О предпосылках семейной расстановки

Об учёбе и обучении домашней расстановке

Учить — свидетельствует для меня тот негромкий, деятельный и, быть может, индуцирующий транс процесс, в котором рассказывается история о том, как что-то можно понять, понять и мочь к этому подойти — либо же не осознать, не понять и не мочь подойти.

Тем, кто учит, думаю, необходимо обучиться давать, не стремясь сделать это совсем понятным. Они должны сделать это постижимым и все же покинуть нетронутым, оставаться в стороне и все же мочь приблизиться.

Три урока для всех преподавателей

• Тот, кто пытается осознать посредством понятия, не осознает. Но тот, кто учит пустоте, обучается!

• Итак, приближаясь к тайне и с ней знакомя, сохраняй ее.

• Ни при каких обстоятельствах не думай, что досконально изучил горизонт, куда позволяешь заглянуть вторым.

А учение — это та прекрасная ментальная, эмоциональная и умственная деятельность, которая редко берет так, как ей предписано, и действуя сама, все равно все меняет.

Три урока для всех обучающихся

• Пауль Делл говорит: «Самая громадная неточность человека содержится в жажде знать то, что правильно, в то время, когда достаточно знать то, что оказывает помощь».

• Дабы стать больше, сперва нам необходимо быть тем, что у нас уже имеется. Без этого ни у нас ничего нет и сами мы ничто.

Маленькая суфийская история:

Ученик задал преподавателю вопрос: «Преподаватель, что мне делать, дабы достигнуть цели?» «Ты обязан знать две веши, — сообщил преподаватель. — Все старания ее достигнуть напрасны, и ты обязан функционировать так, словно бы этого не знаешь»

Мне думается, пара строчков, завершающих стих Ид-рис Шаха, относятся и к учебе и к обучению:

…Подойди и опустись к цветущей розе, потому что о знании не знает ничего, кто не может кроме этого не знать.

О предпосылках домашней расстановки

Думаю, нам не обойтись без того, дабы не изобрести тут пара параметров. Я приведу кое-какие из вероятных. В наличии должны быть:

• Знание и многолетний стаж работы с совокупностями, отдельными лицами и группами в различных терапевтически-педагогических или других лечебных направлениях.

• Личный опыт, полученный в расстановке собственной домашней совокупности (оптимальнее и родительской, и нынешней).

• Участие в ряде семинаров под управлением умелых «расстановщиков», где человек обучается сперва изнутри (участвуя в расстановках в качестве помощника), а после этого извне, пристально следя за работой с позиции участвующего, но остающегося снаружи наблюдателя.

• Участие в обучающих и супервизорских группах, где возможно от-рефлексировать куда и собственные стили работы возможно привести клиентов либо изложить случаи(с расстановками и без).

• Дабы не подвергать опасности себя и других и не навредить (я знаю, что на данный счет существуют различные точки зрения), домашнюю расстановку, на мой взор, направляться тренировать в «пробных забегах» в обучающих группах и на супервизиях.

Помимо этого, нужна достаточная опытная и личностная зрелость. Именуя второе, я думаю, к примеру, о примиренности со собственной историей и своими родителями: сердце не может быть открытым у того, кто так же, как и прежде не имеет возможности забыть обиду, кто обвиняет либо предъявляет претензии. Столь же полезно разглядеть для себя тему прощания, смерти и непостоянства либо, как минимум, быть на пути к согласию с ними.

Опасности и риски роста

Как мне известно, на эту тему сейчас думают многие. Думаю, обмен этими мыслями и их обсуждение нужен чтобы мы все (и любой в отдельности) оставались бдительными в отношении вероятной предрасположенности к тем либо иным неточностям.

На мой взор, опасности и риски в обращении с тем драгоценным, что нам дано, порождает:

• механизация и технизация метода и идей (к примеру, благодаря обобщений и рутинного формализованного применения фраз-ответов);

• «техники» и инфляционное использование знаний, что может привести к постепенному обесцениванию лежащих в базе позиций и этого метода ценностей;

• коммерциализация: как лучше и быстрее всего реализовать себя и способ всем потребителям и возможным клиентам?

• идеализация способа как «единственного спасения».

Я слышу слова Берта Хеллингера: «Наблюдай на решение!» Исходя из этого прибавлю пара «антитез». Такими противодействующими силами смогут быть:

• не-превращение знания в школу и сохранение и оберегание тайны кроме того при определенной систематизации;

• уважение к знанию и эластичное обращение с ним: познание, но без механического превращения теории во что-то жёсткое и незыблемое и без недопустимых обобщений;

• толерантность по отношению к вторым способам (нам точно уже случалась делать что-то верно и перед тем, как мы связали себя с этим силовым полем);

• недопущение и отсутствие страха табуизации в отношении появляющихся тем расхождения и конкуренции во мнениях (в том духе, что «мы все приятели, а отечественное учение неприкосновенно»), но их способность и обсуждение их выносить;

• «уход» за силовым полем методом широкого опытного и личного обмена: кто чем и как обогатил сердце и разум и как мы можем дать друг другу принимать участие в этом достатке.

И напоследок я желала бы дать долг уважения Берту Хеллин-геру, процитировав его:

Неприятность возможно важной, решенье — весело. Самосознание имеется знание о собственном пути. Только то, что мы любим, дает нам свободу.

Изучение неизучаемого

Опыт проведения программы по обучению расстановке

Гуни-Лейла Бакса

Одногодичная программа по обучению расстановке, о структуре, опыте и содержании которой я поведаю ниже, проводилась мной и Кристиной Эссен в Австрии. Программа была запланирована на 16 дней, разбитых на четыре семинара. Помимо этого, в промежутках между семинарами участники много раз виделись в пир-группах, где обменивались мнениями по поводу содержания семинаров, наблюдали записи, упражнялись и продолжали то, что было выработано на семинарах. Программа была ориентирована на супервизоров и психотерапевтов. На каждого приходилось по восемь-девять дней работы с расстановками в группах обмена опытом.

По вопросу обучения работе способом расстановки сейчас существуют самые противоположные представления. Возможно ли по большому счету научить расстановке совокупностей? Существует ли угроза превращения в школу и контроля? Не покидаем ли мы тем самым пространство, из которого происходят расстановки? Иначе, как купить непременно нужную высокую степень саморефлексии, опыта, зрелости, владения ремеслом и знания?

По счастливой случайности в студенческие годы мне практически в один момент довелось принимать участие в двух различных мероприятиях на одну и ту же тему. Обращение шла о «Страданиях юного Вертера». Семинар в рамках программы по германистике доктор наук А. оформил как критический анализ текста, основанный на широких знаниях. Мы изучили изюминке языка Гете, «раскладывали» отдельные отрывки текста, выявляли довольно часто применяемые мотивы, прослеживали их вариации и появление в истории литературы и еще очень многое второе.

Совсем иным было второе мероприятие: по окончании некоторых вступительных фраз господин С, философ, начал собственную лекцию приблизительно так: «Прошу вас, на мгновение остановитесь. Разрешите этим словам обратиться конкретно к вам Откройте душу совместному познаванию силы и смысла этого произведения».

Два совсем различных подхода, разрешающих обучаться весьма по-различному.

Расставляя семьи, мы раскрываем душу тому, что проявляется в расстановке. Тому, что конкретно обнаруживается, что выходит из темноты на свет.

Пара лет назад стали весьма популярны трехмерные картины. Непривычный в обыденной жизни метод смотрения превращает простые двухмерные образы в что-то совсем иное. Отыскав данный род созерцания, мы выясняемся охваченными «чем-то». Взор уходит в глубину, появляется новое измерение — глубина — и выстраивает все по-новому.

Теоретическое знание, личное вывод, желание и мышление отступают на второй план, преобразовываясь в «инструмент» в руках начальника расстановок, чьи действия основываются на позиции незнания, «разрешить-себе-показать» и «разрешить-себя-охватить». Мы постигаем это методом яркого переживания.

1. Обучаться методом участия и участвующего наблюдения

Исходя из этого много места в обучении занимают расстановки — как по личным запросам, так и супервизионные. Кроме семей мы расставляем организации, совокупности ассистентов, «внутренние семьи» либо делаем «структурные расстановки» (тетралемма, расстановки неприятности либо тела по Шпаррер и Варге фон Кибед).

Мы думаем, что при переходе к работе с расстановками нужен личный опыт, что разрешает задающим вопрос самым ярким образом познакомиться с действием расстановок. Что изменяется? Что (сходу либо с течением времени) находит ответ в плане запроса, функции и места в совокупности? В плане свободы и чувств действий? Принимая на себя чью-то роль, человек знакомится с самыми различными совокупностями, изнутри познает шаги и процессы к ответу, и одновременно с этим тут вряд ли возможно избежать освобождения и удивления от собственных жажд. Позиция участвующего наблюдения позволяет диссоциированного соосуществле-ния всего процесса и довольно часто побуждает к ведущим дальше размышлениям и вопросам.

Поле восприятия

Любой вид участия в расстановках содействует росту чувствительности и открытости по отношению к полю восприятия. Пережи-

вание этого пространства прежде всего прикоснулось и привлекло к данной работе многих участников. Нам довольно часто приходится слышать, какой помощью стал для них данный «расширенный либо глубочайший» взор, необычное восприятие и некая связанная с этим расстояние в их повседневном общении с людьми. Но дискуссии, следовавшие конкретно за каждой расстановкой, превратились в ответственную дискуссию.

В ответах и вопросах, давая методику и теорию, мы довольно часто оставались охваченными этим пространством. Сильнее проступало метафорическое уровень качества создающих действительность инстанций отечественной повседневной жизни (таких, как время, пространство либо язык). Мы все становились более чуткими к перемещениям между уровнями познания. Этому состоянию открытого и в один момент сосредоточенного внимания учат кое-какие способы разных терапевтических духовных и направлений практик.

В рамках обучающей программы мы показывали на такую возможность посредством телесной работы и некоторых упражнений на восприятие.

Где и как течет любовь?

Моя бабушка довольно часто сказала: «Как крикнешь, так и отзовется» — другими словами ответ, мы приобретаем на том же уровне, на котором задаем вопрос. В отказе от любого рода заключений и других твёрдых установок, таких, как (хорошие либо нехорошие) качества и т. д., вопрос «Где и как течет любовь?» заключает альянс с целительными силами и ресурсами совокупности. Особенно инновационной работа с расстановками думается нам в собственной последовательной ориентированности на решение; непривычная для многих участников позиция, повлекшая за собой интенсивные процессы внутренней и внешней переориентации.

2. Обучаться методом проб, собственной работы и упражнения

Расстановки довольно часто напоминают нам произведение искусства. Подобно тому, как для музыканта его инструмент, как для краски и художника кисти, для скульптора резец и камень являются средствами коммуникации, благодаря которым они «говорят» (и каковые «говорят» через них), для начальника расстановки таким средством, которому он разрешает себя вести и благодаря которому он трудится, есть расстановка. Чем лучше он знает собственный инстру-

мент, тем свободнее он для того, что пытается себя выразить, что он (на нем играясь) может дать. Тогда «мастерство» мы довольно часто видим а также в ясности и сжатости, каковые кажутся нам такими несложными и легкими.

В рамках программы мы организовали мелкую «мастерскую» и создали последовательность последовательных упражнений, призванных дать участникам возможность постепенного «врастания» в независимое проведение расстановок.

Сначала это было упражнение со запасными средствами, другими словами расстановки посредством знаков: обуви, подушек, стульев, кнопок, пластилина, домашней доски и составление генограмм. В большинстве случаев такие расстановки не столь интенсивны и концентрированны, как расстановки с помощниками, и однако они разрешают скорее игровое опробование вариантов их применения.

Какие конкретно знаки в каких контекстах и при каких вопросах направляться применять? Имеется ли отличие, в случае если совокупность расставлена посредством стульев, разложена в виде мелких предметов, слеплена из пластилина либо нарисована в виде генограммы; в случае если расстановка проводится в рамках личной терапии либо на переговоры с громадным числом ассистентов либо на супер-визии? В работе со запасными средствами плодотворными были ассоциаций и варианты диссоциаций с отдельными частями совокупности.

Мы можем, к примеру, просить клиентов подняться на каждое место в расставленной совокупности и воспринять происходящее с позиций этих участников семьи либо же мы просим их занять лишь кое-какие из этих мест, лишь собственный собственное либо по большому счету никакого. Мы можем попросить их войти лишь в образ-ответ либо приказать сделать пара промежуточных шагов, к примеру, осуществить ритуал возврата либо поклон.

Во многих сферах деятельности (в социально-педагогическом контексте, лично-терапевтическом сеттинге, на консультации, в центрах защиты детей) расстановка посредством знаков есть единственно вероятным, а время от времени и единственно уместным методом включения в работу способа расстановки. Скоро участники уже начали экспериментировать с этим в собственных сферах деятельности, что стало предметом активного дискуссии.

Потом обращение шла о тренировке яркого восприятия того, что проявляется в расстановке и показывает на вероятное ответ. Терапевт «предоставляет себя» расставленному образу. И — с учетом обратной связи от расставленных участников совокупности — отдается его руко-

водству. Чтобы соблюсти последовательность упражнений, мы в определенные моменты прерывали расстановки (лишь расстановки по супервизионным вопросам).

После этого участники в подгруппах обсуждали собственные ощущения, наблюдения, появившиеся гипотезы и образы. Они разрабатывали вероятные шаги ответа и опробовали их. В каждом предложении согласно решению (кроме того неверном) было столько потенциальных открытий, что в течение самого маленького времени такие категории, как «верно» либо «неправильно», «прекрасно» либо «не хорошо». И пускай таковой процесс продолжался и два, и три часа и потребовал (особенно от помощников) постоянной готовности к участию, как форма упражнения он был воспринят с восхищением.

Берт Хеллингер — Расстановки часть1


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: