Никлас луман: понятие риска и рациональность

Другую грань понятия риска, отношение рациональности и риска, обозначает германский социолог Н. Луман. В работе его соотечественника У. Бека, риск анализируется в категориях перехода от индустриального общества к обществу риска, где риск рождается в русле прогрессирующей модернизации и делается детерминирующим причиной среды жизнедеятельности. Развивая эту концепцию, Э. Гидденс разбирает риск с позиций глобализационных специфики и процессов распространения риска. Со своей стороны, Н. Луман обращается (и в какой то мере возвращается) к онтологическим основаниям изучения риска: согласно его точке зрения, понятие риска ставит под вопрос рациональную природу деятельности человека.

Неопределенность дефиниции риска в современной науке имеет не только научные, но и политические последствия. В научной сфере такая неопределенность содействует углубленному анализу этого явления. Но, с одной стороны, однозначность и чёткость в дефинициях в большинстве случаев ведет к падению исследовательского интереса к предмету, а с другой, — к понижению публичного внимания к проблеме. При с риском это особенно актуально. Алармистские высказывания социологов стимулируют интерес научного сообщества к изучению рисков. В сфере политики, неопределенность понятия риска делается предлогом для управленческих манипуляций и многочисленных спекуляций.

Согласно точки зрения Н. Лумана, социология обозначает и изучает новые грани риска. На первый замысел выходит анализ последствий трех типов совокупностей, создающих риски в современном обществе – естественные, технологические и социальные. Но действия в этом направлении, как отмечает Н. Луман, «на данный момент, происходят скорее неотрефлектировано; я имею в виду, что социология не рефлектирует собственную роль. Потому что она знает, что подвергаются отбору, то из-за чего и как она сама тогда делает это?» Другими словами, социология в какой-то степени сама участвует в ходе производства рисков. «Теоретическая рефлексия удолетворительного уровня обязана бы выявить, как минимум ‘аутологическую’ компоненту, которая выступает неизменно, в то время, когда наблюдатели замечают наблюдателей. Добытое социологией знание о социальной обусловленности всякого переживания и действования, mutatis mutandis, относится и к ней самой. Она не имеет возможности замечать общество извне, она оперирует в обществе; и как раз она-то и должна была бы это знать» [99, s. 13].

Анализ риска на уровне второго порядка. Этимология слова «риск» не дает удолетворительного ответа довольно его природы. Тут Н. Луман изменяет стратегию изучения и переводит анализ понятия риска на уровень второго порядка. Применяя достаточно сложный и узкий концептуальный аппарат, Н. Луман пробует растолковать риск через различение (Unterscheidung), имеющееся у наблюдателя.

Дело в том, что ситуации, обозначаемые как риск, в одном понятии концентрируют, сводят множество различений. Данное множество формируется вторым – множеством случайности, контингенции (Kontigenz). Упростив, возможно заявить, что опять ставится под вопрос рациональная природа риска. Тут отметим значительную подробность. Н. Луман помещает случайность рискогенных действий на шкалу «настоящее – будущее». «С позиций настоящего будущее неизвестно, тогда как уже сейчас совершенно верно известно, будущее настоящего будет выяснено с позиций его желательности либо нежелательности. Лишь сейчас еще нельзя сказать как как раз. … Иначе, то, что может случиться в будущем, зависит от ответа, которое направляться принять в настоящем. Потому что о риске говорят лишь в тех случаях, в то время, когда возможно принято решение, без которого не появилось бы ущерба» [99, s. 25].

Из этих рассуждений в полной мере разумеется выводятся два параметра риска. Во-первых, по Н. Луману, риск появляется из множества контингенций (т.е. случайно). Анализ риска в терминах рационального поведения индивида, а, значит — возможность предсказания последствий социального действия, не в полной мере адекватен. Никто в конечном итоге не сможет всецело измерить риск. «Но тогда какой же суть в теориях риска, понятия которого связаны с количественной калькуляцией? Возможно, все дело лишь в том, дабы задать (как в некоторых теориях морали) какой-то идеал, разрешающий заметить собственный (к счастью, и других людей также) несоответствие требованиям [рациональности]» [99, s. 10].

Во-вторых, неприятность риска появляется в следствии ответа. Этому нюансу посвящены бессчётные труды в экономических науках, социально-теории приятия и политическом анализе ответов. Н. Луман считает, что принципиально важно заметить в этом случае социальную сторону. К примеру, уровень приемлемого риска разен для тех, кто принимает политические ответы, и тех, кого эти ответы затрагивают. Появляется вопрос: не сводится ли неприятность риска к психотерапевтическим контекстам принятия ответов? Н. Луман предлагает реализовать «строго социологический подход, пребывающий в постижении феномена риска только соответственно смыслу коммуникаций – включая, само собой разумеется, и сообщения в коммуникации об лично принятых ответах» [99, s. 13].

Рационалистическая традиция оценивания риска в праве на судьбу. Она, как и противоположная точка зрения, не растолковывает риск, но позволяет избежать ущерба. Роль рациональности состоит скорее именно в том, дабы обучиться избегать неточностей, выработать «иммунитет» против неудачи. Тут риск принимает формальное выражение в виде возможности. Иными словами, речь заходит о контролируемом расширении области рационального действия. Сама проблематизация социального действия как по сути рискогенного дает шанс избежать важных утрат. Согласно точки зрения Н. Лумана: «Отказ от риска, в особенности в наше время означал бы отказ от рациональности. …Но в случае если собираешься замечать, как замечает рационалистическая традиция, тогда нужно оторваться от характерной ей понимания неприятности. Нужно покинуть ей неприятности, но наряду с этим все-таки осознавать, что она не имеет возможности видеть то, чего она не имеет возможности видеть» [99, s. 23]. Сам Н. Луман скептически относится к оцениванию риска: «Калькуляция риска – это очевидно противоположная, светская обстановка: программа минимизации раскаяния».

Потом в тексте Н. Луман пробует придать понятию риска иную форму, посредством различения опасности и риска. Снова им употребляется шкала «настоящее-будущее» для оценки будущего ущерба. По его словам существуют две возможности. «Или вероятный ущерб рассматривается как следствие ответа, т.е. вменяется ответу. Тогда мы говорим о риске, как раз о риске ответа. Или же считается, что обстоятельства для того чтобы ущерба находятся вовне, т.е. вменяются окружающему миру. Тогда мы говорим об опасности» [99, s. 31].

Иными словами, отличие между опасностью и риском заключена в природе замечаемых явлений и зависит от позиции наблюдателя. Что для одного есть риском, для другого – это опасность. К примеру, риск (как риск в следствии ответа) может накапливаться, аккумулироваться, но для того, кто принимает ответ опасность остается постоянной. В этом смысле риск – прерогатива решающего субъекта (индивида либо социального университета), опасность же относится к среде субъекта. Процитируем Н. Лумана. «Различение риск-надежность (Sicherheit), как и различение риск-опасность, выстроено асимметрично. И в том и другом случае понятие риска обозначает сложный комплекс событий, с которыми в большинстве случаев приходиться иметь дело, как минимум в современном обществе. Противоположная сторона выступает как понятие рефлексии, функция которого пребывает в том, дабы прояснить контингенцию событий, подпадающих под понятие риска. При риск-надежность это показывают неприятности измерения; при риск-опасность – то, что лишь применительно к риску определенную роль играется ответ (т.е. контингенция). Опасности – это то, чему [некто] подвергается. Тут, само собой разумеется, играет роль и [его] собственное поведение, но лишь в том смысле, что оно ведет к обстановкам, в которых и наступает ущерб» [99, s. 31].

Наконец, определение понятия риска, от противного, Н. Лумана выглядит следующим образом. «Риск тогда не свидетельствует «факта», существующего независимо от того замечаем ли он и кем как раз замечаем». Но для выяснения, что имеет место в этом случае, направляться замечать самого наблюдателя и случае потребности попытаться обеспечить себя теориями обусловленности (Konditionierung) его наблюдения. Так, определение опасности и риска зависит от точки зрения наблюдателя либо наблюдателя наблюдателя (мы можем сообщить, социолога).

Напоследок, Н. Луман приводит эвристичное и занимательное высказывание: «Свободного от риска поведения не существует» [99, s. 37], которое, в целях отечественного изучения, мы пара преобразуем. Выше было отмечено: в случае если риск приписать субъекту (наблюдателю), а опасность среде, то отечественное высказывание принимает вид: «Не существует кроме этого свободной от опасностей среды».

Риск менеджмент


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: