О молитве за ближних. беседа матушки домники.

Настоятельница отечественной обители матушка Домника совершила с сестрами беседу о молитве за ближних. Хотеть спасения каждому человеку на земле, молиться не только о близких и родных, но и о незнакомых нам людях а также о неприятелях – Святое Евангелие именует это делом любви и вменяет в обязанность всякому христианину.

По учению святых отцов, молитва за всю землю либо, по выражению преподобного Силуана Афонского, «за всего Адама», другими словами за все люди, имеется основное дело монашествующих, а потому именно она наполняет смыслом жизнь тех, кто покинул заботы о земном для этого небесного делания. Матушка Домника еще раз напомнила сестрам эти высокие истины, призвав их с неослабевающим усердием выполнять принятое на себя служение.

* * *

Сейчас мне хотелось бы продолжить тему прошедшей беседы. В случае если не забывайте, мы говорили о отечественном единстве, о любви друг к другу. Сейчас хотелось бы детально сообщить о том, что есть наивысшим проявлением любви – о молитве за ближних.

У большинства из нас, к сожалению, существует неверное представление о молитве за ближних. Нам представляется, словно бы молитва за ближних далеко не столь нужна, как молитва за себя, словно бы она имеет значительно меньшее значение. Мы принимаем молитву за вторых людей как некую тяжёлую обязанность – и лишь.

Но если бы мы знали, как серьёзна, как нужна молитва за ближних – и для тех, за кого молятся, и для тех, кто молится, – если бы мы это осознавали, то с радостью, с громадной эйфорией молились бы всегда, в то время, когда нас об этом попросят. Более того, мы сами просили бы у собственного духовника разрешения молиться за любого человека, нуждающегося в молитвенной помощи. Мне хотелось бы призвать вас, сестры, как раз так относиться к молитве за ближних.

Необычный пример того, как принципиально важно молиться приятель за приятеля, содержится в Церковном Предании. Из апостольских Деяний мы знаем, что у апостола Павла был постоянный спутник и друг – апостол Варнава. Предание говорит, что они были дружны с юных лет. Иосия и Савл (так их тогда кликали) познакомились в доме раввина Гамалиила, учениками которого они были, и с того времени обожали друг друга братской любовью. И вот имеется такое вывод, что Савл был обращен к подлинной вере как раз благодаря усердным молитвам собственного верного товарища. Апостол Варнава был одним из 70 избранных учеников Спасителя и, само собой разумеется, рыдал о жестокости приятеля, не хотевшего признать Христа Господом и гнавшего христиан. Он пламенно молился об обращении Савла и, нужно думать, очень был рад, в то время, когда это прекрасное обращение случилось. Видите, что может сделать молитва приятеля – ожесточённый мучитель веры стал апостолом, величайшим из всех апостолов, одним из столпов Православной веры!

Преподобный Силуан Афонский сказал, что Всевышний дает нам молитву за вторых людей чтобы помиловать их. Зачитаю его слова:

«Душа моя испытала и видела великие милости нужно мной и над теми, за которых она молилась; и я осознал, что в то время, когда Господь дает скорбь о ком-нибудь и желание молиться о нем, то это значит, что Господь желает помиловать того человека. Исходя из этого в случае если кому придет скорбь о ком-либо, то нужно молиться за него, по причине того, что Господь, для тебя, желает помиловать его. И ты молись. Господь услышит тебя, и ты прославишь Всевышнего»[1] .

Преподобный Силуан сказал об этом много раз, значит, это являлось его глубоким, умелым убеждением. Приведу еще два аналогичных его высказывания:

«Господь желает всех спасти и к благости Собственной призывает всю землю. Воли от души Господь не отнимает, но благодатью Собственной толкает ее к добру и влечет к Собственной любви. И в то время, когда желает Господь кого-нибудь помиловать, то внушает вторым желание за него молиться, и оказывает помощь в данной молитве. Исходя из этого должно знать, что в то время, когда приходит желание молиться за кого-либо, то это значит, что Сам Господь желает помиловать ту душу и милостиво слушает твои молитвы»[2] .

И второе высказывание:

«Знай, что в то время, когда произойдёт беда народу, и душа начнёт плакать пред Всевышним за данный народ, то он будет помилован. Для этого Дух Святой коснулся души и дал ей молитву за людей, дабы они были помилованы. Так Милостивый Господь обожает создание Собственный» [3]

Мы видим, что Всевышнему угодно, дабы мы молились не только за себя, но и за вторых людей. Исходя из этого любой раз, в то время, когда мы ощущаем тревогу за какого-либо человека – к примеру, за сестру, которая болеет либо скорбит, – это символ того, что Господь желает подать помощь этому человеку через нас, через отечественные молитвы.

Необходимо подметить, что молитва за ближних для нас – это не просто одно из вероятных проявлений любви, но отечественная обязанность. Не забывайте, на прошедшей беседе мы говорили о том, что выполнять дела любви мы не просто можем, но и должны, потому, что любовь к ближнему – это заповедь Господня. Из этого следует, что и молиться за ближних мы обязаны. Так как молитва, как я уже сказала, – это высшее проявление любви, это духовная милостыня. Имеется милостыня телесная, но духовная – несравненно выше, так, как и душа выше тела. В случае если мы не молимся о ближних, не радеем о таковой молитве, то тем самым отвергаем возможность наилучшим образом выполнить заповедь о любви к ближнему.

В Священном Писании имеется прямые указания на то, что христиане должны молиться приятель за приятеля.

В послании апостола Иакова говорится: «Молитеся дрyг за дрyга, яко да исцелеете» (Иак. 5, 16). И апостол Павел в собственных посланиях много раз призывает: «Молитесь о нас» (1Фес. 5, 25). Блаженный Феофилакт Болгарский в толковании на Апостол дает таковой комментарий к этим словам:

«Итак, не за себя лишь должно молиться. Увидь смирение: требует учеников молиться тот, что пребывал в узах за Христа. Да и Петр пребывал в узах, и за него усердная молитва была совершена Церковью» [4].

В другом месте блаженный Феофилакт подмечает, что апостол Павел, в то время, когда говорит: «Молитесь о нас!», — не только высказывает этим собственный смирение, но и показывает силу братской молитвы. Итак, мы видим, что кроме того апостолы нуждались в том, дабы за них молились. Что же говорить о нас? Мы тем более должны поддерживать друг друга молитвой.

Заповедь о молитве за вторых людей содержится и в Евангелии. Задумаемся: Сам Господь в молитве, которую Он дал Своим ученикам, заповедует, чтобы мы молились не за себя лишь, но и за вторых, поскольку мы говорим «Отче отечественный», а не «мой». В Нагорной проповеди Господь Христос говорит: «Молитеся за творящих вам напасть и гонящия вы» (Матф. 5, 44). Спаситель заповедал нам молитву о неприятелях, но не означает ли это, что мы тем более должны молиться за отечественных друзей?

Итак, заповедь дана Господом, подтверждена святыми апостолами, и мы обязаны ее выполнять. И эта обязанность не снимается с нас, даже в том случае, если нам думается, что она превосходит отечественные силы. Об этом прекрасно говорит преподобный Варсонофий Великий, в то время, когда отвечает на вопрос, возможно ли страстным людям молиться за ближних. Я зачитаю его слова:

«[Молиться за других] – прекрасно, потому что о сем Апостольское имеется завещание; но, выполняя сие, (надобно сознавать себя) недостойным и не имеющим на то силы; и о просящем прекрасно помолиться. Евангельское и Апостольское слово говорит: всякому просящему у тебе дай (Лк. 6, 30), и: молитеся приятель за приятеля, яко да исцелеете (Иак. 5, 16), и еще: якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде (Лк. 6, 31). И об Апостолах молились кое-какие. Кто нерадит о заповеди, тот и сам себя осуждает, а потому могу либо не могу, понуждаю себя к выполнению заповеди»[5] .

Хотелось бы выделить окончательные слова: «могу либо не могу, понуждаю себя к выполнению заповеди».

Ни одна сестра в обители, даже если она пришла к нам совсем

сравнительно не так давно, не должна думать: «Я не могу молиться за вторых людей, это выше моей меры». В то время, когда у сестры появляется таковой «смиренный» помысел, она обязана отвечать ему: «Могу либо не могу, но это заповедь, и я понуждаю себя к ее выполнению». Нам направляться не забывать, что для нас, монашествующих, молитва за ближних имеет особое значение. Мы покинули мир для того, дабы обучиться молитве, и эту науку мы должны обратить на пользу вторым людям

Думаю, тут уместно будет отыскать в памяти одно предание. Киевский подвижник Парфений хотел знать, что имеется монашеская схима, и на данный вопрос ему ответила Сама Богоматерь . Она сообщила: «Схимник – это молитвенник за всю землю». Какой мы из этого можем сделать вывод? Верховная степень монашества пребывает в том, дабы молиться за всю землю, за все люди. Это значит, что и по большому счету в монашеском подвиге молитва за ближних занимает крайне важное место.

Предположительно, все вы понимаете слова преподобного Силуана Афонского о том, что основное, чем может оказать помощь монах вторым людям, – это молитва. Я снова зачитаю их.

«Кое-какие говорят, что монахи должны помогать миру, дабы не ели они народный хлеб бесплатно; но нужно осознать, в чем это служение и чем монах обязан помогать миру.

Монах – молитвенник за всю землю; он плачет за всю землю; и в этом его основное дело.

Кто же понуждает его плакать за всю землю?

Понуждает Господь Христос, Сын Божий. Он дает монаху любовь Святого Духа, и от данной любви сердце монаха неизменно безрадосно о народе, по причине того, что не все спасаются. Сам Господь до того был печален о народе, что предал Себя на крестную смерть. И Богородица ту же скорбь о людях носила в сердце Собственном. И Она, подобно Собственному Любимому Сыну, всем до конца хотела спасения.

Того же Духа Святого дал Господь святым и Апостолам отцам отечественным и пастырям Церкви. В этом служение отечественное миру. И потому ни пастыри Церкви, ни монахи – не должны заниматься мирскими делами, но подражать Богоматери, Которая в храме, во «Святая святых» ночь и день поучалась в законе Господнем и пребывала в молитве за народ.

Не дело монаха помогать миру от труда рук собственных. Это дело мирских. Мирской человек мало молится, а монах неизменно. Благодаря монахам на земле ни при каких обстоятельствах не заканчивается молитва; и в этом – польза всей земли, потому что мир стоит молитвою; а в то время, когда ослабеет молитва, тогда мир погибнет.

И что может сделать монах руками? Получит он за сутки какой-нибудь рубль; что это для Всевышнего? Одновременно с этим одна идея, угодная Всевышнему, творит чудеса»[6] .

Итак, отечественное призвание – неослабно молиться и за себя, и за вторых людей. Приснопамятный старец Паисий Святогорец сравнивает в этом смысле монаха с воином, что обучается воинской науке, чтобы защищать себя и других людей от неприятелей. Вот что он пишет:

«Если не будем молиться мы, монахи, то кому мы это покинем? На протяжении войны воинов будет в состоянии боеготовности: он уже в сапогах, он лишь и ожидает приказа. В таком же состоянии обязан пребывать и монах.

Молитвою мы должны оказать помощь всему миру, дабы диавол не имел возможности творить, что ему вздумается. Диавол добился на данный момент неких прав. Всевышний не то дабы разрешает ему делать все, что захочется, легко Он не желает нарушать свободу воли. Исходя из этого нам необходимо оказать помощь миру молитвой. В случае если кому-то больно за то, что царит на данный момент в мире, в случае если кто-то молится об этом, то люди приобретают помощь, и наряду с этим свобода их воли остается ненарушенной. Мы организуем молитвенную бригаду. Вы станете вести войну четками».[7]

Само собой разумеется, для большинства из нас нереально творить постоянную молитву за всю землю, за привычных и незнакомых, за неверующих и верующих, подобно тому, как это делал, к примеру, преподобный Силуан Афонский. Было бы кроме того легкомысленно понуждать вас к этому. Но любая сестра, кроме того самая неопытная, может и обязана, в случае если имеется у нее такое благословение, каждый день молиться за ближних – за сестер обители, за отечественных покровителей, за собственных родственников. И эту молитву мы должны выполнять как раз так, как говорит старец Паисий, — другими словами как воины, опытные, что от их воинского подвига зависит благополучие и жизнь вторых людей.

Прежде всего мы имеем непреложную обязанность молиться приятель за приятеля, а особенно за тех, кто командует нами. Апостол Павел в одном из собственных посланий увещевает нас: «Творите молитвы за царя и за всех, иже во власти сущность, да негромкое и безмолвное житие поживем во чистоте и всяком благочестии» (1Тим. 2, 2). Это завещание апостола Церковь вычисляет столь серьёзным, что повторяет его, практически слово в слово, за каждой Вечерней, Литургией и Утреней. Для нас же, тех, кто живет в обители, эти апостольские слова имеют особенное значение. Мы можем заметить в них указание молиться за тех, кто конкретно командует нами: за духовника, настоятельницу, старших по послушанию. Так как в случае если так принципиально важно молиться за тех, кому вверено управление отечественными материальными делами, то как же серьёзнее молиться за тех, кто заботится не только о отечественном внешнем благополучии, но и о спасении отечественных душ!

Вот что говорит святитель Тихон Задонский о молитве за духовных начальников:

«Обоюдная молитва – как крепкая стенки против неприятеля, другими словами в то время, когда пастырь за людей усердно и с любовью молится и люди за пастыря от сердца к Всевышнему вопиют. За себя самого молиться потребность и беда убеждает, но за ближнего молиться убеждает любовь. На видимой войне все солдаты полководца берегут и защищают от неприятеля, потому что в целости его и их целость состоит; так и на невидимой войне всем христианам главы собственного – пастыря – молитвою должно защищать против неприятеля; потому что от его целости и их целость зависит. В то время, когда пастырь хорош и умён, то и овцы будут в добром состоянии. В то время, когда таковая обоюдная любовь проявляется, тогда Сам Всевышний хранит и пастыря, и стадо»[8] .

Исходя из этого прежде всего нам необходимо усердно молиться за отечественных духовных наставников – как за отечественных полководцев в невидимой брани.

Особые обязанности мы имеем и по отношению к нашим покровителям. Хотелось бы поведать, как относился папа Андрей (Машков), духовник отца Авраама, к молитве за покровителей. В их обитель в Александровке довольно часто приносили пожертвования: кто кринку молока, кто коврик. Так вот, папа Андрей сказал, что за каждого дарителя в обязательном порядке необходимо молиться – и молиться от всей души. Так как это отечественный долг перед этим человеком, и на Страшном Суде нам нужно будет отвечать, как мы его выполнили. То же возможно сообщить и о нас на данный момент. Имеется люди, каковые благотворят отечественной обители, и каждой из нас придется когда-то давать ответ, как мы молились за отечественных покровителей.

Мы должны не забывать, что многие люди уповают на отечественные молитвы, и мы не можем одурачить их упования. Кое-какие из вас, предположительно, слышали от своих родных либо от вторых людей о том, что они сохраняют надежду взять помощь от Господа либо кроме того спастись благодаря отечественным за них молитвам. Родственники сестер время от времени говорят: «Она нас вымолит». Спросим себя, молимся ли мы так, дабы вымолить, спасти собственными молитвами отечественных родных или других людей, за которых нам благословили молиться?

Предположительно, у большинства сестер появляется таковой помысел: «Я готова молиться за ближних, но какая от этого будет польза? Так как я молиться еще не обучилась, разве я могу кому-то оказать помощь молитвой?» В отечественном сознании укоренилось ошибочное представление, что молиться за вторых способны лишь люди, достигшие большого духовного преуспеяния. Но это не верно. Приведу высказывание преподобного Силуана Афонского:

«Быть может, что кто-нибудь поразмыслит: как же я буду молиться за всю землю, в то время, когда сам за себя не могу молиться? Но так говорят те, кто не познал, что Господь слушает отечественные молитвы и приемлет их.

Молись легко, как дитя, и Господь услышит твою молитву, потому что Господь отечественный такой Милостивый Папа, что мы ни осознать, ни вообразить этого не можем, и лишь Дух Святой открывает нам Его великую любовь»[9] .

«Раньше я считал, что Господь творит чудеса лишь по молитвам святых, но сейчас выяснил, что и безнравственному сотворит Господь чудо, когда смирится душа его»[10] .

Итак, основное, дабы отечественная молитва совершалась со смирением, с надеждой не на отечественное личное преуспеяние, а на милость Божию. Так молиться способна любая из нас, и к таковой молитве и необходимо себя понуждать.

Хотелось бы снова зачитать слова преподобного старца Силуана:

«Молитва гордых — неугодна Господу; в то время, когда же душа смиренного скорбит, то Господь обязательно послушает ее. Один старец-иеросхимонах, живший на Афоне, видел, как молитвы монахов восходили к небесам, и я этому не удивляюсь. Тот же старец, в то время, когда был мальчиком, видя скорбь собственного отца по случаю сильной засухи, угрожавшей погубить целый урожай, отправился на огород и начал молиться:

“Господи, Ты Милостивый, Ты нас создал. Ты всех питаешь и одеваешь; Ты видишь, Господи, как скорбит мой папа о дожде, Ты пошли на землю ливень”.

И собрались облака, и отправился ливень, и намочил почву»[11] .

Думаю, не будет преувеличением заявить, что все мы можем молиться приятель о приятеле, как данный мальчик молился о собственном отце. И дабы вы не сомневались в силе молитвы, поведаю вам один случай из нашей жизни, что был совсем сравнительно не так давно.

В прошедшем сезоне мама одной из отечественных сестер очень сильно заболела, у нее была гангрена. Доктора говорили, что необходимо отрезать ноги, что она не проживет и 14 дней. И мы тогда начали молиться – все сестры. Вы, возможно, не забывайте, как на каждом вечернем правиле делали поклоны за рабу Божию Веру. И вот мы видим чудо – раба Божия Вера исцелилась, и не просто исцелилась, но и чувствует себя значительно лучше, чем до болезни. Тогда она не имела возможности ходить, а сейчас ходит.

Само собой разумеется, Господь слышит отечественные молитвы не только тогда, в то время, когда мы молимся об исцелении другого человека либо об другой его телесной потребности, но и тогда, в то время, когда мы желаем оказать помощь человеку в скорби душевной. В то время, когда мы видим, что какая-либо сестра унывает и сострадаем ей, желаем как-то оказать помощь, то лучшей помощью, какую мы можем ей оказать, будет молитва.

У святителя Игнатия имеется такое рассуждение, которым нам необходимо руководствоваться:

«На ближних посильнее действует молитва о них, нежели слово к ним: по причине того, что молитва вводит в воздействие самого всесильного Всевышнего, и Всевышний творит с созданием Своим все, что Ему благоугодно. Он отверзал сердечный слух для внимания словам Павла; а в тех случаях, в то время, когда не действовал перст Божий на слушателей, слова самого великого Павла оставались бесплодными» [12].

Мне хочется привести пример из судьбы преподобного Зосимы Верховского. Из этого примера видно, что старец более уповал на Всевышнего, чем на себя, в то время, когда желал оказать помощь скорбевшим ближним. Он знал, что молитва посильнее самых убедительных рассуждений. В книге «Старец Зосима Верховский» рассказывается, как его племянница была по его молитвам избавлена от душевной скорби. В то время, когда она только что поступила к нему в монастырь, ее одолевала сильная тоска.

«Она так плохо тосковала, что кроме того опасались, дабы она не лишилась ума. Она от всех пряталась, уходила; время от времени обнаружили ее лежащую в слезах, между памятников и могил, находящихся около церкви в монастыре; время от времени сидящую задумчиво на пригорке, откуда через ограду была видна река Тура, а за рекою видна была пыль и большая дорога проезжающих; а иначе видны были крыши муниципальных домов, и она, глядя на все сие, сказала себе: “Радостные люди живут жизнию, а для меня все кончено, я погребена в вечной могиле, в этих стенках”. Время от времени как бы в исступлении ума, посмотрев на кошку, она сказала: “Я и ей питаю зависть к, и эта тварь радостнее меня”. К тоске этот присоединилось еще страшное чувство: она до того возненавидела отца Зосиму, что в то время, когда он с любовью начинал увещевать ее, то она с тяжёлой горестью сказала ему: “Лучше не рассказываете мне ничего; каждое слово ваше мне так не очень приятно и больно, как нож в сердце. Что мне делать! Я и сама не счастлива этому, но я не обожаю вас а также не желаю видеть и слышать вас; я не полюбила и монашества, этого мрачного единообразия, данной могильной жизни; простите меня, отче мой, и молитесь о мне”. Не смотря на то, что папа Зосима очень огорчался и соболезновал о ней, но такая ее чистосердечная откровенность подавала надежду ему, что Господь, предстательством Царицы Небесной, избавит ее от этого искушения. Он же усилил тёплую молитву собственную о ней и просил старца собственного и некоторых преданных ему сестер о ней молиться.

Сейчас отцу Зосиме необходимо было ехать в Тобольск к преосвященному по некоторым монастырским делам. Во всю дорогу в Тобольск и обратно он возносил крепкую молитву с приложением и поста. В его отсутствие, в праздник Успения Божией матери, Маргарита (так было имя его племянницы) практически полумертвая стояла в церкви перед Распятием. В самое величание на всенощной Матерь Божия сделала чудо Собственного милосердия: внезапно слезы ручьями полились по лицу Маргариты, которое мгновенно изменилось, сделалось неординарно радостное и спокойное, кроме того показался румянец на ее мертвенно бледных щеках. По выходе из церкви старшая сестра ее задала вопрос: “Что с тобой сделалось?” – “Ах, Вера, приятель мой, я не могу и поведать: мне внезапно представилась вся слава Матери Божией на небеси, вся радость Ее, и как словно бы услышала я сии слова: «Что мешает и тебе того же достигать? Матерь Божия и тебя примет в Собственную радость!» И в сердце моем сделалась какая-то радость, какое-то приятное самообладание; смотрю сейчас на целый монастырь, и мне думается, что я в раю, думается и воздушное пространство чище и ярче; все сестры кажутся такими хорошими, и к судьбе монашеской прилежит душа моя; а отца Зосиму так возлюбило мое сердце, что не могу дождаться его”. Вот как не постыдила Матерь Божия надежды и веры преданного Ей всею любовью старца Зосимы.

На другой сутки этого праздника он возвратился; все побежали встречать его у ворот. Маргарита вне себя, предваряя всех, встретила его сими искренними словами: “Отче мой, отче мой, я обожаю вас, обожаю всей душой, не имела возможности дождаться вас! Я обожаю монашескую судьбу; я обожаю всех сестер; я покойна, мне радостно!” Возможно вообразить утешение старца; потому что он знал непритворную откровенность этого юного сердца и видел, что это были не одни только слова, но что такое изменение духа ее светло выражалось кроме того во всей ее наружности. С того времени до самой блаженной смерти отца Зосимы Маргарита была приверженнейшей дочерью и ученицей духовной, и послушницей его»[13] .

Мне хотелось бы, дабы все мы подражали старцу Зосиме и его ученицам в том, дабы молиться за ближних, в то время, когда мы видим их в скорби. И я знаю, что кое-какие сестры как раз так и делают. В то время, когда они видят скорбь второй сестры, то они молятся за эту сестру, и она вправду приобретает помощь. Время от времени изменение в ее настроении не редкость весьма явным, не остается никаких сомнений в том, что тут действовала благодать Божия.

Само собой разумеется, в то время, когда мы молимся за ближних, крайне важно, дабы отечественная молитва шла от сердца, дабы обстоятельством ее была любовь к второму человеку и боль за него. Таковой молитве особенно внимает Господь.

Вот что говорит старец Паисий Святогорец:

«Боль другого человека необходимо сделать собственной болью, (а затем выполнять и сердечную молитву) и без того выполнять молитву. Любовь имеется божественное свойство, она извещает ближнего. Так и в поликлиниках, в случае если медсестры и врачи вправду страдают за больных, то это есть самым действенным лекарством из всех, каковые они им дают. Больные чувствуют участие к ним и ощущают уверенность, безопасность, утешение. Тому, кто страдает, не необходимы ни отечественные многие слова, ни отечественные поучения. Он осознаёт, что тебе за него больно, и это оказывает помощь ему. Боль — это все»[14] .

А преподобный Силуан Афонский говорит следующие случаи, говорящие о силе искренней, идущей от сердца молитвы:

«Одно срубленное и очищенное дерево скоро катилось по подкосу на человека. Я видел это, но от великой скорби не имел возможности ему крикнуть: «Уйди скорей!»; у меня заболело и начало плакать сердце, и дерево остановилось» [15].

И еще один случай:

«Один старец, что жил при море у пристани, говорил мне:

“Была чёрная ночь. Пристань была полна лодками рыбаков. Началась буря и не так долго осталось ждать усилилась. Лодки стали биться одна о другую. Люди старались их привязывать, но это было нереально в темноте и в бурю. Все смешалось. Рыбаки стали кричать, изо всех сил, и стало страшно слушать крики испуганных людей. Я заскорбел о народе и слезно молился:

«Господи, укроти бурю, утиши волны, скорбящих людей Твоих пожалей и спаси». И не так долго осталось ждать буря престала, утихло море, и успокоенные люди благодарили Всевышнего”. [Здесь в третьем лице Старец говорит о случае, бывшем с ним самим]»[16] .

Итак, чтобы молитва была настоящей, нам необходимо испытывать боль за людей. Соучастие в чужой скорби совершает отечественную молитву действенной.

Тут снова многие сестры смогут задать вопрос: «А что же делать, в случае если я не имею любви и такого сострадания к вторым людям?». Ответ на данный вопрос, возможно, покажется весьма неожиданным: чтобы показалось любовь и сострадание к ближним, нужно за них молиться. Молитва неспешно растеплит отечественное окаменевшее сердце, и мы заметим на себе выполнение духовного закона, заключающегося в том, что молящийся за вторых людей оказывает помощь себе самому.

В «Старом патерике» содержится серьёзное поучение на эту тему.

«Некоторый брат пришел к прозорливому старцу и попросил его: “Помолись о мне, отче, потому что я немощен.” Старец в ответ сообщил ему то, что некогда изрек один из святых: “Наливающий на собственную руку елей, дабы помазать не сильный, сам в первую очередь принимает тук (другими словами жир) от елея”. Так и молящийся за брата, прежде нежели принесет ему пользу, сам возьмёт пользу по изволению собственной любви. Будем же молиться, брат мой, приятель за приятеля, дабы мы исцелились, потому что и Апостол убеждает, говоря: “Молитесь приятель за приятеля, дабы исцелиться”»[17] .

В то время, когда мы понуждаем себя к искренней, усердной молитве приятель за приятеля, это содействует тому, дабы в отечественной душе показалось сострадание ближним, свойство ощущать чужую боль. Мы ставим себя на место другого, и в нас естественным образом появляются любовь, смирение, упование на Всевышнего, признательность Ему. Итак, в случае если мы желаем стяжать эти добродетели, нам необходимо от всей души молиться приятель за приятеля: настоятельнице – за всех сестер, сестрам за настоятельницу, старшим по послушанию – за подчиненных сестер, младшим сестрам – за старших, каждой сестре – за каждую сестру, в то время, когда та испытывает какую-либо скорбь. И, наконец, за всех тех, кто испытывает недостаток в отечественных молитвах.

Хочется еще раз повторить: молясь за вторых, мы помогаем самим себе. У некоторых сестер имеется такая неверная установка: им думается, что в то время, когда они молятся за вторых людей, то они что-то теряют в молитве, им тяжелее сохранить внимание, и так, они как словно бы отдаляются от Всевышнего. Исходя из этого они значительно охотнее молятся за себя, чем за ближних. Но это неверно. Искренняя молитва за ближних, напротив, приближает нас к Всевышнему. Выполнение этого духовного закона мы можем заметить на примере святого праведного Иоанна Кронштадтского. Как мы знаем, сначала собственного духовного пути он ревностно молился за ближних. Это выражалось, к примеру, в том, что он с громадной охотой совершал требы, просматривал акафисты. И мы видим, что это делание отнюдь не помешало его высокому молитвенному преуспеянию, а наоборот, явилось одной из его обстоятельств. Понуждая себя к молитве за ближних, он в итоге достиг для того чтобы большого состояния, что молитвами собственными имел возможность творить чудеса. Пример святого праведного Иоанна говорит о том, что молитва за ближних – это не только показатель духовного величия, но и верный путь к нему.

У архимандрита Софрония (Сахарова) имеется увлекательное рассуждение об этом. В одной из собственных духовных бесед он пишет:

«Дабы молиться за всех людей, с которыми мы имеем общение и каковые как словно бы бы рассеивают отечественный ум, нужно делать так, как говорит отечественный блаженный старец Силуан. Говоря про святого Иоанна Кронштадтского, он пишет: “В то время, когда был он в толпе, то как мог сохранить он память о Всевышнем? – Молитвою за эту толпу: «Господи, излей мир твой на людей твоих. Господи, помяни всякое страдание всякого человека и прииди к нам на помощь»”. И тогда, говоря такую молитву, пребывая в толпе, вы сохраните идея вашу целиком и полностью и в Всевышнем, и в любви к ближнему»[18] .

Само собой разумеется, мы не можем практически направляться этому совету. Молиться за всех людей, с которыми мы общаемся, возможно лишь с благословения. Но, непременно, всем сестрам подходит таковой совет: молитесь за ближних неизменно, в то время, когда об этом просят и в то время, когда имеется благословение. Этим вы поможете прежде всего самим себе. Более того, если вы не станете понуждать себя к молитве за ближних, то весьма повредите собственной душе.

Вот как говорит об этом старец Паисий:

«В случае если монахи не будут внимательны, то их сердце может стать весьма черствым. Люди мирские видят беды, несчастья собственных ближних и переживают за них. Мы этого не видим и можем дойти до того, что начнём просить всего лишь для самих себя. И в случае если мы не занимаемся узким деланием, дабы прочувствовать несчастье вторых людей и совершить о них сердечную молитву, то мы станем жестокосерды. Мы дойдем до того, что будем стремиться к собственной пользе, и отечественное сердце от безразличия станет каменным. Это неприятно Евангелию. Монах обязан проявлять участие, испытывать боль и молиться о всех людях. Это не отвлекает его, наоборот, молитвой он оказывает помощь и себе, и вторым»[19] .

А архимандрит Софроний говорит еще более категорично – он говорит, что без молитвы за вторых мы не сможем спастись.

«В случае если мы желаем спасения отечественного, то, само собой разумеется, необходимо вправду положить основанием отечественной монашеской жизни молитву за всего человека. Но начинается эта молитва с мелкого опыта – с мелкого общежития в пара человек»[20] .

Старец Софроний высказывает увлекательную идея о том, что молясь за ближних, за тех, кто с нами рядом, мы научаемся борьбе со страстями. Не редкость, что в случае если какая-либо сестра поддается ропоту на старших сестер, сделавших ей замечание, либо осуждает другую сестру, либо гневается, то ей в большинстве случаев рекомендуют помолиться за тех сестер, каковые вызывают у нее эти эмоции. И если она усердно, с покаянием помолится, то бешенство, ропот, осуждение проходят. А вместо них приходят смирение, послушание, наконец, любовь. Сердце отечественное должно быть неизменно наполнено любовью к ближним и Богу. Но из-за отечественных страстей, при ежедневных столкновениях с ближними эта любовь всегда умаляется. Как восполнять данный убыток, чем восстанавливать в собственном сердце любовь? Сам Господь дал нам красивое средство для этого – Он заповедал нам молиться о ближних. Не забывайте, я уже сказала вам о заповеди Спасителя: «Молитеся за творящих вам напасть» (Мф. 5, 44). Эту заповедь мы можем выполнять в повседневных отечественных событиях. Так как под творящими нам напасть возможно осознавать не только тех, кто делает нам зло, но и тех, кто нечайно обнаруживает отечественные страсти. И в случае если мы усердно молимся за этих людей, проявляем особенное трезвение в этом смысле, то в следствии можем достигнуть громадной духовной высоты – победить многие страсти и стяжать любовь в собственном сердце.

Еще мне хотелось бы напомнить вам одно весьма емкое выражение преподобного старца Силуана. Он сказал, что «брат отечественный имеется наша жизнь». Вот как раз с таковой мыслью должны мы молиться за каждую сестру. Молиться до того состояния, в то время, когда нам вправду станет дорога любая сестра обители, любой страждущий человек.

Архимандрит Софроний говорит:

«Заботясь о нашей общей жизни, от малой группы мы перешагиваем неожиданно ко всему человечеству, ко всему Адаму. И внезапно пред нами раскрывается великое море любви Христовой»[21] .

В случае если применить это к нашей жизни, то получается так: мы молимся за собственных старших сестер по благословению, и за некоторых вторых сестер – и в итоге это, казалось бы, малое делание откроет для нас море любви Христовой! Не будем же пренебрегать этим деланием.

Наконец, мне хотелось бы сообщить о том, что молитва за ближних – это не только обязанность, не только нужное духовное делание, но это и еще и особенная, возвышенная эйфория. Тем, кто с болью молится о вторых людях, Господь подает неординарное утешение.

Архимандрит Софроний пишет:

«В то время, когда мне дано не редкость от Всевышнего обожать ближнего и молиться за него, тогда я реально чувствую в себе присутствие Духа. И Он любезен мне»[22] .

Зачитаю кроме этого слова старца Паисия Святогорца:

«Сначала, слыша, как кто-то страдает, человек испытывает печаль, но позже в качестве воздаяния приходит божественное утешение, и его организм не разрушается. Печаль от мирского расстройства ведет к заболеваниям: желудочным кровотечениям и вторым, но печаль от боли за вторых содержит в себе божественный бальзам и не вредит организму.

Чем громадную боль испытываю за вторых, тем больше молюсь и духовно радуюсь, по причине того, что я говорю обо всем Христу, а Он приводит все в порядок. И я вижу, что чем больше проходит лет, тем более на убыль идет телесная бодрость, но бодрость душевная умножается, по причине того, что любовь, жертвенность, боль за ближнего дают многую душевную силу. Вот, погляди-ка, вчерашним вечером, в то время, когда вы совершали бдение, у меня было не очень-то большое количество бодрости, но я приобретал силу от чужой боли. Всю ночь до Божественной Литургии я простоял на ногах, принимая народ. Позже в храме я снова стоял на ногах, но, не обращая внимания на это, не ощущал усталости, по причине того, что мне было больно за людей, и эта боль давала мне силу. Так и ты — молись и радуйся. Всевышний все устроит»[23] .

В завершение беседы мне хотелось бы отыскать в памяти слова апостола Павла, обращенные к Тимофею:

«Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки, за царя, и за всех, иже во власти сущность, да негромкое и безмолвное житие поживем во чистоте и всяком благочестии. Сие бо добро и приятно пред Спасителем отечественным Всевышним, Иже всем человеком хощет спастися и в Тим и разум» (1истины. 2, 1 – 4). Вот что говорит святитель Иоанн Златоуст в толковании на эти слова Апостола:

«Подражай Всевышнему. Если Он желает, дабы все люди спаслись, то разумеется, что обо всех необходимо и молиться; если Он захотел, дабы все спаслись, то и ты захоти того же, а вдруг хочешь этого, то молись»[24] .

Молитва за ближних – это дело любви в отношении к участникам великой семьи человечества, от которой никто из нас не должен быть отчужденным. Молиться за ближних – это значит принимать участие в намерениях Самого Всевышнего довольно отечественного неспециализированного спасения.

Итак, сестры, будем молиться приятель за приятеля и за всех, кто испрашивает отечественных молитв, зная, что «сие бо добро и приятно пред Спасителем отечественным Всевышним» (1 Тим. 2, 3).

Александро-Невский Ново-Тихвинский монастырь г Екатеринбурга

Молитва за ближних


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: