Некоторые замечания о лечении

В собственных прошлых работах я показывал, что больной, в особенности нарциссический больной с антисоциальными чертами, больше всего ненавидит то, что он в громаднейшей степени сохраняет надежду получить от терапевта — неизменную преданность ему. Больной ненавидит кроме этого (потому, что он ей питает зависть к) творческую свойство терапевта, выражающуюся в попытках осознать больного и передать ему собственный познание. Усталость аналитика, чувство, что его упрочнения израсходованы зря, чувство, что больной чудовищно неблагодарен, может привести к контрпереносу, что сохранит либо кроме того замаскирует действия вовне больного, высказывающие его зависть и ненависть.

Терапевт может постараться избегнуть этого разочарования, эмоционально отстранившись от больного. Восстановление самообладания терапевта может стоить ему внутренней капитуляции, что больной, и это неудивительно, довольно часто принимает и легко переносит, потому, что верно чувствует как поражение терапевта. В следствии появляется фальшивое равновесие, при котором поверхностное дружелюбие затмевает паразитический темперамент терапевтических взаимоотношений.

Либо терапевт может войти в альянс с процессами расщепления больного, облегчая перемещение агрессии куда-то в второе место и поощряя создание псевдотерапевтического альянса, снабжающего поверхностно дружелюбные отношения в переносе.

Второе ответ, довольно часто выбираемое терапевтом, пребывает в том, дабы принять в себя агрессию больного при полном осознании того, что происходит, но без обнаружения пути превращения этого действия вовне в трудящиеся интерпретации. Такое развитие, напоминающее мазохистское подчинение неосуществимому больному, довольно часто выбирается терапевтом в полной мере сознательно, поскольку он уверен в том, что при достаточной любви очень многое возможно излечить. Подобное мазохистское подчинение больному довольно часто сопровождается постоянными агрессивными действиями вовне в контрпереносе, или прогоняющими больного, или бессознательно провоцирующими его уйти.

Но самая вероятной есть обстановка, в то время, когда терапевт, кроме того умелый, начинает колебаться в собственной внутренней позиции сутки ото дня, от сеанса к сеансу, от попыток аналитического разрешения активирующейся неприязни в переносе до ее игнорирования и избегания. Эти естественные колебания отражают настоящее компромиссное образование, разрешающее терапевту отойти в сторону и оценить последствия собственных разных вмешательств и дающее ему передышку, пока он снова не возвратится к активной интерпретативной позиции.

В любых ситуациях, как я полагаю, крайне важно диагностировать вторичные защиты против неприязни на самый патологическом краю спектра агрессии в переносе — т.е. развитие антисоциального либо психопатического переноса. Сознательное либо бессознательное разрушение больным всех взаимоотношений, в особенности терапевтических, должно всегда прослеживаться, наряду с этим терапевту направляться всецело осознавать, что подобное прослеживание, быть может, приведёт к переключению снаружи спокойных психопатических взаимоотношений переноса на не легко параноидные и активирует сильнейшую неприязнь в переносе. Обычные функции супер-Эго аналитика, его моральная, но не морализаторская позиция, будет восприниматься больным с антисоциальными тенденциями как критика и разрушительные нападки.

Принципиально важно трактовать параноидные реакции больного как часть интерпретаций антисоциального переноса в целом. Такая интерпретация может звучать приблизительно следующим образом: У меня появляется чувство, что в случае если я укажу вам, что я считаю (то либо иное ваше поведение) проявлением вашей глубокой потребности уничтожить (определенные отношения), вы истолкуете мое замечание как мое наступление на вас, вместо попытки оказать помощь вам осознать то, что я считаю серьёзным нюансом ваших затруднений сейчас.

В случае если случилось переключение переноса с в основном антисоциального на параноидный, продемонстрирован простой технический подход к тяжелым параноидным регрессиям, способ и характер применения которого я обсуждаю потом. на данный момент я лишь желал бы выделить необходимость открытого признания перед больным, уверенный в параноидном искажении действительности, что терапевт видит действительность совсем в противном случае, но с уважением относится к временной несовместимости восприятия пациента и своего восприятия. Иначе говоря психотическое ядро переноса идентифицируется, ограничивается и терпится перед тем, как будет предпринята какая-либо попытка разрешить его при помощи интерпретаций. В большинстве случаев лишь на продвинутых стадиях лечения больных с тяжелой психопатологией может иметь место интеграция идеализированного и преследующего интернализованных объектных взаимоотношений, при соответствующем переключении параноидного переноса на депрессивный — т.е. происхождении у больного эмоций вины, озабоченности страшными последствиями желания и агрессии компенсировать ущерб для психотерапевтических взаимоотношений.

В том месте, где садистские элементы самый выражены, принципиально важно дабы больной понял собственный наслаждение от неприязни. Для этого нужно, дабы терапевт был способен эмпатически ощутить то наслаждение, которое подразумевает агрессия больного. В то время, когда отношения власти становятся главным вопросом в переносе и неприязнь начинает выражаться как чрезмерная потребность в утверждении автономии и своей власти, анализ этого нюанса переноса в большинстве случаев облегчается тем фактом, что в него включаются простые анально-садистские компоненты, и терапевт имеет дело с более здоровым краем спектра психопатологии агрессии.

Еще раз отмечу, что самые нежелательными больными являются те, у кого интенсивная агрессия сочетается с глубокой психопатологией функционирования Супер-Эго, так что внутренние ограничители против страшного отыгрывания агрессии теряются, и терапевт может реально беспокоиться, что освободившиеся разрушительные силы смогут превзойти возможности лечения, направленного на их удержание. Это относится к некоторым больным с синдромом злокачественного нарциссизма и, по всей видимости, есть основной обстоятельством того, что антисоциальные личности в чистом виде не поддаются лечению психоаналитического типа. Принципиально важно, дабы терапевт испытывал достаточное чувство безопасности, дабы анализ замечательных агрессивных сил не создавал нового риска для других людей и пациентов, среди них и самого терапевта. Настоящая оценка таковой возможности и реалистическое структурирование обстановки лечения для защиты больного, других людей и терапевта от чрезмерных и страшных возможно необратимых последствий агрессивных действий вовне являются предварительным условием успешной работы в данной области.

Замечания Посторонних Людей Ребенку — Часть 2. Возможно ли Делать Замечания Чужим Детям? | Family is…


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: