслями производства»… Сталин предотвратил о непригодности трудовой теории цены для объяснения советского хозяйственного космоса в целом. По окончании смерти Сталина тех, кто пробовал, по выражения Чаянова, разрабатывать «личную» политэкономию советского хозяйства как нетоварного, загнали в угол, не смотря на то, что дискуссия иногда вспыхивала, пока давление «рыночников» не соединилось с заинтересованностями партийно-национальной номенклатуры и не стала причиной реализации всей «программы Горбачева – Ельцина» (Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. Книга первая. От начала до Великой Победы. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2002 г.).

Как видим, первые дискуссии по указанному вопросу начались с самого момента создания нового и зарождения государства новой, невиданной в истории экономической совокупности. Уже Сталин, как практик, ощущал, что сложившаяся в СССР денежная совокупность кардинально отличается от денежной совокупности государств Запада, но растолковать обстоятельств этого не имел возможности, что неудивительно, в случае если учесть , что сама экономическая совокупность страны в то время ещё не до конца сформировалась (помешала война), а экономическая наука очевидно отставала от настоящих процессов (но, она отстаёт и по сей день).

Новое ухудшение полемики по этому вопросу было связано с экономической реформой 1965-го года («реформа Косыгина»). Как раз тогда, в 1965-м году были приняты решения, каковые в конечном счёте стали причиной «застою» и направили экономику по тупиковому пути.

«…27 сентября 1965 года, речью предсовмина СССР Алексея Косыгина на Пленуме ЦК был дан старт «косыгинской реформе». Спустя два дня вышло распоряжение, запустившее реформу… С высоты сегодняшнего дня полностью разумеется, что «реформа Косыгина», подталкивающая директоров фирм к практически рыночному поведению, но в отсутствие рынка, была обречена на провал. Казалось бы, во экономика и 1960-второй половине всё-таки отправилась в гору и официальные показатели роста были высокими. Частично это было связано с реформами, но по оценке авторитетных экономистов… рост был спровоцирован инфляционным разогревом…» («Известия», 27 сентября 2005 г.).

«Реформа 1965 г. частично вернула роль прибыли в… экономике, наделив её оценочной и стимулирующими функциями, которых она ранее была лишена. Предполагалось, что в случае если фирмы смогут переводить часть прибыли в собственные фонды поощрения, то это примет решение проблему стимулирования труда, обеспечит понижение издержек производства и заинтересует коллективы в напряжённых замыслах. Но произошло иное. Случилась сшибка элемента рыночного механизма с механизмом планомерного ведения хозяйства. Фирмы купили стимул к погоне за удачной продукцией вопреки распоряжениям центра и общественным интересам. Связи между органами и предприятиями, планирующими их работу, ослабли, и в отношениях между ними появилось постоянное напряжение, переходящее временами в конфликт. Экономика стала менее управляемой. Начался и начал нарастать процесс её дезорганизации. Появился затратный хозяйственный механизм, в котором затраты получили статус результата.

…Это решение означало смену курса: в случае если раньше мы двигались в сторону ослабления товарно-финансовых взаимоотношений, то сейчас пошли в противоположном направлении – к усилению их роли. Многие учёные уже тогда давали предупреждение о негативных последствиях для того чтобы решения. Но их предупреждениями пренебрегли»(Якушев В.М. Не разрушать, а созидать. – в сб. Альтернатива: выбор пути. М.: Идея, 1990).

Кратко говоря, реформа 1965-го года в первую очередь начала расшатывать как раз денежную совокупность страны, а за ней и всю экономику. Барьер между наличными и безналичными (счётными единицами) деньгами, что раньше жёстко сохранялся, начал ослабевать, т.е. то, что служило только целям учёта, начало преобразовываться в средство обращения! Это начало сближать функции денег в экономике СССР с теми функциями, какие конкретно они делают в государствах Запада, т.е. денежную совокупность неравновесной экономической совокупности стали пытаться вынудить трудиться на правилах совокупности равновесной. Негативные последствия не вынудили себя продолжительно ожидать. На руках у населения и на квитанциях фирм начала накапливаться необеспеченная финансовая масса. Хозяйственные единицы были заинтересованы не в повышении выпуска продукции, а в наращивании прибыли, начала увеличиваться дезорганизация хозяйственного механизма и т.д. В следствии к началу 80-х годов перед страной во целый рост поднялась неприятность налаживания разбалансированной экономики. Решения, нужные для этого, но, не были отысканы.

Снова вопрос о денежной совокупности экономики бывшего СССР начал дискутироваться с началом «перестройки». «Перестройку» экономисты, владеющие более высокой квалификацией, чем «реформаторы», сходу назвали «ухудшенным изданием года 65-и реформы». Но заданный тогда очевидно ошибочный курс длится до сих пор. И, по всей видимости, не будет прекращаться до полного провала.

«Тяга к разобществлению появилась у нас ещё в середине 60-х годов. Не смотря на то, что возможности страны были тогда громадны, но имелись и «узкие места», сказывалась узнаваемая неопределённость позиций в прошлом политическом управлении. Реформа 1965 г., быстро созданная, делала упор на устранение избыточной регламентации работы фирм, увеличении роли финансовой ориентации. Это была по существу ставка на усиление и прибыль материальной заинтересованности… Практически неприятности улучшения совокупности планирования оставались в тени, побеждали чисто прагматические мысли о тех либо иных стимулирующих рычагах… Ещё в 1965 г. начиналось то, что мы на данный момент именуем застоем, не смотря на то, что в действительности было только постепенное падение эффективности производства… Уже с 1987 г. верх забрал курс на второе, ухудшенное издание реформы 1965 г. с теми же лозунгами полного хозрасчёта фирм, самофинансирования, погони за прибылью, оптовой торговли… Итог известен… Экономический центр теряет (либо отдаёт) рычаги управления экономикой. Длится ставка на неограниченные возможности локальных эгоистических заинтересованностей» (Ерёмин А.М. Собственность – база экономики, всего публичного строя. – в сб. Альтернатива: выбор пути. М.: Идея, 1990).

Наконец, ужасный опыт, что поставили «реформаторы» над экономикой бывшего СССР подвёл линии под затянувшейся дискуссией и на практике доказал: денежная совокупность неравновесной экономической совокупности вправду не может быть такой же, как и у совокупности равновесной.

При попытке перевода её на функционирование на базе настоящих, обеспеченных товарной массой денег, финансовая масса до для того чтобы уровня, при котором совокупность делается нежизнеспособной. И всё! И никакой «рыночной экономики»! А попытка восполнить дефицит средств за счёт наращивания финансовой массы в обороте ведёт кроме того не к инфляции, а к таковой непонятной (на первый взгляд) обстановки, в то время, когда финансовая масса всегда возрастает, а денег в экономике всё равняется ни на что не достаточно.

на данный момент мы стоим перед необходимостью восстановления обычной для отечественной экономики денежной совокупности, т.е. перед необходимостью приведения денежной совокупности в соответствие со структурными чертями отечественной экономической совокупности.

От попыток экономических реформ к глубокому финансовый кризису


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: