Об «осознанности» и «осознанности абстрагирования»

Чувство «противоречивости » – это уже зарождающаяся осознанность. . . . Для осознанно-сти требуется что-то большее, чем простое применение теории . Это чувство контраста ме-ожидаю теорией, легко как теорией , и фактом, легко как фактом. Данный контраст появляется неза-висимо от того, корректна эта теория либо нет. (578) A.N. WHITEHEAD

Чтобы быть максимально нужным, язык должен быть подобен по структуре тем событиям, для описания которых он рекомендован. Язык «абстракций разных порядков» представляется удовлетворительным с позиций структуры. Это нон-эл язык, потому, что он не вводит различия между «разумом » и «чувствами», . Это функциональный язык, потому, что подразумевается , что он обрисовывает то, что происходит в нервной совокупности, в то время, когда она реагирует на стимулы. Это язык , что при жажде возможно сделать более эластичным и четким, что позво-ляет посредством него установить четкие словесные различия как горизонтального, так и крути-кального типа между терминами «человек» и «животное».

Эта последняя семантическая черта, потенциальная четкость , очень важна для теории психологического здоровья. Имеющиеся на 1933 год эти разрешают нам сделать вывод, что под влиянием внешних стимулов большая часть примитивных и несложных форм судьбы формировались, преобразовывались и подвергались влиянию в ходе выживания, и, следо-вательно, адаптации. Так развивалось всё больше и больше сложных структур. Сле-дует выделить, что организмы являются функциональные единства, и что накопи-тельные трансформации в структуре не обязательно означают простое добавление трансформаций в функциях. По физико-химической, структурной, коллоидальной необходимости организм рабо-тает как целое. Будучи довольно целостным, он принимает любой дополнительный струк-турный фактор как реактивный и функциональный, что оказывает влияние на работу всего целого. оптимальнее тут может подойти пример мальчика, что был рожден без кортекса, но без каких-либо вторых видимых недостатков . Он был несравненно более беззащитным и неприспо-собленным, чем животные, у которых нет кортекса либо кроме того по большому счету нет нервной совокупности. И не смотря на то, что возможно было бы обрисовывать различие между этим нормальным мальчиком и мальчиком в терминах дополнения – у одного нет кортекса, а второй имеет всё то же самое «плюс кортекс», функционирование их так непохоже, что его нереально передать этим языком «плю-сов».

Подобные замечания возможно обобщить на судьбу полностью. Мы должны крайне осторожно от-носиться к установлению четких различий, потому что анатомические различия сами по себе надеж-ным показателем не являются. В случае если нам необходимо взять более качественные различия, необходимо ис-

кать различия функциональные.

Мы уже открыли для себя функциональные различия, каковые выражаются горизонтальны-ми и вертикальными различиями между абстрагирующей свойством Иванова и Друга. Анализ этих различий есть темой данной главы.

«Идея» является реакцией организма- как-целого, создаваемую влиянием целого и работой целого . Из отечественного повседневного опыта нам известно что-то, что мы в большинстве случаев обо-значаем как «быть осознающим»; иначе говоря мы что -то поймём, будь то объект, про-цесс, воздействие, «чувство» либо «мысль». Реакция, являющаяся весьма привычной и полуавтомати-ческой, необязательно есть «осознаваемой». Термин «осознанность», забранный раздельно, не есть полным знаком; у него отсутствует содержание, а одной из черт «осоз-нанности» есть наличие некоего содержания. В большинстве случаев термин «осознанности» принимается как неизвестный и неопределяемый, по обстоятельству его яркого переживания каж-дым из нас. Такая обстановка нежелательна , потому, что семантически неизменно полезно постараться выяснить сложный термин через более простые. Мы можем сократить неспециализированный и неопреде-

36 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ленный термин «осознанность», сделав его знаком определенным, преднамеренно приписав ему некое содержание. Для данной «осознанности чего-то» я выбрал в качестве фундаментальной «осознанность абстрагирования». Быть может, тот единственный тип смыслов, что содер-жит «осознанность», перекрывается этим функциональным термином «осознанность абстраги-рования», олицетворяю-щим неспециализированный процесс , про-исходящий в отечественной нерв-ной совокупности. Кроме того в случае если это не единственный тип смы-слов, термин «осознанность абстрагирования» пред-ставляется владеющим таковой критической семан-тической важностью, что его введение есть не-обходимым.

Термин «осознанность», по обстоятельству его до сих пор неизвестного и тради-

ционно неопределяемого

характера, не разрешал нам продолжать анализ. Наряду с этим у нас не было никаких

трудящихся образова-

тельных, семантических средств для работы с ог-ромной областью психо-логических процессов, ко-торые обозначались этим неполным знаком. В случае если же выбрать в качестве фун-даментального термин «осознанность абстрагиро-вания», то мы не только сделаем его полным, при-писав ему функциональное содержание, вместе с тем най-дем методы выяснить его более конкретно в более несложных терминах.Черезпонимание этих процессов мы получим образователь-ные средства для влияния и работы на громадную груп-пу семантических психо-логических реакций.

Давайте проанализиру-ем данный новый термин посредством диаграммы, на-зываемой «Структурный дифференциал», о котором рассказывалось в преды-

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 37

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

дущей главе. Тут объект (Oh) представляет собой нервную абстракцию низкого порядка . Наряду с этим абстрагировании кое-какие характеристики упускаются либо не абстрагируются; они пока-заны неприсоединенными нитями (B’). В то время, когда мы продолжили абстрагировать от отечественного объек-та дальше, формулируя определение либо приписывая «смыслы» ярлыку (L), мы снова же не аб-страгировали «все » характеристики данного объекта в определение; кое-какие характеристики были отброшены , как продемонстрировано нитями (B»). Иначе говоря число черт, каковые мы приписываем ярлыку, при помощи некоего процесса «знания» либо «жажды», «потребно-сти» либо «интереса». , не перекрывает числа черт, которыми данный объект владеет. «Объект» владеет солидным числом черт, чем мы можем включить в явное либо неяв-ное определение ярлыка для данного «объекта». Помимо этого, определение (явное либо неявное) этого «объекта» не есть самим объектом, что постоянно оказывается для нас громадным сюрпри-зом. Объект владеет «индивидуальностью », как это возможно было бы назвать . И любой, кто пользуется автомобилем, ружьем, печатной машинкой, либо у кого было большое количество жен, мужей либо детей, это прекрасно знает. Вопреки тому факту, что эти объекты в громадной степени стандар-тизированы, любой индивидуум владеет собственными личными изюминками. Современными способами физических, химических и астрономических изучений ученые поняли, что кроме того их оборудование и особые материалы кроме этого владеют особенными индиви-дуальностями, каковые нужно принимать в расчет при более узких изучениях.

В случае если мы заберём обычный объект и будем ожидать обнаружения у него таких-то и та-ких-то черт , каковые приписаны таким объектам по определению, то можем разочаро-ваться. В большинстве случаев, в случае если отечественный анализ достаточно узок, мы постоянно обнаруживаем либо можем найти эти особые индивидуальности. Читатель может легко в этом убедиться, забрав в руки коробок спичек и пристально разглядев личные изюминки каждой спички. Но, потому, что по определению мы ожидаем, что в случае если чиркнуть спичкой, то она обязана за-гореться, то все другие характеристики возможно отбросить, как ненужные для отечественных целей. По-добный же процесс трудится и в других областях судьбы. Мы довольно часто живем, ощущаем себя сча-

стливыми либо несчастными по причине того, что в действительности равнозначно определению, а не эм-

пирическим, конкретным фактам, каковые менее окрашены семантическими факторами. В то время, когда Иванов1 женится на Петровой2, они по большей части делают это по некоему определению. У них имеются определенные понятия о том, что такое, по определению, «мужчина», «семья» и «женщина». А в то время, когда дело доходит до воплощения, то оказывается, что Иванов1 и его супруга Петро-ва2 владеют неожиданными симпатиями, особенностями и антипатиями – в общем, характер-ными семантическими реакциями, каковые не включены в определение «мужа», «жены» либо «брака». Начинают проявляться характеристики, каковые были «опущены» в определении. На-капливаются «разочарования», и жизнь делается всё более и более несчастной.

Приведенный выше анализ применим ко всем областям людской судьбе, и представля-ется совсем универсальным, по обстоятельству имеющейся структуры «людской знания». Характеристики эти обнаруживаются тогда, в то время, когда уже через чур поздно. Незнание либо забыва-ние о вышеописанных отношениях ведет к семантической трагедии.На словесном, «оп-ределительном», либо доктринальном семантическом основании мы ожидаем совсем не того, что предлагает нам настоящее переживание судьбы . Неисполнившиеся ожидания приводят к серьез-ному аффективному и семантическому шоку. В случае если подобные шоки повторяются опять и опять, они дезорганизуют обычную работу нервной совокупности и довольно часто приводят к патологическим состояниям. Неизвестно много экспериментальных фактов всецело поддержи-вает приведенные выше выводы. Многие из них предоставила нам Мировая война. Любопытно то, что в то время, когда солдат вправду ожидал все кошмары войны и позднее переживал их, то он ред-ко начинал мучиться от «умственных расстройств ». В случае если же он не ожидал их полностью, но однако был должен их пережить, довольно часто у него случался нервный срыв.

Приступ сенной лихорадки при виде бумажных роз, что ранее уже упоминался, пока-зывает подобный же семантический пример. Приступ появился из-за семантического «определе-ния» «роз»либо«сенной лихорадки»и из-за ситуации в целом,а не из-за наблюдения объектив-

38 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ных «роз» либо физико-химической реакции на «розы». В случае если больному перед тем, как в помещение были внесены бумажные розы, завязали бы глаза, то этого приступа бы не произошло.

Сейчас мы готовы выяснить «осознанность абстрагирования» в более несложных терминах, в частности, в терминах «памяти». Термин «память» структурно есть физико-химическим тер-мином. Он подразумевает, что события взаимосвязаны , что всё в нашем мире воздействует на всё ос-тальное, и что происшествия где-то оставляют какие-то следы.

Подобный анализ возможно провести в связи с объектом и с событием . Коротко: объект струк-турно является абстракцией некоего порядка, и не включает и не имеет возможности включать все характеристики события; так что, снова же, тут кое-какие характеристики опускаются, как продемонстрировано нитями (B’).

Тут у нас имеется возможность сделать последовательность самые обобщённых, и однако подлинных, отрицательных утверждений великой семантической важности;что ярлык не есть объект,аобъект не есть событие, . Потому, что множество м.п черт, каковые мы приписываем ярлыку по определению, не перекрывает все характеристики, каковые мы определим у объекта; а число черт, каковые мы у объекта принимаем, кроме этого не равняется нескончаемому числу черт, которыми владеет событие. Различия же еще более глубоки. Различается не только число м.п черт, вместе с тем и темперамент этих абстракций при последовательном переходе с одного уровня абстракций на другой.

Мы сейчас можем выяснить «осознанность абстрагирования» как «осознанность в отно-шении того, что в ходе абстрагирования мы опустили кое-какие характеристики ». Либо же осознанность абстрагирования возможно выяснить как «память о «не есть», и о том, что неко-торые характеристики были опущены». направляться подчернуть, что в данной формулировке нам с по-мощью Структурного дифференциала удалось перевести отрицательный процесс забывания в хороший процесс вспоминания об отказе от тождественности и о том,что эти характе-ристики были отброшены. Такая хорошая формулировка делает всю совокупность работоспо-собной и дешёвой для образования и семантического обучения.

Использование Структурного дифференциала делается необходимостью для любого челове-ка, что желает получить целый количество семантической пользы от настоящей работы. Книга, с не-обходимостью, словесна . Что бы ни сказал любой автор – это слова, и нереально ска-зать ничего для того чтобы,что было бы несловесно.Представляется совсем очевидным тот факт,что в жизни мы имеем дело с огромным числом вещей и обстановок, «эмоций». , каковые являются несловесными. Они принадлежат к «объективному уровню». Главная трудность со-стоит в том факте, что всё, что возможно сообщить, не находится и не имеет возможности пребывать на объек-тивном уровне, а относится лишь к уровням словесным. Это различие, будучи невыразимым при помощи слов, выразить словами нереально. У нас должны быть другие средства для то-го, дабы указать на это различие. Мы должны показывать рукой, показывать пальцем на объ-ект, и оставаться безмолвными как снаружи, так и внутренне, и безмолвие это возможно обозна-чить, закрывая губы второй рукой . Словесный отказ от отождествляющего «имеется» кроме этого де-монстрирует данный момент, в то время, когда его показывают на Дифференциале. В случае если же мы будем разра-жаться речами на тему отождествляющего «имеется», как мы это в большинстве случаев и делаем, то мы, очевид-но, окажемся на словесных уровнях, обозначаемых ярлыками L, L1, L2, . . . Ln, но никак не смо-жем появляться на объективном уровне (Oh). На этом последнем уровне мы можем наблюдать, де-лать что-то руками. , но мы должны сохранять молчание. Обстоятельство того, что мы фактически все подряд отождествляем эти два уровня, пребывает в том, что нереально научить ин-дивидуума этому семантическому различию лишь при помощи словесных приемов, потому, что все словесные приемы относятся к уровням ярлыков, и ни в каком случае не смогут быть объективными несловесными уровнями. Имея видимый и осязаемый ярлыки и действительный объект на Структурном дифференциале, на каковые мы можем показывать пальцем, брать в руки. , мы приобретаем простое средство для передачи очень ответственного семантического раз-

личия и обучения нетождественности.

направляться подчернуть, что осознанность абстрагирования, либо вспоминание о том, что мы абст-рагируем на разных порядках с опусканием черт, зависит от отказа от отождеств-

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 39

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Русский и Глава перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ляющего «имеется» и связано с ограничениями либо «невсеобщностью», столь характерной для но-вых нон-совокупностей.

Осознанность абстрагирования машинально исключает отождествление, либо «перепуты-вание порядков абстракций» – оба эти явления смогут проявляться в виде семантического заме-шательства на всех уровнях. В случае если мы не поймём абстрагирование, то мы не можем избежать отождествления либо перепутывания объекта, с его конечным числом черт, с событи-ем, с его нескончаемым числом вторых черт. Замешательство между этими уровнями может ввести нас в семантические обстановки , заканчивающиеся неприятными шоками. Приоб-ретая осознанность абстрагирования и не забывая о том, что объект не есть событием, и что мы абстрагировали характеристики, каковые меньше числом и отличаются от тех, что имеется у собы-тия, мы можем ожидать множество непредвиденных происшествий. Благодаря чего, в то время, когда это неожиданное происходит, мы остаемся в безопасности от больных и вредных семантиче-ских шоков.

В случае если благодаря отсутствия осознанности абстрагирования мы отождествим либо смешаем слова с объектами либо эмоциями, либо идеи и «воспоминания» с переживаниями, каковые отно-сятся к несловесному объективному уровню, то тем самым мы отождествим абстракции высше-го порядка с низшими. Потому, что данный особенный тип семантического отождествления либо заме-шательства очень распространен, он заслуживает отдельного заглавия. Я именую его объек-тификацией,по причине того, что он по большей части является перепутыванием слов либо словесныхматерий (воспоминаний, «идей». ,) с объективными, несловесными уровнями, такими как объ-екты, переживания, эмоции, . Объектифицируя, мы забываем, либо перестаем не забывать о том, что слова не есть объекты либо сами эмоции, что словесные уровни постоянно отличаются от объ-ективных. В то время, когда мы их отождествляем, мы игнорируем их природные отличия, и тем самым делаем полную адаптацию и надлежащую оценку неосуществимыми.

Подобные же семантические трудности появляется из-за перепутывания абстракций высшего порядка; к примеру, из-за отождествления суждений с описаниями. Это возможно проиллюстриро-вать следующими примерами. Изучая эти примеры, направляться не забывать о том, что организм дей-ствует как целое, и что «эмоциональные» факторы, соответственно, присутствуют неизменно, и их не нужно проигнорировать. В этом изучении читателю направляться попытаться «эмоционально» поставить себя на место того Иванова, о котором идет обращение; тогда он не сможет не осознать серь-езные семантические расстройства, каковые создаются этими отождествлениями в жизни каж-дого человека.

Давайте начнем с для того чтобы Иванова, что ничего не знает о том, что тут говорилось, и не поймёт абстрагирование. Для него, кроме этого как для Друга, в принципе, нет никакого осозна-ния того, что какие-то характеристики «опускаются». Он «эмоционально» уверенный в том, что его слова всецело обрисовывают тот «объект, что «есть таким -то и таким- то». Он ото-ждествляет собственные низшие абстракции с опущенными чертями с высшими абстракция-ми, каковые включают в себя все характеристики. Он приписывает словам совсем точность и ложную значимость, которыми они не владеют. Он не поймёт, что его слова смогут для другого человека иметь совсем второе значение. Он приписывает словам «эмоциональ-ную» значимость и объективность, а объектам – словесную , А «постоянность», «выяснен-ность» и «однозначность», . В то время, когда он слышит что-то, что ему не нравится, он не задает вопрос «Что ты имеешь в виду?», а, под действием семантического давления отождествления, при-писывает собственные смыслы словам другого человека. Для него слова «являются» «эмоционально» нагруженными, объектифицированными семантическими фетишами, совершенно верно как у примитивного человека, что верил в «волшебство слов». В то время, когда ему говорят что-то незнакомое, у него без отлагательств срабатывают с.р, каковые могут обнаружиться в виде «Я с тобой не согласен», либо «Я тебе не верю». Нет никакой обстоятельства драматизировать по поводу какого именно угодно нелестного высказывания. Необходимы толкования и определения аналогичных высказываний, каковые, возможно, являются корректными с позиций говорящего, в случае если мы признаем то, что у него были собственные источники информации, собственные неизвестные термины, предпосылки и структура языка, из которых появилась его с.р. Но отечественный Иванов, не подозревая о «структуре

40 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

людской знания», по большей части придерживается семантического убеждения в однозначно-сти, абсолютности. , вещей и вещности слов, и не знает, либо не помнит, что слова не есть сами события. Слова представляют собой абстракции высшего порядка, произведенные высшими нервными центрами, а объекты представляют собой абстракции низшего порядка, произведен-ные низшими нервными центрами. Под влиянием таких бредовых тождественностей он ста-новится абсолютистом, догматиком, законченным верующим, . Он пытается установить «аб-солютные истины», «вечные законы». , и готов за них драться, не зная и не помня, либо забывая об «потерянных чертях»; он ни в какой момент не поймёт, что издаваемые им шумы не являются объективной действительностью,с которой мы имеем дело.В случае если кто-то ему про-тиворечит, его это весьма огорчает. Забывая об потерянных чертях, он постоянно остаётся «прав». Для него его утверждение не только есть единственным вероятным утверждени-ем,но он в действительности придает ему некую космическую объективную значимость.

Приведенное выше описание не есть удовлетворительным, но его запрещено существенно улучшить, потому, что эта обстановка связана с несловесными аффективными компонентами, каковые не являются словами. Необходимо поставить себя на его место и про-жить его переживания, в то время, когда он отождествляет и бескомпромиссно верит в то, что его слова «являются» теми вещами, каковые он ими обозначает. Для описания всех последствий подоб-ного отождествления, которое ведет к неверной оценке, я могу еще добавить самые нудные описания взаимовлияния обстановок,оценок. ,в ссорах,несчастьях,разногласиях. ,каковые при-водят к драмам и катастрофами, и ко всевозможным «умственным» болезням, так хо-рошо обрисованным в литературе. Так, Иванов1, не осознающий абстрагирование, делает ут-верждение: «Круг – это не квадрат». Предположим, некоторый Сидоров1 ему противоречит. Иванов1 злится; потому что его с.р пребывает в том, что его высказывание «есть» «чистой правдой», а Сидо-ров1, по всей видимости, легко идиот. Он объектифицирует это, приписывает этому ненадлежащую зна-чимость . Для него это «есть» «умелым» «фактом», и он разражается речами , понося Си-дорова1 и демонстрируя , как тот «неправ». Из для того чтобы семантического отношения проистекает множество трагедий и трудностей.

Но в случае если Иванов2 (осознающий абстрагирование) делает утверждение «Круг – это не квад-рат», и Сидоров2 ему противоречит, что сделает Иванов2 в этом случае? Он улыбнется, не ста-нет разражаться речами в поддержу своего утверждения, и спросит Сидорова2: «Что ты имеешь в виду? Я тебя не в полной мере осознаю». Взяв какой-то ответ, Иванов2 растолковал бы Сидорову 2, что данное утверждение совсем не есть предлогом для ссоры, потому, что оно словесно и действительно лишь по определению. Он бы кроме этого предоставил Сидорову2 право не принимать его определение,а применять второе,которое устраивает его самого.Тогда бы,само собой,воз-никла неприятность того, какое определение имело возможность бы устроить их обоих либо было бы приемлемым для всех. Тогда неприятность была бы решена с чисто прагматической точки зрения. Слова являют-ся творениями определений, они – вопрос выбора, но это отношение связано с серьёзной и новой

с.р.

Выясняется, этот факт владеет огромной семантической важностью, потому, что он снабжает применимое на практике основание для теории «универсального согласия». В первой части вышеприведенного примера Иванов1 был «прав» в соответствии с принятыми стандартами («круг не есть квадратом »). Но есть ли он «более правым», чем Сидоров1, для которого «круг – это квадрат»? Вовсе нет. Оба утверждения относятся к словесному уров-ню и являются только разновидности представлений для с.р внутри их кожи. Каждое из них может оказаться «верным» при применении неких явных либо неявных «опреде-лений». Являются ли эти два утверждения одинаково настоящими? Этого мы не можем знать a priori;необходимо совершить изучение и узнать,имеют ли эти произнесенныешумы значения за пределами патологии, и какое из утверждений структурно лучше обрисовывает конкретную обстановку , более продвинуто в плане анализа и описания данного мира, . Лишь научный структурный анализ может дать приоритет одной форме над второй. Иванов и Си-доров смогут только создавать собственные «определения» в соответствии с собственны-

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 41

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ми с.р, но они не являются судьями в отношении того, какие конкретно из «определений» в итоге выдержат тестирование на структурность.

В тот момент, в то время, когда мы исключаем отождествление, мы становимся осознающими абстра-гирование, и начинаем неизменно и инстинктивно не забывать о том, что объект не есть событие, что ярлык не есть объект, и что утверждение об утверждении не есть исходное утверждение; так мы достигаем семантического состояния, в котором мы познаем то, что любой «прав» в его собственных «определениях». Но никакое личное либо непросветленное общест-венное вывод не есть единственным мерилом того, какой «язык» и какие определения в следствии одержат победу. Лишь структурное изучение (наука) может решить, что именно представляется на словесном уровне структурно более соответствующей формой представления для того, что происходит на несловесных, объективных уровнях.

В то время, когда дело доходит до «описания фактов», обстановка фундаментально не изменяется. Неизменно сохраняется возможность допустить неточности, и они допускаются. Помимо этого, семантические впечатления, каковые «факты» оставляют у нас, кроме этого личны, и довольно часто находятся в конфликте, как это демонстрирует сравнение показаний очевидцев. Но необходимости в постоянном несогласии нет; продолжение структурного изучения объективных и словес-ных уровней даст искомое ответ. В случае если подобное изучение было совершено достаточно прекрасно, неизменно возможно отыскать семантическую базу, в отношении которой мы все сможем со-гласиться, при условии, что мы не отождествляем, не объектифицируем и не смешиваем описа-ния и суждения, описательные и оценочные слова, .

Потому, что отечественный анализ проводится со структурной и нон-эл точки зрения, нам не нужно упускать из виду тот факт, что семантические компоненты, связанные со словами и высказыва-ниями, присутствуют по большому счету неизменно, за исключением лишь весьма патологических случаев, и покупают первостепенную важность. В прошлые времена у нас не было несложных и эффек-тивных средств, благодаря которым мы имели возможность бы оказать влияние на болезненные, неуместные либо неадекватные оценки, смыслы. , при помощи семантического пере-обучения, которое становит-ся вероятным благодаря данному использованию и анализу Структурного дифференциала. Средство исключения отождествления пребывает в следующем: 1) объективное наглядное посо-бие, на которое возможно показывать пальцем; и 2) убедительное объяснение (с показыванием пальцем на ярлыки) того, что словесные уровни, с их печальными и катастрофическими более ветхими с.р, всецело отличаются от уровней объектов и событий и таковыми не являются. Что бы мы ни говорили и ни ощущали, события и объекты остаются на несловесных уров-нях и не смогут быть достигнуты при помощи слов. При таких естественных структурных усло-виях мы можем достигнуть объективного уровня лишь через смотрение, осязание, настоящее ощущения. , и, следовательно, через показывание пальцем на объект на Структурном диффе-ренциале при сохранении молчания – все это нереально донести одними лишь словами.

В опытах с «умственно» больными, у которых семантические расстройства были весьма сильными, тренировка больных в не-безмолвии и отождествлении на объективном уровне заняла пара месяцев. Но когда результат был достигнут, последовало полное либо частичное освобождение от этого состояния.

Главная часть расстройств в повседневной судьбе, а также в случаях «умственных» заболе-ваний, находится на аффективном уровне. Мы обнаруживаем внутреннее давление отождеств-лений, выражающееся в бурных речах, необоснованных семантических переоценках слов, при-писыванию словам объективности, . В аналогичных случаях, сдерживание либо подавление слов не дает прекрасного результата, напротив, довольно часто это приносит большой ущерб, и этого нужно избе-гать всеми средствами. При таких условиях применение наглядной диаграммы делается необходимостью для указания различия между различными порядками абстракций и стимулирова-ния семантически благотворного тишины на «объективном уровне», без сдерживания либо подавления.

Применяя Структурный дифференциал, мы можем исключить отождествление и тем самым взять пользу и избежать опасности. В случае если кто-то начинает отождествлять, и его с.р приводят его к бурным речам, мы не начинаем его сдерживать либо подавлять; вместо этого мы говорим:

42 По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

«Как желаешь [это даст ему облегчение], но не забывай о том, что твои слова происходят на словес-ных уровнях [показывая жестом руки на свисающие ярлыки], а они не являются объективными уровнями, каковые остаются незатронутыми и неизменными». Подобная процедура, повторяе-мая опять и опять, дает ему надлежащую семантическую оценку порядков абстракций, осво-

бождает его от отождествления, без сдерживания либо подавления.Это кроме этого учит его со-

мневаться в предполагаемых «фактах», и пробовать искать структурно более идеальные фор-мы представления. В случае если такие результаты не появляются, мы можем применять более ветхие формы, но, благодаря надлежащей оценке, мы не вкладываем семантических «убеждений» в эти формы представления. Подобные убеждения постоянно появляются как следствие отождествления в каком-то месте.

Техника тренировки несложна. Мы живем на «объективном», либо низшем порядке уровней аб-стракции, где мы должны наблюдать, ощущать, осязать, функционировать. , но ни при каких обстоятельствах не долж-ны сказать. В тренировке мы должны применять руки, . Крайне полезно по окончании того, как Структурный дифференциал был пара раз растолкован, с особенным вниманием к отказу от отождествляющего «имеется», не прерывать другого человека. Пускай он говорит, но вы наряду с этим делаете жест рукой, показывая на словесные уровни; после этого показываете пальцем на объективный уровень, а второй рукой закрываете собственные губы, демонстрируя то, что на объективном уровне возможно быть лишь безмолвно . При постоянном исполнении эта пантомима оказывает очень благотворный, семантический, умиротворяющий эффект на «сверх-эмоциональные» состояния, которые связаны с отождествлением . Нейрологический механизм данного действия не в полной мере поня-тен, но кое-какие его нюансы достаточно ясны.

Чем более сложной делается нервная совокупность, тем дальше кое-какие части мозга отстоят от яркого переживания. Нервные каналы, владея конечной скоростью, в итоге обретают всё более разветвленную структуру со всё более долгими маршрутами; воз-никают усложнения и разные варианты, что ведет к «задержке действия». Как мы знаем, что та-ламус (приблизительно) представляется связанным с аффективной и «эмоциональной» судьбой, и что кортекс, самый удаленный и изолированный от внешнего мира, владеет эффектом введения данной «задержки действия». При неуравновешенного и «эмоционального» «мышления», ко-торое так распространено, таламус, по-видимому, перегружается работой, тогда как кор-текс трудится не хватает. В следствии мы замечаем у предположительно «цивилизованно-го» взрослого человека различные низкие формы животноподобного, примитивного либо инфан-тильного поведения, довольно часто наряду с этим патологического характера. По всей видимости, «безмолвие на объек-тивных уровнях» вводит «отложенное воздействие», выгрузку таламического материала в кортекс. Данный психофизиологический способ весьма несложен, научен и совсем универсален. Стандарт-ная «умственная» терапия отечественных дней использует кроме этого способ пере-обучения с.р, как бы осво-бождая таламус и проводя больше нервных каналов через кортекс, либо, в итоге, снаб-жая кортекс разным материалом, с тем дабы таламический материал, возвратившись по окончании обработки кортексом, имел возможность оказать необходимое влияние.

В случае если в таком семантическом пере-обучении добиться успеха, то трудности пропадают. Прошлые экспериментальные эти говорят о том, что во многих случаях нам это удалось, а во многих – мы потерпели неудачу. Успешные случаи говорят о том, что мы в действительности знаем, какие конкретно значительные семантические моменты тут трудятся; провалы говорят о том, что знания отечественные недостаточны, и что отечественные прошлые теории не хватает универсальны. На данный момент лишь самые выраженные и патологические семантические расстройства находятся в области внимания докторов, а в плане профилактики принимаются очень не сильный меры . Не считая очевидно выраженных расстройств, в повседневной судьбе мы сталкиваемся с огромным числом семантических расстройств, каковые мы игнорируем, именуя «странностями ». Как правило эти «странности» являются нежелательными, и при негативном стечении обстоя-тельств они смогут привести к более важным последствиям патологического характера. В большинстве случаев это порождает множество несчастий для всех, кто с этим связан, а несчастье как тако-вое представляется симптомом некоей семантической неприспособленности в какой-то облас-

По вопросам перевода обращайтесь к автору по адресу olegmatv@yandex.ru 43

Альфред Коржибский, «психическое здоровье и Наука», Книга II, Глава XXVI Русский перевод © 2007, Олег Матвеев http://olegmatveev.org

ти, и по данной причине может оказаться разрушительным для «умственного» и нервного здоро-вья.

Более важные «умственные» болезни, типа тех, что в большинстве случаев попадают в поле зрения психиатров, кроме этого владеют определенными психо-логическими симптомами , каковые доволь-но универсальны. В данной работе нас интересуют такие симптомы, каковые названы словами «абсурд», «галлюцинации» и «иллюзии». Все они связаны с семантическим отождествлением либо перепутыванием порядков абстракций,оценки низших порядков абстрак

WOE UNTO ME — A Step Into The Waters Of Forgetfulness (2014) Full Album Official (Death Doom Metal)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: