О механизме времясвязывания

Теоретических возражений против догадки о формировании новых физиологических новых и маршрутов соединений в полушарий мозга быть не должно. (394) I. P. PAVLOV

В данном месте представляется желательным четко указать на тот факт, что при исполь-зовании психоанализа мы трудимся только с способом сбора данных. Время от вре-мени возможно услышать вывод о том, что психоанализ – это чушь. Способ, либо инструмент – это не чушь. (241) SMITH ELY JELLIFFE

Сигнальная деятельность полушарий всегда корректируется и совершенствуется по-средством внутреннего торможения. (394) I. P. PAVLOV

Мы тут имеем дело с типами ассоциативной реакции, своеобразной для корковой совокупности, которая верно противопоставляется абсолютной аффективной реактивности таламуса, нужный анализ которой дал Head. (411) HENRI PIERON

Этот прочие наблюдения и пример предполагают, что постепенное развитие внутрен-него торможения в коре должно употребляться для восстановления равновесия нормаль-ных условий в случаях с неуравновешенной нервной совокупностью. (394) I. P. PAVLOV

Самодовольный рационализм в следствии делается разновидностью антирационализ-ма. Он представляет собой случайную фиксацию некоего конкретного комплекта абстракций. (575) A.N. WHITEHEAD

. . . «ошибочность неуместной конкретики». . . пребывает в пренебрежении степенью абст-ракции, которая связана с настоящей сущностью, и рассматривается только в тех случаях, в то время, когда это может проиллюстрировать определенные категории мысли. (578) A.N. WHITEHEAD

В райском саду Адам заметил двух животных перед тем, как он дал им имена: по традици-онной совокупности, дети приобретают имена для животных перед тем, как они их заметят. (575) A.N. WHITEHEAD

Отрицательное суждение – это вершина менталитета. (578) A.N. WHITEHEAD

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 3

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ГЛАВА XXIV

ОБ АБСТРАГИРОВАНИИ

. . . быть абстрактной сущностью не свидетельствует быть ничем . Это , что ее существование есть только одним причиной некоего более конкретного элемента приро-

ды. (573) A. N. WHITEHEAD

В то время, когда Аристотель строил собственные теории, в его распоряжении, не считая его личной одаренности, было кроме этого хорошее образование в соответствии с теми временами и с наукой, которая сущест-вовала в 400-300 годах до нэ. Кроме того в те времена греческий язык воображал собой до-вольно сложное явление. его последователи и Аристотель его как данность. ее структуры влияния и Проблемы языка на с.р4 пока не поднимались. Для них тот язык, кото-рым они пользовались, был языком неповторимым. И в то время, когда я использую слово «неповторимый», я не имею в виду что-то связанное с конкретным языком, таким как греческий; я имею в виду лишь его структуру, которая была в значительной мере сходной с другими национальными языка-ми данной группы. Аристотель унаследовал язык весьма старый, рожденный во времена, в то время, когда знание было очень поверхностным. Будучи проницательным наблюдателем и владея науч-ными и методологическими склонностями, он принимал данный язык как данность, и системати-зировал методы высказывания. Эта систематизация именовалась «логикой». Примитивная структурная метафизика, лежавшая в базе унаследованного им языка и выраженная в его структуре, стала кроме этого «философским» основанием его совокупности. Субъектно-предикатные фор-мы, отождествляющее «имеется»5 и элементализм6 А-совокупности, быть может, являются главными се-мантическими факторами, каковые необходимо пересмотреть, потому, что они, как обнаруживаются, порождают неудовлетворительность данной совокупности и олицетворяют механизм семантических расстройств, делая неосуществимыми психическое здоровье и общую адаптацию. Эти теории дожили до наших дней, и при помощи механизма языка эти факторы семантических рас-стройств навязываются отечественным детям. Тем самым кладется начало целой процедуре обучения будущих поколений бредовым сокровищам.

Потому, что в то время работа Аристотеля была самая высокоуровневой и «научной», то она в полной мере естественным образом взяла широкое влияние . В те дни никто не сказал об этом влиянии как о «лингвистическом» влиянии, включающем в себя с.р. О работе Аристотеля говорили и говорят как о «философии», и по большей части речь заходит о влиянии А «фи-лософии», а не об А структуре языка и его семантическом влиянии.

Как мы уже видели, в то время, когда мы формулируем какую угодно предпосылку, срабатывают отечественные убеждения, либо метафизика, которая по умолчанию трудится в форме структурных предполо-жений и отечественных неопределяемых терминов. Применение терминов, каковые не смогут быть выяснены более несложными терминами, сейчас есть значительным и, по-видимому, неизбежным моментом.

В то время, когда отечественные примитивные предки строили собственный язык, то они совсем естественным об-разом начали с наинизших порядков абстракций, каковые самый конкретно связаны с

4 1) «с.р» без точки по окончании второго сокращения – так у А.К. в оригинале. – О.М.

2) самоё чёткое определение данного главного термина общесемантики («О-с»), семантическая реакция, возможно обнаружить стр. 19-34 первой книги, этот отрывок забран со стр. 24:

Рабочий инструмент психофизиологии обнаруживается в семантической реакции. Ее возможно обрисовать как психо-логическую реакцию данного индивидуума на слова, язык и события и другие символы в связи с их смыслом, и психотерапевтические реакции, каковые становятся конфигурациями и смыслами взаимоотношений в тот момент, в то время, когда дан-ный индивидуума начинает разбирать их, либо кто-то второй делает это за него. Очень принципиально важно понять, что термин «семантический» есть нон-элементалистским, потому, что он совмещает в себе как «эмоциональные», так и «интеллектуальные» факторы.

5 The identity of ‘is’.

6 Элементализм:словесное разделение на отдельные понятия,сущности либо предметы того,что нереально раз-дробить эмпирически либо физически, к примеру «время и пространство», «ум и тело». (Оксфордский словарь анг-лийского языка, 1989)

4 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

внешним миром. Они основали язык «ощущений». Подобно детям, они отождествляли собственные эмоции с внешним миром, и персонифицировали большая часть внешних событий.

Эта примитивная семантическая склонность стала причиной построению языка , в котором ото-ждествляющее «имеется» есть фундаментальным. Заметив животное и назвав его «собакой», а позже заметив второе, приблизительно напоминающее первое, мы говорим, без капли колебаний, «это (имеется) собака»,забывая либо не зная о том,что объективный уровень несловесен,и что мы все-гда имеем дело с полностью личными объектами, любой из которых неповторим. Соот-ветственно , механизм отождествления, либо перепутывания порядков абстракций, что есте-ственен на весьма примитивной стадии развития человека, делается систематизированным и структурно включается в его самый важный и повседневно применяемый инструмент называющиеся «язык». Взаимодействуя с множеством объектов, они дали им имена. Эти имена бы-ли «действительностями». Они выстроили «существительные», говоря грамматически, для дру-гих эмоций, каковые существительными не являются («цвет», «жар», «душа», .7). Делая сужде-ния по абстракциям низшего порядка, они выстроили прилагательные, и создали совсем антропоморфную картину мира. Говоря о говорении, давайте сначала будем четко осознавать, что, в то время, когда мы делаем простейшее утверждение любого вида, это утверждение уже предполагает наличие некоего рода структурной метафизики. Ранние смутные эмоции и перво-бытные суждения о структуре этого мира, основанные на примитивных и поверхностных науч-ных данных, оказывали влияние на построение языка . Когда язык был выстроен, и, в особенности , совокупность-тизирован, эта примитивная структурная метафизика и эти с.р стали проецироваться, либо отра-жаться, во внешний мир – и эта процедура стала привычной и автоматической.

Был ли таковой язык структурно надежным и надёжным? В случае если совершить опыт , то возможно легко убедиться , что нет. Заберём три ведра воды; первое с водой температурой 10° Цельсия, второе – 30°, а третье – 50°. Поместим левую руку в первое ведро, а правую – в третье. В случае если сейчас вынуть левую руку из первого ведра и поместить ее во второе , то мы почувствуем приятное тепло воды во втором ведре. Но, в случае если мы вынем правую руку из третьего ведра и по-местим ее во второе, то мы увидим, какая холодная в нем вода . Температура воды во втором ведре в обоих опытах была фактически одной и той же, но отечественные эмоции отметили за-метную отличие. Отличие «эмоции» зависит от прошлых условий, в которых пребывали отечественные исследуемые руки. Так мы видим, что язык «ощущений» не есть весьма надежным, и что мы не можем на него надеяться в неспециализированных целях изучений.

Как по поводу термина «собака»? Количество личностей, с которыми вы имеете возможность быть зна-комы напрямую, с необходимостью ограничено и в большинстве случаев мало. Предположим, вы имели дело лишь с добрыми «псами», и ни разу ни одна из них вас не кусала. Потом вы ви-дите некое животное; вы рассказываете: «Это (имеется) собака»; ваши ассоциации (отношения) не предполагают возможность укуса; вы приближаетесь к этому животному и начинаете с ним иг-рать, и оно вас кусает. Было ли это утверждение о том, что «это собака», надёжным? Очевид-но, нет. Вы приближались к этому животному, имея семантические ожидания и оценку в соот-ветствии со своим устным определением, но были укушены несловесным, невысказываемым объективным уровнем, что владел вторыми чертями.

Если судить по нынешним стандартам, знание в дни Аристотеля было очень скудным. 2300 лет назад было относительно немногие узнаваемые факты, и так по-строить обобщения, каковые бы покрыли это маленькое их количество.

В случае если мы постараемся выстроить A-совокупность от 1933 года, сможем ли мы избежать тех труд-ностей, каковые окружали Аристотеля? Ответ пребывает в том, что кое-какие трудности в полной мере устранимы, но другие встроены в структуру людской знания и по данной причине не смогут быть всецело обойдены. Но мы можем изобрести новые способы, благодаря которым вредоносное семантическое влияние этих ограничений возможно удачно ликвидировать.

7 Это не опечатка. Символы ‘, .’ либо ‘. ,’, в зависимости от положения в предложении, А.К. применял для сокращен-ного обозначения «и без того потом, и тому подобное» – прим. О.М.

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 5

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

Нереально отменить тот факт, что мы должны начать с неопределяемых терминов, каковые высказывают безмолвные структурные убеждения, либо метафизику. В случае если мы явным обра-зом изложим отечественные неопределяемые термины, то, по крайней мере, мы сделаем отечественную метафизи-ку осознанной и публичной, и тем самым будем содействовать критике, сотрудничеству, . Со-временные неопределяемые научные термины, такие как «порядок », к примеру, лежат в базе правильных нашего мировоззрения и наук по большому счету. Мы должны начать с этих неопределяемых тер-минов, и с современного структурного мировоззрения в том виде, как оно дается наукой в первой половине 30-ых годов XX века. Это улаживает серьёзный семантический вопрос касательно отечественной структурной мета-физики. Вряд ли стоит подчеркивать то, что для для того чтобы класса судьбы, как человек , у которого убеждения постоянно характеризуются датировкой, она обязана постоянно иметь индекс, показываю-щий дату. Для обеспечения психологического здоровья, убеждения, применяемые в первой половине 30-ых годов XX века, должны быть связаны как раз с 1933 годом.

Сейчас что касается структуры отечественного языка. Какую структуру направляться нам придать отечественное-му языку? направляться ли сохранить ветхую структуру, со всеми ее примитивными подтекстами и соответствующими им с.р, либо же намеренно выстроить новый язык с новой структурой, кото-рый будет нести в себе новые современные подтексты и с.р? Представляется, что тут имеется только один разумный выбор. Для A-совокупности мы должны выстроить новый язык. Самое меньшее, что необходимо сделать – это отказаться от отождествляющего «имеется». Мы уже видели, что существует хорошая замена в виде языка действий, поведения, оперирования, функционирования. Язык для того чтобы типа связан с современными асимметричными подтекстами в отношении «порядка», и в нем исключено отождествляющее «имеется», которое постоянно вводит фальшивую оценку.

К этим фундаментальным начальным моментам необходимо добавить принцип того, что отечественный язык должен иметь нон-эл (неэлементалистскую) структуру. С этими минимальными не-ческими требованиями, возможно двигаться потом.

Давайте заберём любой объект из отечественной простой жизни, скажем, тот, что мы в большинстве случаев назы-ваем «карандаш», и коротко проанализируем отечественное нервное отношение к нему. Мы можем его заметить, потрогать, понюхать, попытаться на вкус. , и применять различными методами. Явля-ется ли какое-либо из только что упомянутых взаимоотношений «безграничным», либо отечественное привычен-ство при помощи любого из них есть только частичным? Разумеется, любой из этих каналов дает такое знакомство с этим объектом , которое не только частичное, вместе с тем и своеобразны связанное с теми нервными каналами,каковые наряду с этим задействуются.К примеру,в то время, когда мысмотрим на объект, мы не приобретаем его запаха либо вкуса, мы приобретаем лишь визуальные сти-мулы, .

В случае если тот объект, что мы именуем «карандаш », лежит на поверхности данной книги и мы наблюдаем на него на данной поверхности в направлении, перпендикулярном его длине, то в большинстве случаев мы заметим продолговатый объект, заостренный с одного финиша. Но в случае если взглянуть на него под прямым углом к этому направлению наблюдения, так, дабы поверхность бумаги была к нам ребром, то мы заметим диск. Это неотёсанная иллюстрация, но она показывает то, что знакомст-во, приобретаемое через конкретные каналы (к примеру, зрение) кроме этого частичны в другом смысле; что оно изменяется в зависимости от положения. , каждого конкретного наблюдателя, Иванова8, либо камеры.

Более того, любой выбранный канал снабжает различным наблюдателям различную ознаком-ленность. Другими словами, зрение показывает карандаш одному наблюдателю, Иванову, как заострен-ную палочку, а второму, Петрову – как диск . Эмоции, приобретаемые через другие рецепторы, совершенно верно кроме этого зависят от множества условий; и разные наблюдатели возьмут разные впе-чатления. Это прекрасно демонстрируется известной сказкой про пятерых слона и слепых.

По причине отличий в чувствительности рецепторов Ивановых и Петровых (частичная цве-товая слепота, астигматизм, дальнозоркость. ,), любой конкретный канал ознакомления (напри-

8 У А.К. использованы обычные британские фамилии, типа «Смит», «Джонс», . Я рискнул взять на себя право приспособить перевод к отечественным реалиям. – О.М.

6 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Русский и Глава перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

мер, зрение) дает различным наблюдателям различные результаты наблюдения одного и того же объ-екта. Ознакомление, соответственно, есть личным и личным.

Снова же, результаты наблюдения, полученные через конкретные каналы, подвержены влиянию результатов , каковые уже проходили по этому каналу. Тому, кто нечасто видел де-ревья, сосна и ель не покажутся различными. Для него и то и другое не составит большого труда «хвойным дере-вом». В случае если же взять должную тренировку, то тот же самый индивидуум позднее, скажем, сможет различать четыре разновидности елей. Именно поэтому фактору опыта, реакция каждо-го индивидуума на подобные внешние стимулы есть личной. Мы можем лишь соглашаться по поводу цветов,форм,расстояний. ,игнорируя тот факт,что действие«одно-го и того же» стимула есть разным для разных личностей. Помимо этого, у нас нет правильного метода сравнить отечественные впечатления.

Кроме этого имеется фактор «времени», проявляющийся в том, что мы не можем ознакомиться с на-шим карандашом в один момент со всех сторон. Мы кроме этого не можем замечать внешнюю фор-му и внутреннюю структуру «в один момент ». Мы можем кроме того всецело пренебречь изучени-ем внутренней структуры. Еще более серьёзен тот факт, что все отечественные средства совместно забранные да-ют нам лишь только частичное и личное ознакомление с «карандашом». Мы неизменно изобре-таем экстранейральные 9 средства наблюдения, каковые выявляют новые чёрта и более узкие подробности. И данный процесс ни при каких обстоятельствах не завершается. Никто ни при каких обстоятельствах не имеет возможности приобре-сти «полную» ознакомленность кроме того с таким несложным объектом, как карандаш. Химия, физика, использование множеств. , предлагают другие области ознакомления, и их возможно вечно расширять. Природа неистощима; события владеют нескончаемым числом черт, и это снабжает бесконечное число и богатство возможностей в природе.

Я намеренно применил слово «ознакомление», по причине того, что оно достаточно туманно, и, по крайней мере сейчас, эл игра на словах не сломала данного термина. В данном анализе мне было нужно по возможности максимально избегать эл терминов «эмоции» и «ум». В случае если отыскать в памяти пример с бумажной розой и случаем сенной лихорадки, то возможно понять, что ум «и» термины «чувства » ненадежны, в особенности в отношении людей. Еще один пример, кото-рый не нужно забывать – это опыт с газетными заголовками, что кроме этого ранее описывался.

Мы можем добиться лучшей ознакомленности с объектом, исследуя его самыми разны-ми методами, строя самостоятельно разные картины, любая из которых частична, и обес-печивая прямой либо косвенный контакт с различными нервными центрами. В этих изучениях различные нервные центры снабжают личные своеобразные отклики на различные стимулы. Другие более высокие нервные центры подытоживают их, исключают не сильный подробности, и так неспешно отечественная ознакомленность делается более полной, наряду с этим оставаясь конкретной и частичной,и становятся ответственными семантические неприятности оценки, значения.

В случае если мы постараемся выбрать термин, что бы структурно обрисовал те процессы, каковые являются значительными для отечественной ознакомленности с данным объектом, то нам необходимо вы-брать термин, что подразумевает «не-конкретность» и всеобщность реакции на стимулы.

В случае если мы перейдем от для того чтобы примитивного уровня на уровень 1933 года, и зададимся во-просом о том, что мы в действительности знаем об структуре и объекте его материала, то найдём, что в 1933 мы с уверенностью можем заявить, что внутренняя структура материалов очень отлича-ется от того,что мы имели возможность взять через собственные неотёсанные«эмоции»на макроскопическом уров-не. Оказывается, она владеет динамическим характером и очень узкой структурой, которую не имеет возможности показать ни свет, ни нервные центры, на каковые он воздействует.

То , что мы видим, структурно представляет собой только конкретный статистический мас-совый эффект событий на значительно более мелкомасштабном уровне.Мы видим именно это по-тому, что не улавливаем никаких более узких подробностей. Для отечественных целей в большинстве случаев достаточно пользоваться наряду с этим лишь зрением; это упрощает описание, не смотря на то, что все те же самые коммента-рии возможно применить и к вторым «эмоциям», хоть и в различной степени.

9 Экстранейральный (extraneural): находящийся за пределами нервной совокупности – прим. О.М.

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 7

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

В первой половине 30-ых годов XX века в отечественном людской хозяйстве нам необходимо принимать в расчет как минимум три уровня. Первый – это субмикроскопический уровень науки, то, что «знает» наука об «этом». Второй – это широкомасштабный макроскопический, отечественное повседневное восприятие неотёсанных объектов. Третий – это словесный уровень.

Мы кроме этого должны оценивать важность семантического вопроса; в частности, относительную важность этих трех уровней. Мы уже знаем, что чтобы ознакомиться с объектом, нуж-но не только изучить его со всех вероятных точек зрения и ввести его в контакт с как мож-но громадным числом нервных центров, потому, что это есть условием для «знания», вместе с тем нельзя забывать о том , что отечественные нервные центры должны подытожить эти разные частичные, абстрагированные, конкретные картины. У класса судьбы «человек» мы обнаруживаем новый фактор, что отсутствует у всех других форм судьбы; в частности, что у нас имеется свойство собирать целый узнаваемый опыт разных индивидуумов. Эта метод-ность очень увеличивает количество наблюдений, каковые смогут быть дешёвы от-дельному индивидууму, благодаря чему отечественная ознакомленность с миром около и в нас делается более идеальной и правильной. Эта свойство, которую я назвал «свойством к времясвязыванию», вероятна, в отличие от животных, лишь за счет того, что мы развили

и усовершенствовали экстранейральные средства, при помощи которых, не изменяя собственную нерв-ную совокупность, мы можем оттачивать ее работу и расширять ее охват. Отечественные научные инструмен-ты записывают то, что мы в большинстве случаев не можем видеть, слышать, . Отечественные нервные словесные стоимостей-тры разрешают нам обмениваться опытом и накапливать его, не обращая внимания на то, что никто не мо-жет пережить его целый полностью; и он бы весьма скоро забывался, если бы у нас не было нерв-ных и экстранейральных средств для его записи.

Снова же, организм трудится как целое. Все виды людской деятельности взаимосвяза-ны. Нереально выбрать конкретную чёрта и обращаться с ней в бредовом эл «изо-лированном» виде как с чем-то самоё важным. Наука делается экстранейральным допол-нением людской нервной совокупности. Возможно ожидать, что структура данной нервной совокупности очень многое растолкует в отношении структуры науки; и напротив, что структура науки, быть может, имеется воплощение метода работы людской нервной совокупности.

Данный факт несет весьма громадную семантическую важность, и в большинстве случаев его не хватает хо-рошо подчеркивают либо разбирают. В случае если принять в расчет эти неопровержимые факты, то найдём, что уже результаты являются совсем естественными и необхо-димыми, и мы лучше осознаем, из-за чего индивидуума нельзя считать всецело душевно здоро-вым, если он совсем невежественен касательно структуры и научного метода, и по данной причине сохраняет примитивные с.р.

Для теории душевного здоровья серьёзны все три уровня. Отечественные «эмоции» проявляют как раз такие реакции вследствие того что они соединены как целое в одну живую структуру, которая владеет способностями и потенциалом к науке и языку.

В случае если задаться вопросом о том, что мы делаем в науке, то обнаружится, что мы безмолвно «замечаем», а позже записываем отечественные наблюдения словами. С нейрологической точки зре-ния, мы абстрагируем всё, что мы сами и отечественные инструменты смогут взять; после этого мы поды-тоживаем; и, наконец, мы обобщаем, под чем имеется в виду продолжение процессов абстраги-рования.

Осуществляя «ознакомление» с простыми объектами в жизни, мы, по сути, поступаем по-добным же образом. Мы абстрагируем всё, что можем, и, в соответствии с уровнем интеллекта

и информированности, подытоживаем и обобщаем. С психофизиологической точки зрения, не-вежественный свидетельствует нейрологически ущербный. Но «знание» либо «убеждение» в том, что противоречит фактам – это еще более страшное состояние, которое сродни бреду, как учит нас психиатрия и отечественный повседневный опыт. 1 Относиться к науке как к чему-то «изолированно-му» и проигнорировать ее психофизиологическую роль – это нейрологическое заблуждение.

При построении отечественного языка подобный же нейрологический процесс делается очевид-ным. В случае если мы разглядим последовательность разных индивидуумов, которых мы можем назвать Иванов, Петров, Сидоров. , то, процессом абстрагирования черт, мы можем подразделить этих

8 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

индивидуумов по цвету либо размерам. ; после этого, сосредоточившись на одной характеристике и отбросив другие, мы можем выстроить классы, либо высшие абстракции, такие как «белые», «тёмные», . Абстрагируя потом, мы можем отбросить и цветовые отличия. , и в итоге добраться до термина «человек». Это неспециализированная процедура.

Антропологические изучения светло демонстрируют, что степень «культурности» прими-тивных народов возможно измерить порядком абстракций, каковые они создают. Особой чёртом примитивных языков есть огромное количество названий для отдельных объектов. У некоторых первобытных рас имеется заглавия для дуба и сосны. , но нет слова «дере-во», которое есть более высокой абстракцией для «сосен», «дубов», . У некоторых вторых племен имеется термин «дерево», но нет следующего уровня абстракции, для того чтобы как «лес». Нет не-обходимости опять сказать о том, что высшие абстракции являются очень удоб-ные методы.Они разрешают существенно экономить,и тем самым содействуют взаимномупониманию, снабжая возможность в краткой формулировке обрисовать очень широкие предметы.

Давайте разглядим примитивное утверждение «Я видел дерево1», по окончании которого дается описание его личных черт, позже «Я видел дерево2», с детальным индивиду-альным описанием. , где дерево1, дерево2. , означают заглавия конкретных деревьев. В случае если инте-ресующее нас событие случилось где-то, где имеется сотня деревьев, то для достаточно хоро-шего наблюдения этих отдельных деревьев потребуется большое количество времени, и еще больше его по-требуется для формулировки примерного их описания. Таковой подход неудобен, в принципе бес-конечен;данный механизм громоздок и связан с множеством неуместных черт;и невоз-можно наряду с этим выразить то, что возможно принципиально важно, несколькими словами. Прогресс будет тормозиться; неспециализированный уровень развития для того чтобы рода либо индивидуума будет низким. Следует за-метить, что тут появляется неприятность оценки, которая сразу же подразумевает множество крайне важных психотерапевтических и семантических процессов. Что-то подобное возможно кроме этого сообщить об абстрагировании у детей, «умственно» неполноценных взрослых и некоторых «умственно» больных.

Вправду, как уже известно читателям моей книги «Зрелость человечества» (Manhood of Humanity), «класс судьбы человек»в основном отличается от«животных»быстрымитемпами прогресса при помощи стремительных темпов накопления прошлого опыта. Это вероятно лишь в том случае, в то время, когда выработаны эргономичные средства общения; другими словами, в то время, когда вырабатыва-ются все более и более высокие порядки абстракций.

Все другие «обобщения» и научные законы высшего порядка (кроме того отдельные слова) пред-ставляют собой как раз такие эргономичные методы, и олицетворяют абстракции высокого порядка. Они владеют неповторимой важностью, по причине того, что они ускоряют прогресс и способст-вуют предстоящему подытоживанию и абстрагированию из результатов, достигнутых вторыми. Конечно, данный процесс абстрагирования имеет кроме этого неповторимые практические последст-вия. В то время, когда химические элементы считались «постоянными» и «неизменными», отечественные химия и физика оставались достаточно неразвитыми. С приходом высших абстракций, таких как монисти — ческие и неспециализированные динамические теории всей «электричества» и «материи», теории единого поля. , творческая свобода в науке и контроль над «природой» в огромной степени возросли, и будут расти потом.

Психиатрия, как представляется, кроме этого дает подтверждения того, что «умственные» заболе-вания связаны или с остановкой развития либо с регрессией на филогенетически более древние и более примитивные уровни, любой из которых, само собой разумеется , связан с более низкими порядками абстрагирования. Для теории душевного здоровья четкое различение между «животным» и «человеком» делается необходимым моментом. Для «человека» отсутствие знания об этом различии может привести к копированию животных, что представляет собой семантическую регрессию и в итоге превратится в«умственное»заболевание.

Не смотря на то, что организмы осуществляли ознакомление с объектами в течение многих сотен либо тысяч миллионов лет, высшие абстракции, характерные для «человека», имеют возраст только в не-какое количество сотен тысяч лет. В следствии этого нервные цепи владеют естественной склонностью

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 9

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

выбирать более древние, более «наезженные» нервные дороги. Образование должно противодей-ствовать данной тенденции, которая, с людской точки зрения, является регрессией либо недоразвитость.

Сейчас нам уже ясно, как принципиально важно для A-совокупности отказаться от ветхих подтекстов и принять новый язык действия, поведения, функционирования и оперирования. На нейрологическом уровне нервная совокупность делает абстрагирование, а подытоживание, инте-грация. , являются только его качествами. Исходя из этого я выбрал термин абстрагирование в качестве фундаментального.

Стандартное значение слова «абстрагировать», «абстракция» подразумевает «выбор», «вы-нимание», «отделение», «подытоживание», «выведение», «устранение», «опускание», «разде-ление», «убирание», «прилагательное» и очищение тут будет «неконкретный». Мы видим, что термин «абстрагирование» подразумевает, структурно и семантически, деятельностную харак-теристику нервной совокупности, и исходя из этого является отличным функциональным физиологическим термином.

Имеется и другие обстоятельства, по которым термин «абстрагирование» сделан фундаментальным, каковые ответственны с практической точки зрения. Нереально легко избавиться от нехорошей привыч-ки при помощи создания новой семантической противореакции . У каждого из нас имеется нежела-тельные, но шепетильно закрепленные языковые привычки и с.р, каковые стали практически автомати-ческими, и перегружены бессознательной «эмоциональной» оценкой. Как раз по данной причине новые «нон-совокупности» сначала так очень тяжело купить. Перед тем как мы сможем приоб-рести новую с.р, необходимо уничтожить ветхие структурные привычки. E геометрия либо N совокупности не являются более тяжёлыми, чем ветхие совокупности. Возможно, они кроме того более несложны. Глав-ная семантическая трудность для тех, кто привык к ветхому, пребывает в разрушении ветхих лин-гвистических привычек и в новом восприимчивости чувств и обретении гибкости, и в приобре-тении новых с.р. Подобные же замечания еще в основном относятся к A-совокупности. Боль-шинство из нас очень мало напрямую трудится с E либо N совокупностями (не смотря на то, что косвенно все мы весьма кроме того на них завязаны). Но любой из нас живёт собственную настоящую судьбу в мире людей, что все еще остается отчаянно А. По данной причине A-совокупность , независимо от того, на-какое количество нужной она имела возможность бы быть, в громадной степени калечится ветхими семантическими блокировками.

При построении таковой совокупности это естественное сопротивление либо живучесть ветхих с.р необходимо принимать в расчет и по возможности ему противодействовать. Одна из самый опас-ных привычек, каковые мы купили «эмоционально» из ветхого языка – это чувство «все-общности», «конкретности» в отношении отождествляющего «имеется» и элементализма. Одним из основных моментов современной A-совокупности есть первостепенное полное устранение из отечественных с.р конкретности «и» этой «всеобщности», потому что и то и другое никак не обоснованны структурно и ведет к отождествлению, абсолютизму, догматизму и другим семантическим расстройствам. В большинстве случаев термин «слишком общий» есть контрастом для «конкретного», и свя-зывается с неким смутным эмоцией «всеобщности». Установив в качестве фундаментального термин абстрагирование, мы утверждаем самая эффективную семантическую контр-реакцию, замещая более ветхие термины, каковые владели вредоносными структурными под-текстами. Вправду, принять термин «абстракции разных порядков» относительно легко, и любой, кто это сделает, заметит, как больше ясности и семантического равнове-сия он купит машинально.

С нон-эл точки зрения термин «абстрагирование» кроме этого весьма оптимален. Структура нервной совокупности представляет собой упорядоченные уровни, и все уровни трудятся, абстрагируя дан-ные от вторых уровней.

Данный термин подразумевает неспециализированную деятельность, не только деятельность нервной совокупности как целого, но кроме того всей живой протоплазмы, как это уже разъяснялось. Характерная деятель-ность нервной совокупности, такая как подытоживание, интегрирование. , кроме этого включены в область его значения.

10 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXIV Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

В случае если мы желаем применять отечественные термины строго нон-эл методом, необходимо отказаться от прошлого деления на «физиологические абстракции», которое подразумевало «тело», и «умст-венные абстракции», что, со своей стороны, подразумевало «ум », и то и другое в эл смысле. И мы можем это легко сделать, постулируя абстракции разных порядков. направляться обратить вни-мание на то, что такое применение термина «абстрагирование» отличается от ветхого спосо-ба его применения. Семантическое отличие пребывает в объединении всех абстракций, каковые делает отечественная нервная совокупность, в одном термине, и в различении между разными абст-ракциями по их порядку, что есть функционально и структурно оправданным.

Термин «абстракции первого поря

Breastfeeding Problems


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: