Октября. а есть ли зимой облака?

Глава 1

По окончании продолжительных лет.

Май

[Toni Holgersson Irma Schultz Keller Lasse Englund – Se nu stiger solen]

Макс сидел, откинувшись на спинку стула, созерцая рисунок в стекле, положив правую руку на колено и откинув в сторону левую ногу. На изображении был натюрморт. Разрезанные свежие дольки бережно чищеного киви и кусочки апельсина придавали чувство чистоты и свежести. На столе стояла кружка, наполненная на треть сладким, не крепким, но вкусным кофе. Тарелка с волнами по краям свидетельствовала о съеденном куске шарлотки, поскольку в том месте оставались сахарная пудра и небольшие крошки. По квадратным часам легко и скоро скользили резкие, тёмные стрелки. Во всём этом умиротворении и спокойствии приводила к праздному интересу лишь одна подробность – на стуле, что был рядом с Максом, наровне с кремового цвета паркой, лежал прекрасный блестящий пакет. Кому предназначался презент и чего с таковой спокойной и уверенной безбрежностью ожидал Макс? Но, нужно признать, что по правде этого ответственного момента он ожидал с некоторым лёгким волнением и нетерпением. Но он был уверен, что сейчас всё отправится по замыслу. Стрелки часов всё так же скользили по циферблату, звучали звуки кухни, на которой всегда что-то готовили, застывшие киви и апельсин всё так же придавали чувство свежести. Но казалось, что что-то на данный момент случится, да, определённо так и будет.

Внезапно зазвенел колокольчик, и пластиковая дверь распахнулась. Зрачки отечественного храбреца неожиданно расширились. В дверь входила женщина 23-х лет, в лёгком светло синий платье чуть выше колен. Долгие русые волосы её, волнами плыли по прямой прекрасной пояснице. Легкие босоножки, громадные тёмно-коричневые очки, каковые превосходно скрывали глаза, комплект многоцветных потрёпанных временем резинок для волос на руке. Она была высока, стройна, с ласково кремовым цветом кожи, как будто бы во взбитые сливки добавили четверть чайной ложки какао. Она привычным уже перемещением забрала поднос, выбрала минеральную воду без газа, забрала со стеклянной полки салат из свежей капусты.

– Что имеется станете? – сообщила дама на кассе.

– Мне прошу вас, солянку, – услышала дама в ответ.

– Не желаете ли попытаться картофель, запечённый с сыром и паприкой?

– Нет, благодарю, у меня на паприку аллергия, и дайте ещё чай, что по 23, с лимоном, – дама у кассы приняла заказ.

Женщина неловким перемещением вытащила из тёмной кожаной сумки на долгом ремешке мелкий кошелёк с изображением карманного тигра(1), расплатилась за еду и налила себе кипяток. Во всём образе девушки: её одежде, походке, поведении – всё возможно было прочесть, как с страницы.

Она – легкомысленный человек, живущий собственной судьбой, её не заботят ни котировки валют, ни мода, ни новинки поп-музыки. Её тревожит лишь то, что произойдёт с главным храбрецом книги, которую она просматривает, да и то, со скольки трудится её любимое кафе. Она мало поёт, мало рисует, спит с мягкими игрушками в обнимку, обожает посидеть на лоджии летним деньком, с бокалом красного полусладкого, и наслаждаться городом с высоты девятого этажа. Трудится дизайнером сайтов, и этих денег в полной мере хватает ей на судьбу. Живёт на съёмной квартире раздельно от своих родителей. Просматривает книги все будни и выходные на пролёт, очень прекрасно эрудирована. Она – основной созерцатель этого мира, не созидатель, и не разрушитель. Ей нравится на всё великолепие этого мира, забыв о его пороках и грехах. Она обожает и ценит собственную жизнь. Не смотря на то, что по ночам на неё время от времени находит грусть, но с первыми лучами восхода солнца грусть рассеивается вместе с темнотой за окном.

Женщина оборачивается, и её лицо вытягивается от удивления. Она поднимает очки и, смотря прямо в глаза Максу, говорит:

– Макс! Привет! Что ты тут делаешь?! – улыбчиво сообщила женщина.

– Эээ… – Макс мало замешкался, – Здравствуй, Алиса! Мы же должны были встретиться лишь через 40 мин.?!

Алиса подсаживается к Максу за стол, и разгорается бурный диалог.

– Я… Я выпить кружечку кофе и насладится моментом перед встречей с тобой! А ты что тут делаешь?

– Подобно, – взял в ответ Макс, – Погоди-ка, а что это в том месте у тебя на стуле? – потянувшись к подарку, с интересом задала вопрос Алиса, но Макс остановил её руку и с улыбкой и уверенным взглядом сказал-

– Наберись терпения!

Алиса с ухмылкой принялась за еду. Они болтали о всякой ерунде, наслаждаясь воздухом кафе. Они говорили о чём угодно, но лишь не о том, о чём должны были.

– Омномном… А ты? – зажевав громадную вилку салата, продолжала она, – Ты наблюдал тот фильм по 13 каналу позавчера?

– Какой?

– Как же он в том месте именовался…? – задав риторический вопрос самой себе, сказала Алиса.

– Ммм! Совершенно верно! «Джиперс Криперс(2)»! У меня от него кровь стынет, ни при каких обстоятельствах не буду бегать в кукурузных полях!

– Ну, не таковой уж он и ужасный, лишь сцена с автобусом ещё пугает. А в целом, хороший мистический не сильный.

– Кстати, я не так долго осталось ждать отправлюсь по книжным магазинам, отправишься со мной? – Максим встрепенулся:

– Да, само собой разумеется, обожаю бродить с тобой по книжным, – и он вправду обожал это.

– Превосходно, тогда ожидаю тебя в четверг в 7:15 вечера на основной остановке, и ни минутой позднее!

Храбрецы сидели и болтать о том и о сём. Для Максима это была ответственная встреча, всё-таки он не видел Алису целых 5 лет. Но, не обращая внимания на это, храбрецы не торопились обмениваться собственными прожитыми в разлуке годами – такова уж была их природа. Им было комфортнее сказать так, как словно бы этих пяти лет и вовсе не было.

Через час они уже гуляли в парке, наслаждаясь ещё сравнительно не так давно ожившей природой и медлительно плывущими тучами. Лениво шагая по каменным блокам, нечайно стараясь «верно наступать на края», они разговаривали о природе, музыке, повседневных делах. Они держались за руки. Они постоянно держались за руки. Не было и момента что бы возможно было заметить, как они не держатся за руки. Не смотря на то, что время от времени это происходило. К примеру, в то время, когда она злилась. В таких ситуации она стучала ему в грудь кулаками и с заводной ухмылкой на лице смеялась, поскольку она ни при каких обстоятельствах не злилась на него по-настоящему. Лишь она имела возможность так делать. Макс никому не разрешал аналогичного, лишь ей. Она сейчас была так мила, беспомощна и страшна в один момент. А позже Макс прочно обнимал её, и она его прощала, и они дальше держались за руки, наслаждаясь общением.

Нагулявшись, они пошли на остановку. Трамвай скоро и легко катился по раскалённым полуденным солнцем рельсам, на улице было легко прохладно, но днём давали слово потепление. Не обращая внимания на эту прохладу на улице достаточно людно, но люди, действия и движения людей были коматозными. Как словно бы они лишь проснулись от зимнего сна вместе с природой.

– Держи, это тебе, у тебя сравнительно не так давно был сутки рождения. 23 года. Совсем уже взрослая девочка. С прошедшим тебя! – Макс с милой ухмылкой на лице дал презент, к которому на ленту была прикреплена записка со смайликом, – «Откроешь дома!»

– Макс, благодарю тебя огромное. Мне весьма приятно получить от тебя презент! Скорей бы открыть его! – Алиса честно улыбнулась в ответ.

– Ты обожаешь такие вещи, – всё так же радуясь, сообщил Макс.

– Действительно, благодарю тебя громадное! – прижавшись к груди Макса, сообщила Алиса.

В то время, когда на остановку подошёл девятый трамвай, Алиса ещё крепче обняла Макса, и сказала ему на ухо:

– Не теряйся, – легким прикосновением губ поцеловав в щёчку. Прошло мгновение, и она уже была в трамвае, радуясь через громадные окна вслед Максу. Двери с шумом закрылись, стукнувшись приятель об приятеля, и трамвай тронулся с места и отправился дальше по своим делам, а Макс, мало остолбенев ещё мало стоял, потирая щёку ладонью, с обширно облачной улыбкой и открытыми глазами на лице.

В то время, когда он вышел из эйфории, он обвёл глазами улицу, отыскав ближайший ларёк. Приобрел пачку «Мальборо», и, вдыхая столь сладкий для него дым, с ухмылкой отправился к себе.

Глава 2

Ветхий приятель

Май

[Кипелов и Маврин – Кода]

– А я тебе говорю да!

– А я тебе говорю нет!

– Сработает!

– Нет, не сработает, – с упорством утверждал Макс Стасу, – чушь всё это интернетовская!

– Ну, давай, поспорь с молекулярной физикой и химией!!!

– Спорим? – решительно и с ухмылкой сообщил Макс.

– А спорим! – с той же уверенностью в собственной победе принял вызов Стас.

– На что спорим? – Максим протягивал руку.

– В случае если я буду прав, то могу какое количество угодно сейчас играться в твой комп вне очереди

– Идёт, а вдруг я побеждаю, то сегодняшнее пиво берёшь нам ты, и это будет «DAO»!

Стас прищурил глаза и с уверенностью ответил – «По рукам!».

Юноши пожали руки друг другу, с ехидной ухмылкой на лицах.

«Превосходно, не нужно будет тратиться на пиво» – поразмыслил Макс.

«Идеально, сейчас я наконец-то наиграюсь в волю!» – думал Стас.

А спор то был пустяковый. До тех пор пока Макс валялся в постели, поигрывая на электрогитаре, Стас бродил по бескрайним просторам социальных сетей. И вот, листая уже тысячный, возможно, пост в сотом паблике(3), он наткнулся на рецепт «Светлячка». Если доверять автору того рецепта, то легко смешав «Маунтин Дью»(4) с ещё парой несложных элементов, то оказавшаяся жидкость будет светиться флуоресцентным светом в течение недолгого времени.

– на данный момент поглядим на твою волшебство, – с ухмылкой буркнул Максим.

– Не опасайся, я в Хогвартсе стажировку проходил.

Юноши скоро переодевались в уличную одежду, стараясь как возможно стремительнее приобрести всё нужное, потому как на часах было уже 20:43, и сейчас большая часть аптек и магазинов закрывалось.

– Перекись водорода приобретём в ближайшей аптеке, а в продуктовом соду, «Маунтин Дью», и уксус, ещё везде успеваем, – выходя из двери сообщил Макс, взяв глухое: «Угу» в ответ.

Домофон у подъезда запищал, пронзая плотную вечернюю тишину. На улице практически никого не было. Огромные деревья с ещё сравнительно не так давно распустившимися кронами находились, как бы защищая полумрачное самообладание парка. Фонари светили тёплым мягким светом, отдавая блики золотом на пластиковые окна домов. Чуть мокрая трава на газонах холодила стопы парней, и по большому счету на улице было достаточно прохладно. Но это естественно – май всё-таки. Аллея навевала чувство поздней ночи собственной пустотой, не смотря на то, что времени на часах было всего 20:54.

– Дайте пожалуйста флакон перекиси водорода, – протараторил Стас.

– С вас 34,50, – ответила фармацевт.

Юноши выгребли всю мелочь из карманов и заплатили за приобретение.

– Так, сейчас стремительнее в продуктовый, он в одном квартале от ко мне, – подгонял Максим Стаса.

Завершив процессию с приобретениями, юноши расположились на лавочке, готовые приступить к самому действу.

– Ну что, готов приобрести мне пиво?

– на данный момент посмотрим ещё, – открывая бутылку «Маунтин Дью» ответил Стас.

– Погоди, разреши отхлебнуть, жалко продукт портить, – Макс неустанно издевался над идеями Стаса.

Выпив пару глотков на каждого, Стас начал смешивать. Он вылил целый флакон перекиси, сказал мало укуса, и насыпал приблизительно пару столовых ложек соды.

– Ну и где твой свет? – с ухмылкой сказал Максим, уже предвкушая победу.

– Нужно хорошенько перемешать!

По окончании пары взбалтывающих перемещений, жидкость в хорошо закрытой бутылке начала шипеть, и давление в очевидно росло!

– Линия забери! Эвакуируемся! – выкрикнул, смеясь, Максим, после этого умело перепрыгнул за лавочку.

Стас, осознавая целый кошмар обстановки, рефлекторно откинул бутылку на ближайшее безлюдное место и последовал примеру Макса, спрятавшись за лавочкой.

Бутылку порвало, брызги хлынули во все стороны, запачкав сладкой «массой» всё около. Юноши, осознавая всю нелепость обстановки, начали неустанно ржать. Их дикий хохот раздавался на целый парк, вгоняя в ужас идиотизма всем, кто его слышит. Через пару мин., чуть переведя дух, Макс сообщил Стасу:

– Посветил блин, светлячок, а?! – и опять продолжил дико смеяться.

– Ну кто-ж знал, что так выйдет?! Я по большому счету хз(5) что в этих интернетах понаписано! Рецепт мы правильно выполняли, ингредиенты обычные были… – и чем дальше сказал Стас, тем с большей силой хохот накрывал друзей.

– До меня сходу не дошло, в том месте же укус и сода. Блин, сохраняю надежду не одни мы попались на это, – глаголил истину Максим.

– Договоримся на ничью, прекрасно же повеселились!

– Да, но пиво ты всё равняется берёшь!

– Ноооооо… – подняв палец вверх пробовал начать спор Стас, но Макс его прервал

– И ещё ты сможешь играться какое количество угодно в комп!

– По рукам! Идём скорей за пивом!

Но, в итоге, юноши решили совершить вечер в трезвости, и Стас вместо пива приобрел хорошего чая и вкусного шоколадного печенья. По возвращению к себе они уже готовься сесть за компьютерные игры, совершив только последние изготовление к красивому вечеру.

Стас возвращался с горячим чаем в помещение.

– Линия забери! Что ты делаешь? Ты наркоман? Сними противогаз! Для чего ты по большому счету его надел?! – злобное рычание донеслось от Макса в противогазе в ответ Стасу.

– Ты курнул чего либо легко от скуки?

Макс наконец стащил с себя противогаз и ответил:

– Да напугать легко тебя желал, лишь опоздал спрятаться, что бы неожиданно выскочить!

– Да ты полон блестящих идей, как я взгляну! – с сарказмом сообщил Стас.

– Хорошо, притащи ещё печенья к чаю, а я до тех пор пока установлю русификатор(6) на игру.

– Прекрасно, и убери подальше данный идиотский противогаз, мы хоть и играем в кошмары, но это не предлог меня пугать.

[Nothing else matters (акустика)]

Время текло, воздух изменялась, и через час уже она была уже совсем второй в данной комнате. Резкий звук удара громадного пальца по струне бас-гитары сливался с пугающей шумом и музыкой бойни из колонок. Такие вечера нравились как Максу, так и Стасу. Игра увлекала Стаса в собственный мир, и только нередкие подсказки, звучащие в его адрес, связывали его с действительностью. Максим, по собственному обыкновению полулёжа в постели, играл на бас гитаре, изрекая то советы по игре, то собственные размышления о жизни:

– Вот наблюдай…

– Наблюдаю, – не отрывая глаз от монитора ответил Стас.

– По здоровью мне не разрешено заниматься бегом, не смотря на то, что я неизменно об этом грезил. Но мне дано второе – я могу обращаться с музыкальными инструментами и деревом, и я использую данный дар по полной. И я бы не имел возможности совмещать и то и другое полностью. Значит, мне дан столярный дар, по причине того, что я делал бы его лучше, и не применял бег? – Макс задал вопрос.

Стас поставил игру на паузу и, повернувшись к Максу, задумался, отведя взор в сторону

– Пожалуй, ты прав. Если доверять Библии, то у каждого имеется собственное назначение, а вся наша жизнь – это опробование.

– Вот лишь не нужно мне проповедовать, пожалуйста.

– Я говорю не про религию, а про возможные ответы и насущные вопросы на них.

– Развивай идея.

Стас повернулся к Максу и приготовился повествовать.

– Наблюдай, имеется несложная истина, с что ты не можешь не дать согласие. Каждому собственное. И с этим ты не можешь поспорить.

– Твоя правда. С этим не поспоришь, – слова Макса подтвердили его согласие, и Стас продолжал.

– И для чего тебе бег, если ты уже можешь делать гитары? В случае если у тебя что-то имеется, то у кого-то чего-то нет. Это правило равноценного обмена, потому что всем людям при рождении достаётся поровну. Ну, так вот. Человек, у которого имеется ноги, каковые имели возможность бы быть у тебя, быть может, стал чемпионом по бегу, а ты бы их применял только что бы бегать за автобусом. Сущность моих слов содержится в одном – в случае если у тебя чего то нет, значит оно тебе и не требуется. И в случае если у тебя чего-то нет, значит, что оно имеется у кого-то другого, кому это вправду необходимо. Но, по крайней мере, у тебя, что-либо имеется, и значит, в том и содержится твой суть. направляться обожать и развивать это, поскольку оно будет. «У тебя на крышке гроба написано». Все мои слова на данный момент склоняются к одной фразе. Каждому – собственное. А вдруг чего-то нет у тебя, то тебе это не верно уж и необходимо.

– Приведи пример.

– Ну, заберём самый нелепый пример. Жил был паренёк. У него были неприятности со здоровьем, ему ни при каких обстоятельствах не везло, и ни при каких обстоятельствах не было денег. Но вот пришло время, и он начал плевать сверчков!

– Забудь обиду что?! – со хохотом задал вопрос Макс.

– Дослушай, вопросы позже. Вот он начал плевать сверчков, и плевал дальше всех, и попал в книгу рекордов Гиннеса. Кстати в данной книге вправду имеется таковой рекорд. Ну, так вот, у него ничего не было, но был дар плевать сверчков, и он сделал в нашем мире то, что должен был, пускай это было и нелепицей.

– Ты желаешь заявить, что он ничего бы и не сделал, если бы очень многое имел возможность? Так бы и не начал плевать сверчков?

– Да, ему бы помешало то, что он умел, и он не сделал бы того, что обязан, а метался бы как рыба в сетях возможностей. Из этого возможно сделать вывод – чем меньше ты волен делать, чем больше ограничений вероятных вариантов развития, тем больше ты будешь склоняться в сторону того, что ты действительно обязан делать, в сторону собственного назначения.

– В сторону того что будет «у меня на крышке гроба написано»?

– Да, как раз так! Ты внятно осознал мою идея?

– Да, но мне нужно ещё над этим поразмышлять.

– Прекрасно, я рад, что смог оказать помощь тебе, – возвращая в игру внимание, сообщил Стас.

Максим погрузился в собственные мысли.

– Казалось бы, таковой непростой вопрос и таковой лёгкий ответ. Значит, вправду, ненужно волноваться по причине того, что не дано, и направляться непременно делать то, в чём содержится отечественное назначение, – поразмыслил Максим.

– Кстати, ты, думается, сказал, что с Алисой виделся, но толком ничего не поведал. Говори на данный момент! – с интересом сказал Стас.

– Виделся я с ней, и она всё так же красива, как и раньше. Мы мало посидели в кафе, позже погуляли, на прощание я подарил ей плюшевого медведя. Всё прошло славно, – опустив голову, сообщил Макс. Стас удивился и задал вопрос:

– А из-за чего с грустью говоришь? Ты не был счастлив встрече?

– Я был безумно рад, но тут вопрос в другом…

– В том, что ты её до сих пор обожаешь?

– Вопрос в том, что я не знаю этого. Да, у нас были эмоции, и весьма сильные, но я не знаю, как всё будет на данный момент. Да, она возвратилась, но это не означает, что в нас остались те эмоции.

– Ты того, что спустя 5 лет вы оба через чур очень сильно изменились. Опасаешься, что она снова улетит от тебя. И знаешь, я дам тебе совет. Легко прими её, если она так же обожает тебя, со временем, и ты вернёшь собственные эмоции. Всё-таки ты её очень сильно обожал, и такое не угасает бесследно.

– Быть может, вероятно. Но я желаю знать точно, — отведя взор в сторону сообщил Максим.

[Vadim Nekrasov – Независимые]

Тем временем в помещении оставалась всё та же воздух душевного вечера. Время медлено лилось. В других помещениях была гробовая тишина, и только помещение где сидели юноши была оживлённой. В ней было тепло, окна закрыты, трудился настольный вентилятор. Блики от монитора сменялись друг за другом на блестящих лаках гитар. В полумраке окрашенная под готичный стиль бас-гитара смотрелась ещё более готичной. Языки тёмной краски изображали на деке(7) причудливое вьющееся растение с шипами, которое захватывало в собственную власть всю гитару. На столе, за которым сидел Стас был полнейший бардак. Раскиданные ручки, канцелярские линейки, непонятные провода – всё было в беспорядке, но, мыши и клавиатуре это не очень мешало. Чуть левее стола стоял несчастный системный блок компьютера. Без боковой крышки, лёжа на боку, и извлечённым наружу блоком питания. Но, без оглядки на собственный «разобранный вид», данный компьютер был весьма замечательным, и его внешний вид – только условности нужные для обычной работы.

На стенах висели плакаты. «Asking Alexandria», «Ария», «Земфира», «DragonForce». Были плакаты с Ирмой Шульц Келлер, Зоуи Дешанель, ещё уйма плакатов с любимыми играми Макса. Плакаты в своё время создали для Макса в данной комнате собственный мелкий мир. Он возвращался не в 4 стенки между которыми имеется монитор и стул, а в том направлении, где все храбрецы его любимых игр оживали по его любимую музыку. В том направлении, где существует подлинная леденящий кровь и красота кошмар, ненависть и любовь, добро и зло. В том месте он видел мир таким, каким желал видеть, таким, каким мир не станет ни при каких обстоятельствах. Но он неизменно отчётливо различал настоящий и виртуальный миры.

Глава 3

Книжный магазин

Май

[Vance Joy – Emmylou]

Наконец, наступил долгожданный четверг. Максим проснулся ещё в 3 часа дня, но вот уже собирается на встречу с Алисой. Наспех попив кофе (так как всё утро он просидел за компьютером, и не смотрел за часами) он напялил на себя первое, что заметил в бардаке собственной помещения. Носки с надписью «Легко Царь», широкие потёртые временем джинсы с множеством карманов, яркая клетчатая рубаха без рукавов. Снял с головы мягкой игрушки собственную любимую дурную шляпу, схватил сумку с паркой и отправился в путь. На улице был простой майский денёк. В воздухе царил лёгкий запах женских духов и свежекупленных книг. Как минимум, это являлось правдой по отношению к самому Максу, потому что поход в книжный магазин с Алисой не имел возможности для него вонять по-второму.

Он присел на лавочку дабы покурить. Он обожал и курить. Чем бы он не был занят, у него всегда была минутка дабы собственные любимые «Мальборо». Вытянув из пачки сигарету, Макс остановился и начал наслаждаться местными видами, каковые были скудны и очень обыденны, но не лишены какой-то собственной красоты. Двор был громадной и открытый, практически без кустов и деревьев. На площадке, метрах в полусотне игрались дети, из ларька по ремонту обуви доносились звонкие удары молотка, в маленьких, и, пожалуй, единственных кустах скрывались птицы. Они-то знали, что не так долго осталось ждать ударит ливневой дождь, а Макс не имел возможности этого знать. На лавочках у соседних подъездов сидели уже легко пьяные алкаши, с бутылками недорогого пойла, но как ни необычно, они не шумели на целый двор, нарушая естественный порядок вещей. Скорее напротив, они придавали двору некую привычность вида. Из этого двора прекрасно были видны облака. Они ощущались «практически на ощупь», казалось, достаточно протянуть руку, дабы возможно было оторвать кусочек облака, и покинуть себе на память. Наконец Макс решился подкурить и развалился на лавочке. Лёгким перемещением руки он вынул светло синий зажигалку из бокового кармана сумки. Кремень щёлкнул и, прикрыв огонёк от ветра рукой, Макс с удовольствием подкурил. Белый дым легко скользил по горлу, трахее, бронхам, доходя до каждой альвеолы. Эти бедняги уже привыкли к тому, что Макс их неспешно убивает, и не сопротивляются дыму. Небольшие кусочки табака сгорали друг за другом, преобразовываясь в мёртвый серый пепел.

Потушив окурок, Макс посмотрел на часы в телефоне. В этот самый момент ужаснулся! На часах было 7:24! Опаздывает! Переключившись на бег, он спешил на место встречи пешком. Но прибыв на 15 мин. позднее, он осознал, что Алиса сама опаздывает. Макс звонит Алисе:

– Слушаю!!

– Слушаю!, ну и где ты?

– Ща, – сообщив одно очень понятное слово, Алиса положила трубку, и Максим (хоть его и дико бесило, в то время, когда вот так бросают трубку) нормально продолжил ожидать. Наконец подошла девятка. Среди всей толпы, вывалившейся из забитого трамвая, показалось милое лицо Алисы. Максим тут же к ней подлетел и крепко-крепко обнял.

– Негромко, негромко. Я тут, и никуда не убегу, – шёпотом сказала Алиса.

В ответ Макс лишь обнял её ещё крепче.

– Ну хорошо, хватит обнимашек! – и лишь по окончании этих слов Макс отпустил Алису из собственных объятий.

– Здравствуй, – С ухмылкой сообщила Алиса.

– И тебе привет!

– Ну что, идём?

– Само собой разумеется, и давай поторопимся, в противном случае вон какие конкретно облака в небе!

Алиса и Макс зашли в книжный, и хлынувший ливень опоздал застать их.

[Takahiro Kido – Liange]

Отечественная парочка уже час бродила между книжных полок, попутно разговаривая и разглядывая всё, что попадалось на пути, пока за окнами магазина неустанно лил ливень.

– Всё-таки уютно мне тут. Меня успокаивают книги, и чем их больше, тем лучше я себя ощущаю. Вот так бродить среди них туда-сюда, разглядывать обложки, заглядывать вовнутрь, ощущать запах пропечатанной бумаги и клея. Бредбери, Сэлинджер, Мураками, Чехов, Достоевский, тут всех я знаю, и все мне как родные. В то время, когда хожу вот так между этих полок, мне думается, что все эти книги – мелкие частички меня. Опять и опять живя чью-то жизнь, она делается и моей судьбой. Меня нет. Я – Холден Колфилд. Проходит мгновенье, и я – Раскольников. И без того, книга за книгой, произведение за произведением, глава за главой, впредь до последней строки. В моей жизни нет ничего красивее книг. Ничто не имеет возможности так на большом растоянии унести меня от этого мира, как эти пропечатанные листы бумаги в переплёте. Кто-то сообщит, что книги необходимы только для обмена информацией, и я с ними не соглашусь. Любая книга, её шрифт, обложка, цвет самих страниц – несут в себе чувства и эмоции кроме содержания. То, где я просматриваю, также не неважно. Будь это дома, в кафе либо в парке, моё восприятие изменяется. Тот же самый «Над пропастью во ржи» читается полностью по-различному. В кафе из переплёта либо же дома ночью в электронном формате. В тени деревьев либо на жарком пляже. Как бы не изменялось место – энергетика и чувства изменяются вместе с ним. Погружаясь в эти красивые, а иногда и ожесточённые миры, я могу забыть о чём угодно. В сражениях с крестоносцами, либо же инопланетянами, обедая с младшим братом и отцом на природе, с полными вёдрами дикого винограда, либо же сидя в 2 часа ночи в кафе, где играется негромкий и мелодичный джаз, я нахожу великолепие судьбы. Многие ломают голову: «Как же жить в этом очень ожесточённом мире, как совладать с нескончаемыми бедами, валящимися на голову друг за другом?». И не находят ответа. Мне же повезло, мой ответ – книги. Познав в них подлинную красоту, настоящую дружбу, чистую любовь, и, одновременно с этим, откровенную жестокость, злость, неприязнь, горе, я обучилась видеть красивое и нормально осознавать печальное. Превосходно осознавая несправедливость и всю порочность этого мира, я могу не волноваться их, я осознаю, что просто так имеется и постоянно будет, и это нереально переделать всецело. Моя помощь незначительна, но, чем больше моей помощи, чем больше помощи вторых людей, миллионов людей, тем светлей делается данный мир, и тем позднее произойдёт неизбежное. С красивым же всё совершенно верно так же, лишь напротив. Красивое – то чем пронизан мир до самых чёрных закоулков, где-то больше, где-то меньше, и я могу видеть и радоваться этому. Всего великолепия мира не познать, но я обожаю то, что имею, и могу это ценить. Говоря несложным языком – книги обучили меня видеть красивое и не волноваться из-за печального. Всё куда несложнее, чем думается.

– Ты говоришь очень умные и вразумительные вещи, и я превосходно тебя осознаю, – по окончании монолога Алисы ответил Максим.

– А я неизменно так думала, и это не было секретом. Легко с годами я обучилась сказать об этом вторым людям.

Макс повёл бровями, в знак того что он понимает её и согласен с ней.

– Кстати, я уже выбрала книги, идём на кассу, – Алиса ласково улыбнулась.

– Да, идём, я так и не отыскал ничего, что было нужно бы мне по душе.

Выходя из магазина, Максим внес предложение выпить по чашке тёплого шоколада в местной забегаловке, но Алиса отказалась, ссылаясь на поздний час. Обновлённый дождём вечерний город нервничал, люди с хорошей ухмылкой (как будто бы дома их ожидает что-то весьма приятное) торопились по своим квартирам. К слову, уже была добрая половина девятого, и отечественные храбрецы находились на остановке в ожидании трамвая.

– Ты позвонишь на следующий день? – ласково совершив рукой по щеке Алисы сообщил Макс.

– Да, само собой разумеется, часов в шесть вечера нормально будет?

– Да, в полной мере, буду ожидать твоего звонка.

– А я буду ожидать того момента, в то время, когда смогу позвонить, – ласково сообщив эти слова Максу, Алиса положила собственную голову ему на плечо.

Внезапно, вечерний шёпот города пронзил стук колёс трамвая. С крепким объятьем на прощание Алиса покинула Максима, покинув его одного в этом шуме громадного города, наедине со собственными мыслями, раздумьями, и эмоциями, помахав на прощание рукой, оставляя тепло собственного взора в его сердце.

Глава 4

Сон

Май

[Звуки дождя]

В окне сверкнула молния. Через хорошо закрытые окна глухим ударом заявила о себе гроза. На улице с двух часов ночи неустанно шёл ливневой дождь. Стихия буйствовала против самих людей, но, спрятавшись за огромными цементными блоками, эта гроза была им нипочём. Цифры на электронных часах резким контрастом светили во тьме. Время – 3:14. В комнате стояла совершенная тишина, кроме грома и звуков ливня, доносящихся от окна. Чёрные силуэты уже привычных предметов строили в фантазии новые, необычные фигуры. Блики молнии иногда блистали на прекрасно полированных гитарах. На мгновение помещение освещалась броским светом, а позже опять погружалась в полуночную тьму. На заправленной кровати лежал Максим, пребывав в глубоком сне. Дремал он в одежде. Он постоянно спал в одежде, ссылаясь на то, что это комфортно. Жёлтая долгая футболка, монохромная кофта и чёрные шорты на застёжке. Эта как её все именовали «пандовая» кофта постоянно спасала в холодные ночи, подобные данной.

Максиму снится что-то неспокойное, невнятное. Он крутится, подёргивает конечностями, легко постанывает во сне. На лице его печать беспокойства, напряжённости, какого-либо сильного переживания. Забудем о внешнем мире и ненадолго переместимся в его сон.

Макс куда-то настойчиво бежит. В руке он держит что-то горячее, что-то крайне важное. Мимо пролетают толпы людей и целый громадной город, но Макс не подмечает ничего около. Он выбегает на дорогу. Внезапно резкий звук прервал его бег. Он обернулся. Что-то громадное массивное летело на него на громадной скорости. Ещё секунда, и Макс летел в сторону, почувствовав боль и сильный удар во всём теле.

В кошмаре Макс открывает глаза. Он оказывается в собственной комнате, тут, в реальности, но ничего не помнит из сна. Думается, ничего не изменилось, лишь непонятная страх и фантомная боль решили перейти по эту сторону действительности. Но через 60 секунд Макс пришёл в себя. Часы показывали 3:16 ночи. Он сел в постель, обхватив собственную голову руками.

– Как необычно, я проснулся с эмоцией тревоги, но не помню ни одного кусочка сна, – он обвёл полутёмную помещение взглядом, как бы пробуя что-то понять.

– Точно это всё не с несложна, – поразмыслил Макс

Ударил раскат грома, вынудив Макса быстро обратить собственный взгляд к окну. В том месте всё так же, в чуть успокоившимся от дневной суеты парке шёл ливень. Мало погодя, будучи уже оклемавшимся от столь необычного сна, Макс поднялся, и на ходу, привычным перемещением включил компьютер. Вентиляторы в системном блоке зашумели, колонки с далека маленький глухой удар, принтер звучно перезарядился. Всё это разом оживило помещение, и по ней уже было тяжело заявить, что практически 2 60 секунд назад дремал человек. Умыв лицо холодной водопроводной водой- , Максим опёрся руками на края раковины и начал разглядывать себя в зеркало.

– Это я таковой? Какой-то я разбитый затем сна, – и это было правдой.

Лицо Макса в зеркале было непривычно бледным, плечи зажаты, а руки тряслись. Позднее на кухне он приготовил собственные любимые бутерброды, заварил стремительный кофе, и уже в собственной комнате принялся играться в компьютер до самого восхода солнца. Часы летели, уровни проходились друг за другом, и вот из окна уже показались первые лучи света.

– Это замечательно, вот так выйти утром, в одним сланцах и халате, и просто курить у подъезда. Совершив ночь в играх либо склеивая гитару, в книгах либо аниме, в произвольных обстановках мне это оказывает помощь. В начале утра, в то время, когда на улице нет никого, я успокаиваюсь, мысли приходят в порядок, напряжённые мускулы расслабляются, глаза отдыхают. Я кроме того ощущаю некое единство с муниципальный природой. В то время, когда наблюдаю на эти высокие деревья, траву, покрытую утренней росой, я ощущаю, что я один, тут, на данный момент, един с природой и городом в нём, со чувствами и своими мыслями. Злость, неприязнь, переживания. Тут всё отпадает, на этом пустыре моих чувств и мыслей. Большая часть моих открытий в самопознании случилось как раз тут, и я думаю, таких ситуации сильно оказали влияние на меня. Тут я могу наслаждаться красотой и не зависеть ни от чего. Как я выразился – это пустырь моих чувств и мыслей, где нет никого, не считая меня, – Максим глубоко затянулся едким дымом.

– Эй, ну ответь хоть что-нибудь! Я тебе тут такую обращение толкнул, а ты как немой!

Воробей смотрел на Макса стеклянным взором.

– И по большому счету, какого именно чёрта ты тут делаешь, ты же дремать обязан!?

В воздухе зависла неловкая пауза.

– Думается, я схожу с ума, уже с птицами говорю. Ну хорошо, на данный момент я тебе семечек принесу, лишь никуда не уходи.

Глава 5

Родные люди

Май

– Наблюдай, в мажоре септ аккорды строятся в натуральном, а вдруг забрать минор, то в гармоническом. Весьма интересно, из-за чего так происходит, – Роман задумался над вопросом, отведя взор к потолку.

– Мне думается, данный вопрос не имеет смысла, потому что в минорном септе промежутки, но из-за чего всё сложилось как раз с гармоническим строем, один Всевышний ведает. Предположительно, это легко совпадение.

– Ну да, правильно, – Рома согласился с Максом, и опять задумался, но через пару секунд неожиданно задал вопрос, – Как у тебя с Алисой? Ты сказал, что она возвратилась в город и вы должны были встретиться.

– Всё правильно, она возвратилась, мы встретились.

– И как всё прошло? Вы же не видели друг друга целых пять лет, вы наподобие кроме того в сети и по телефону не общались! Пять лет меняют людей, не говоря уже о том, что вы стали уже далеко не детьми. Она очень сильно изменилась?

– Знаешь, она ни капельки не изменилась. Да, она стала более эрудированной, да, накинула пару сантиметров в росте, но та энергия, что была в ней, в то время, когда мы были совместно, не изменилась ни капельки. Мы встретились, и знаешь, всё прошло так, как словно бы и не было этих пяти лет, как словно бы ещё день назад нам было по 17, и мы целовались в парке вечерами. Само собой разумеется, таких жарких и страстных объятий поцелуев как тогда не было, но мы, как и неизменно, держались за руки, как постоянно болтали о всякой мелочи. Всё как раньше, лишь мы с ней стали взрослее.

– Даааааа, я не забываю, как ты сходил по ней с ума. какое количество вы были совместно перед её отъездом?

– Пять лет.

– Ну вот, целых пять лет. Помнится мне, ты кроме того приобрел кольца, и желал расписаться, в то время, когда вам ударит 18. И выкинул их, в то время, когда мы были на мосту, и ты говорил в слезах, что она уезжает. Само собой разумеется, я осознаю, что тогда с этими кольцами были детские игры, но ты не думал опять вернуть отношения? Всё-таки вы так очень сильно обожали друг друга, да и неприятностей у вас в отношениях не было.

– Не знаю Ром, я не знаю. Остались ли у меня эмоции? Остались ли в ней эмоции? Вот в чём вопрос. Время, думаю, продемонстрирует, кем мы стали друг другу, тогда и буду решать, что делать.

– Основное сам осознай, чего ты желаешь, – взглянуть в глаза Максу, как бы побуждая его к действию, сообщил Рома, потушив сигарету о дно пепельницы.

– Ты докурил? – задал вопрос он.

– Ещё нет.

– Ну, докуривай, а я до тех пор пока ещё про аккорды взгляну.

– Угу, – взял Роман в ответ.

Макс остался сидеть в одиночестве на кухне, наслаждаясь дымом. По большому счету он обожал ходить к Роме с Ириной, выпить бутылочку пива, поболтать и попрактиковаться в музыке, поболтать об игровых новинках и свежих хоррорах(8). Квартира была у них ни громадная, ни маленькая, и с хорошим ремонтом. Они сами его делали, и делали на совесть.

Фисташкового цвета гарнитур, маленькая угловая раковина, и современная кухонная плита. Ирина с удовольствием творила на ней собственные кулинарные шедевры. И это действительно, её «Бурито» нахваливали все, кто пробовал. Яркие стенки цвета лимона, простенький, но надёжный древесный стол, натяжные потолки.

– Да, живут они в славной квартире – поразмыслил Макс.

Максим возвратился в помещение, и Рома тут же перехватил его беседой.

– Наблюдай, обращение аккорда от тоники, септимы, и доминанты, трудятся и пишутся по-различному.

– Ну, так оно и имеется, я это ещё на далёком втором курсе колледжа проходил.

– Я не забываю, как я тебе домашнее задание помогал делать, – c ухмылкой на лице ответил Роман.

– Кстати наблюдай какая новая игрушка вышла! – Рома умел умело перебегать от одной тем

Из-за чего летом из туч падают шарики а зимний период хлопья


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: