Неопозитивизм. венский кружок. принципы верификации, физикализма, толерантности.

Идеи логического атомизма Рассела — Витгенштейна позитивисты «Венского кружка» трактовали, продолжая традицию эмпириокритицизма. Они выяснили атомарные факты как эти яркого наблюдения, как чувственные восприятия субъекта, фиксируемые в языке. В качестве для того чтобы языка были выделены так именуемые протокольные предложения. В научной практике результаты наблюдения за изучаемым объектом либо явлением фиксируются в протоколах наблюдения (из этого и наименование «протокольные предложения»). Это предложения типа: «на экране прибора наблюдалась точечная вспышка»; «зафиксировано изменение цвета раствора в пробирке», и без того потом.

Сначала неопозитивизм думал, что протокольные предложения составляют эмпирический базис науки. И в случае если эмпириокритицизм полагал, что таким базисом являются чувственные восприятия познающего субъекта, наблюдателя, то неопозитивистами была внесена корректировка — это чувственные эти, выраженные в языке. Языковая форма снабжает интерсубъективность чувственных данных, что разрешает избежать парадоксов солипсизма, с которыми всегда сталкивался эмпириокритицизм.

Первоначально в неопозитивизме сохранялась и классическая для эмпириокритицизма установка разглядывать теоретические положения как сжатую сводку умелых данных. В этом подходе каждое теоретическое высказывание имело возможность интерпретироваться как сводимое к некоей совокупности эмпирических данных.

Логический атомизм Рассела — Витгенштейна кроме этого ориентировал на рассмотрение каждого, раздельно забранного теоретического высказывания как сводимого к высказыванию об эмпирических фактах. Отметим, что язык пропозициональной логики, которому был придан статус универсальной структуры языка науки, был устроен так, что истинность каждого сложного высказывания определялась его редукцией к истинности атомарных. Эту идею неопозитивизм «Венского кружка» воспринял как чёрта теоретического уровня знаний в его отношении к опыту.

Такое видение трактовало теорию как несложную совокупность, где свойства целого полностью выяснены особенностями элементов и не существует каких-либо системных качеств, несводимых к особенностям элементов. Потом стало известно, что теоретическое знание нельзя уподобить несложной механической совокупности, что оно организовано как сложная совокупность, где существует системная целостность. И это показывало на ограниченные возможности применения языка пропозициональной логики к анализу структуры научного знания. Но в истоках изучений «Венского кружка» возможность редукции каждого теоретического высказывания к протокольным предложениям была принята в качестве некоего постулата. И он был положен в базу принципа верификации.

В соответствии с этому принципу, каждое научное высказывание должно быть принципиально контролируемо опытом, другими словами сводимо к протокольным высказываниям. Истинность протокольных предложений устанавливается прямым наблюдением соответствующего события. Истинность же теоретических предложений устанавливается путём последовательного выведения из них логических следствий, последнее из которых конкретно сопоставляется с протокольными предложениями.

Неопозитивизм сохранил трактовку логического атомизма, в соответствии с которой высказывания логики и математики являются тавтологиями (неизменно подлинными высказываниями). Принцип верификации должен был отделить научные высказывания от ненаучных. Метафизические высказывания, потому, что они не смогут быть верифицированы и не принадлежат к высказываниям математики и логики, относятся к классу ненаучных. Они должны быть исключены из науки. За философией остаётся лишь прояснение смыслов утверждений науки способом логического анализа.

Мысль редукционизма теоретических высказываний к эмпирическим стала базой неопозитивистского подхода к проблеме единства науки. Разделение науки, появление все новых дисциплин выражаются в повышении разнообразия языков теоретического описания.

Проблему единства науки неопозитивизм формулировал как поиск унифицированного языка, связывающего разные научные дисциплины. Путь к ответу данной неприятности выяснила трактовка теоретических высказываний и терминов как необычной аккумуляции эмпирического содержания. Потому, что они в любой науке должны сводиться к языку протокольных предложений, то единство языка сводится к выработке терминов протокольного языка.

В неопозитивизме была сформулирована мысль, в соответствии с которой протокольный язык — это описание наблюдений посредством разных устройств. Работа же устройств и их показания смогут быть обрисованы в терминах языка физики. Цвет, та либо другая интенсивность освещенности, показания скорости, силового давления и без того потом — все эти феномены наблюдения легко формулируются в терминах физики. Язык физики был провозглашен унифицированным языком науки, а сама программа объединения всех областей научного знания на базе языка физики стала называться «физикализм».

Правила верификации и физикализма были предложены неопозитивизмом как средство ответа двух самые важных методологических неприятностей науки: обнаружения в совокупности научных абстракций гипостазированных объектов (высказывания о таких объектах не могли быть верифицированы) и восстановления единства науки. Но при предстоящей аналитической разработке этих правил обнаружились непреодолимые трудности.

Первая из них касалась концепции протокольных предложений как эмпирического базиса науки. В полемике по этому вопросу на страницах издания «Erkenntnis» стало известно, что протокольные предложения не смогут быть приняты за эмпирически подлинные высказывания, потому, что они отягощены неточностями наблюдателя, вероятными неточностями показаний устройств благодаря случайных возмущений и без того потом.

В дискуссиях неспешно выкристаллизовывалась мысль о том, что в эмпирическом языке не считая протокольных предложений необходимо выделить язык эмпирических фактов. Эмпирические факты обрисовывают явления не в терминах замечаемого по схеме: «N замечал то либо иное показание устройств», а в терминах объективного описания явлений, к примеру: «бензол кипит при температуре 80,1 градус Цельсия», «звезда Арктур из созвездия Волопаса относится к классу красных гигантов», «при вращении электрически заряженного железного диска появляется магнитное воздействие» (итог опыта Г. Роуланда, 1877 года).

Различение уровня фактов и уровня наблюдений было ответственной вехой в философии науки и развитии методологии. Выявлялось сложное строение эмпирического эмпирического уровня и языка науки изучения. Вместе с тем обозначилась неприятность: как формируются факты на базе протокольных высказываний. Стало известно, что их формирование предполагает использование теоретических знаний, соответственно, эмпирические факты теоретически нагружены. Это наносило тяжёлый удар по ключевому принципу верификации. Так как он потребовал контролировать каждое теоретическое положение путём его редукции к чисто эмпирическим высказываниям, истинность которых не зависит от теории.

Второй тяжёлый удар по неопозитивистским идеям был связан с выяснением того события, что нереально в научных теориях верифицировать все их высказывания и понятия, кроме того имеющие статус фундаментальных в данной теории. К примеру, в современных изложениях хорошей электродинамики главное понятие «вектор-потенциал» раздельно, вне связи с другими понятиями, не редуцируется к эмпирическим данным. В соответствии с требованиям верификации, эта абстракция должна быть исключена как ненаучная. Но тогда разрушилась бы и теория, владеющая предсказательной силой. Все это говорило о неадекватности редукционистской программы неопозитивизма и лежащей в её основании трактовке теории как сжатого описания эмпирических данных. В теории имеется собственное содержание, несводимое к эмпирическому, и собственная сложная системная организация. Теоретические абстракции образуют связную сеть, имеющую уровневую организацию. И её проверка опытом пребывает в проверке следствий теории как целостной совокупности.

Вынужденный принимать во внимание со спецификой теоретического знания, неопозитивизм корректирует собственные начальные трактовки эмпирического и теоретического языка. Р. Карнап заявил, что базовые правила, лежащие в фундаменте теорий, не являются несложным индуктивным обобщением опыта и не всегда допускают прямую умелую диагностику. Они смогут приниматься научным сообществом в качестве соглашений (конвенционализм) из-за простоты и практического удобства.

Р. Карнап отметил развития теорий и эти особенности функционирования и сформулировал принцип толерантности, в соответствии с которому научное сообщество должно с пониманием относиться к формированию разных а также других способов теоретического описания при условии непротиворечивости каждого из них.

В неопозитивизме были предприняты попытки истолковать все ни новые трактовки теоретического знания, сохраняя традицию эмпиризма. То, что содержание теории не может быть представлено как несложная аккумуляция эмпирических знаний, интерпретировалось в духе чисто инструментального взора на теорию. Она представлялась лишь запасным инструментом для систематизации и обработки эмпирических фактов. Но такая трактовка теоретического знания приводила к парадоксальным выводам. К. Гемпель сформулировал их как «задачу теоретика». В случае если теоретические термины необходимы лишь для установления связей между замечаемыми явлениями, то эти связи смогут быть установлены эмпирическим изучением путём формулировки и обнаружения эмпирических зависимостей. Но тогда теоретические термины по большому счету не необходимы.

Разрешение этого парадокса пребывает в отказе от чисто инструменталистской трактовки теории, от тезиса, что теория нужна лишь для установления связей между данными наблюдения. Нужно было признать, что теоретическое знание имеет особенное содержание, которое не сводимо к эмпирическому и не ограничивается инструментальными функциями.

Венский вальс


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: