Он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем

Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом запрещено, уверяю вас!

— А жаль! — отозвался задира-поэт.

— И мне жаль! — подтвердил малоизвестный, блеща глазом, и продолжал:

— Но вот какой вопрос меня тревожит: нежели всевышнего нет, то, спрашивается, кто

Же руководит судьбой людской и всем по большому счету распорядком на земле?

— Сам человек и руководит, — поспешил со злобой ответить Бесприютный на

Данный, согласиться, не весьма ясный вопрос.

— Виноват, — мягко отозвался малоизвестный, — чтобы

руководить, необходимо, как-никак, иметь правильный замысел на некий, хоть

какое количество-нибудь приличный срок. Разрешите же вас задать вопрос, как же может

Руководить человек, если он не только лишен возможности составить

какой-нибудь замысел хотя бы на смехотворно маленький срок, ну, лет, скажем, в

Тысячу, но не имеет возможности ручаться кроме того за собственный личный завтрашний сутки? И, в

Самом деле, — тут малоизвестный повернулся к Берлиозу, — вообразите, что вы,

К примеру, начнете руководить, распоряжаться и другими и собою, по большому счету, так

Сообщить, входить во вкус, и внезапно у вас… кхе… кхе… саркома легкого…

— тут чужестранец сладко улыбнулся, как словно бы идея о саркоме легкого

Доставила ему наслаждение, — да, саркома, — жмурясь, как кот, повторил он

звучное слово, — и вот ваше управление закончилось! Ничья будущее, не считая

Собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы,

Чуя неладное, кидаетесь к ученым докторам, после этого к шарлатанам, а не редкость, и к

Гадалкам. Как второе и первое, так и третье — совсем бессмысленно, вы

Сами осознаёте. И все это кончается трагически: тот, кто еще сравнительно не так давно

Полагал, что он чем-то руководит, выясняется внезапно лежащим без движений в

Древесном коробке, и окружающие, осознавая, что толку от лежащего нет более

Никакого, сжигают его в печи. А бывает и еще хуже: только что человек

Соберется съездить в Кисловодск, — тут чужестранец прищурился на Берлиоза,

— пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не имеет возможности, по причине того, что

неизвестно из-за чего внезапно заберёт — поскользнется и попадет под трамвай!

Неужто вы сообщите, что это он сам собою управил так? Не вернее ли

Думать, что управился с ним кто-то совсем второй? — и тут незнакомец

Засмеялся необычным смешком.

Берлиоз с великим вниманием слушал неприятный рассказ про саркому и

трамвай, и какие-то тревожные мысли начали мучить его. Он не чужестранец! Он

не чужестранец! — думал он, — он престранный субъект… Но разрешите, кто

же он таковой?

— Вы желаете курить, как я вижу? — нежданно обратился к Бесприютному

Малоизвестный, — вы какие конкретно предпочитаете?

— А у вас различные, что ли, имеется? — мрачно задал вопрос поэт, у которого

Папиросы кончились.

— Какие конкретно предпочитаете? — повторил малоизвестный.

— Ну, Отечественную марку, — злобно ответил Бесприютный.

Незнакомец срочно вытащил из кармана портсигар и внес предложение его

Бесприютному:

— Отечественная марка.

И поэта и редактора не столько поразило то, что нашлась в портсигаре

как раз Отечественная марка, какое количество сам портсигар. Он был больших размеров,

Червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым

Огнем бриллиантовый треугольник.

Тут писатели поразмыслили различно. Берлиоз: Нет, чужестранец!, а

Бесприютный: Вот линия его забери! А?

владелец и Поэт портсигара закурили, а некурящий Берлиоз отказался.

Нужно будет ему возразить так, — решил Берлиоз, — да, человек

смертен, никто против этого и не спорит. А дело в том, что…

Но он опоздал выговорить этих слов, как заговорил чужестранец:

— Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Не хорошо то, что он

время от времени неожиданно смертен, вот в чем фокус! И по большому счету не имеет возможности заявить, что он

Будет делать в сегодняшний вечер.

Какая-то нелепая постановка вопроса… — помыслил Берлиоз и

возразил:

— Ну, тут уж имеется преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен

Более либо менее совершенно верно. Само собой очевидно, что, в случае если на Бронной мне

Свалится на голову кирпич…

— Кирпич вдруг, — внушительно перебил малоизвестный, —

Никому и ни при каких обстоятельствах на голову не упадёт. В частности же, уверяю вас, вам он

Ни за что не угрожает. Вы погибнете второй смертью.

— Возможно, вы понимаете, какой как раз? — с совсем естественной

Иронией узнал Берлиоз, вовлекаясь в какой-то вправду нелепый

Разговор, — и сообщите мне?

— С радостью, — отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взором, как

словно бы планировал сшить ему костюм, через зубы пробормотал что-то наподобие:

Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть — несчастье…

вечер — семь… — и звучно и весело заявил: — Вам отрежут голову!

Марс: подполье (The Mars Underground 2014)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: