Ограниченность художественного вымысла

Итак, Вирджиния Вулф не писала напрямую о смерти матери, как и Розамунда Леманн не писала напрямую о смерти дочери, не смотря на то, что обе они пережили эти опробования во всей их полноте и эмоционально были глубоко потрясены ими. Произведения Симоны де Бовуар, Анни Эрно, Колетт Феллу, Франсуазы Малле-Жорис, Элен Сиксу, Алины Шульман, Пьеретт Флетьо, каковые посвящены описанию траура по матери и на каковые мы опирались, разбирая его вероятные последствия, – в большинстве собственном это не романы, а рассказы о собственных эмоциях, другими словами документальные свидетельства либо мемуары. Отечественное обращение к ним обусловлено и оправдано самой природой данной неприятности. В случае если скорбь по дочери и матери побуждает кого-то взяться за перо, то, в большинстве случаев, она не пробуждает художественного воображения, как и многие другие вправду глубоко травмирующие события.

«Я ощущаю себя с уверенностью, лишь в то время, когда пишу художественные произведения, и они не имеют ничего общего со свидетельством очевидца. […] Мое «я» в этом фактически не участвует. А вот с матерью так не получается. Я не могу насильно ввести ее ни в один собственный роман», – согласится романистка Пьеретт Флетьо.

Она и большая часть вторых авторов, каковые подробно говорят о последних годах судьбы собственной матери, включая полное описание похорон, неизменно воздерживаются обрисовывать собственный траур по матери, другими словами фактически утрату, за исключением финальной фразы, которая постоянно завершает книгу. Это рвение запечатлеть события, предшествующие смерти матери, – всего лишь сознательная часть той внутренней работы, которая совершается в трауре и представляет собой лишь видимую часть айсберга, предназначенную для публичного предъявления. Другое, наверное, происходит в тишине.

Заключение

В романе «Рождение дня» (1928) Колетт поет настоящий гимн во славу собственной матери Сидо, деревенской жительницы, не признающей условностей, которая сумела передать дочери собственную любовь к свободе и природе. Такая дань уважения, данная матери, приятно отличается от того мрачного настроения, которое формирует описание кризисных обстановок в художественных произведениях и которыми так переполнено отечественное изучение. Но отечественной задачей было не изобличать дочери и отношения матери как катастрофические, а, двигаясь от противного, создать представление о более приемлемых отношениях.

Но восторг Колетт собственной матерью в действительности думается нам противоречивым. С одной стороны, она рисует нам образ матери, которая не похожа на классических матерей и всецело отделилась от собственной дочери – так, что кроме того способна отказаться от приглашения дочери приехать к ней к себе домой в Париж, дабы повидаться, всего лишь вследствие того что со дня на сутки ожидает цветения редкого растения в собственном саду. Иначе, анализ переписки и библиографическое расследование, которую вели дочь и мать, говорят противоположное – что вся эта история «яйца выеденного не следует». Сидо в действительности с наслаждением принимает приглашение Колетт[51]. Несомненно, настоящая Сидо не так обожает свободу и природу, дабы пожертвовать для них визитом к дочери.

Итак, мы столкнулись с примером литературной идеализации, в то время, когда создатель формирует для потомства мифический «образ матери». Как подчеркивает критик Мишель Сард, запоздалое появление материнского образа в художественном произведении либо замена образа покойной матери на вымышленный персонаж лишь подчеркивает различие между ними: Сидони, приезжающей в гости к Колетт, и мнимым персонажем Сидо, что неспешно заменяет по ходу повествования настоящую личность.

Быть может, для Колетт прибегнуть к выдумке – необычный метод подтвердить разделение с собственной дочерью, которая у нее так поздно показалась? Вместо анализа этого частного случая попытаемся выяснить, что же являют собой произведения об отношениях между дочерью и матерью. Данный интересный пример проливает свет на разные возможности применения аналогичных рассказов, каковые находятся где-то посередине между вымыслом и подлинным свидетельством. Текст Колетт должен был бы пройти диагностику на правдивость при соотнесении с настоящими фактами, если бы всецело являлся автобиографичным, в противном случае его возможно было бы отнести к полуправде – лжи, другими словами данный текст не есть полностью правдивым. Но в то время, когда речь заходит о художественном произведении, оно скорее проходит диагностику на истинность, благодаря соотнесению с областью мнимого. Так, данный текст, даже если он полностью вымышленный, превосходно отражает двойственную позицию самого автора между разоблачением и идеализацией собственной матери. В первом случае мы, скорее, выносим суждение, а во втором – стараемся осознать.

Нам ближе второй метод применения литературного материала. Осознавая щекотливую границу между художественным вымыслом и свидетельством, другими словами прямым «придумыванием себя», к которому прибегает Колетт, мы выбираем художественную версию. Ее текст подтверждает, с какими трудностями сталкивается дама, которая пытается поддерживать односторонне хорошие эмоции к собственной настоящей матери и прибегать к выдумке, дабы поддерживать ее идеализированный образ. Особенно в то время, когда данный образ подвергается публичному рассмотрению. Желание всеми методами поддержать материнскую идеализацию время от времени ведет к подтасовке и лукавству фактов, даже в том случае, если, как бы это ни было очевидно, речь заходит всего лишь о пожилой даме, которая отказывается от столь редких приглашений приехать в гости к дочери.

Данный анекдот не только выдвигает на первый замысел проблему способа с позиций подлинности использованных текстов. Он затрагивает кроме этого два вторых глубинных вопроса. Во-первых, существуют ли в конечном итоге «хорошие матери», в случае если возможно так заявить, что требуется для удовлетворительных либо, как минимум, дочери и приемлемых отношений матери? Во-вторых, что образовывает специфику дочери и отношений матери?

Семнадцать мгновений весны. Правда и художественный вымысел. Константин Залесский. 23.10.2016


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: