Опорная схема для интерпретации поэтического текста

Инструкция по исполнению задания

Участники школьного этапа олимпиады по литературе делают два типа заданий: аналитическое (комплексный анализ текста) и творческое.

Время исполнения заданий – 5 астрономических часов.

Большой неспециализированный балл за работу – 100 баллов.

Аналитическое задание

Участнику олимпиады предлагается совершить комплексный анализ текста – прозаического Либо поэтического. Выбор типа текста – право ученика.

Разбирая текст, ученик обязан продемонстрировать степень сформированности аналитических, филологических навыков. Ученик сам определяет приёмы и методы анализа, последовательность и структуру изложения собственных мыслей.

Большой балл за аналитическое задание – 70 баллов.

Задание 1.Выполните аналитическое задание, забрав ОДИН из предложенных текстов (поэтический Либо прозаический).

Выполните целостный анализ предложенного произведения. Вы имеете возможность опираться наданные по окончании него вопросы, а имеете возможность выбрать личный путь анализа. Ваша работадолжна воображать собой цельный, связный, завершённый текст.

И.А. БУНИН

(1870-1953)

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ

C горы, по наглаженной, ухабистой дороге, спускался к реке студент Воронов. Около моста, положив руки на палку и глядя на реку, стоял какой-то мелкий человечек.

Изумрудные льдины лежали около темно-лиловой проруби. Голоса баб, полоскавших белье, звонко раздавались в морозном воздухе. Солнце пряталось позади, за горою, снежная равнина вся была в тени, но оконца изб и кресты церкви на противоположной вороновской стороне еще горели лучистым золотом.

Глубокие январские снега, огромные снежные шапки на избах краснели. Красновато чернел и сквозил около церкви сад вороновского поместья, близко и свежо темнели сосны палисадника перед его домом. Дым из труб дома поднимался в чистое зеленое небо ровными фиолетовыми столбами.

Казалось, что находившийся около моста наслаждается.

Мимо него, со скрипом, раскатывались, мчались розвальни: шибко возвращался обоз порожняком. И он разумно отошел к сторонке.

– Держись, срежу! – крикнул один из обозчиков, сани которого раскатились особенно лихо.

Находившийся обернулся, что-то крикнул в ответ… И, махнул рукой, закашлялся.

Студент сбежал к мосту, – он все кашлял. По вытянутой шее и склоненной голове, по тому, как он отставил костыль, опершись на него обеими руками, видно было, что кашель затяжной, мучительный. Но, должно быть, притворный: правильно, что был дурачок, бродяга по святым местам, и, правильно, он увидел барина.

Студент поравнялся с ним, посмотрел ему в лицо, под самодельную шапку с назатыльником и наушниками, мехом вовнутрь. Тогда он смолк, низко поклонился и, отдуваясь, медлительно побрел по мосту, с визгом вонзая в морозный снег металлический наконечник палки. Дистрофичные ноги в громадных лаптях еле волочились…

Нет, не дурачок. Легко больной и нищий.

Необыкновенна была лишь аккуратность, с которой лежали мешки за его спиной. Необыкновенен и зипунишка, ветхий, но шепетильно заплатанный. И уже совсем необычно было лицо – лицо ребёнка лет под сорок: бледное и изможденное, простое и печальное. Тёмные глазки смотрели со необычным самообладанием. Печальные губы среди реденьких бороды и усов полуоткрывались. Прядь долгих волос, по-женски ложившаяся на мелкое восковое ухо под наушником, была суха и мертва. Тело – щуплое, тощее, с болезненно немного поднятыми плечами.

– Застыл, старик? – крикнул студент с деланой бодростью.

Бедный приостановился и не легко перевел дыхание, раскрывая рот, поднимая плечи и грудь.

– Нет, – ответил он нежданно легко а также как словно бы радостно. – Остановиться не застыл…

И снова собрался с духом и прибавил еще бодрее, таким тоном, совершенно верно все обстояло в полной мере благополучно, помимо этого, с чем уж ничего не сделаешь:

– Остановиться не застыл. А вот здоровье…

Он немного поднял грудь:

– А вот здоровье все хужеет!

И осторожно двинулся вперед.

Студент осмотрел его лапти, онучи: ноги узки и не сильный, онучи узки и ветхи, лапти разбиты, громадны… И как это он ухитряется ходить по такому морозу?

– Уж весьма у тебя, дядя, обужа-одежа нехороша! – сообщил студент.

– Обужа, правильно, нехороша, – дал согласие бедный. – А вот одежа… Нет, одежа ничего. У меня под ней кофта ватная.

– Все-таки студишься наверно без валенок-то?

– Студишься… Бока колет… Закашляешься – прямо смерть.

Сказать на ходу было тяжело. И студент остановился. Остановился и бедный и поспешил положить дрожавшие руки на палку.

– Дальний?

– Дальний… Из-под Ливен.

– В далеком прошлом удушье-то?

– Удушье-то? В далеком прошлом…

– Селитру не жег? Сильно помогает.

– Нет. Перец… выпивал. Студент покачал головою.

– Довольно глупо, – сообщил он. – Я вот на врача обучаюсь, врачом, значит, буду… Осознаёшь?

– Дело хорошее… Как не осознавать…

– Ну, так и послушайся меня: перец не выпивай, а приобрети селитры. И стоит-то всего две копейки. Разведи, смочи бумагу, высуши и жги. Подышишь – полегчает.

И снова дал согласие бедный, не придав, по всей видимости, ни мельчайшего значения селитре:

– Это возможно. Деньги не громадны.

– А ночевать-то где ноне будешь?

– Ночевать-то? Ночевать везде возможно… В Знаменском ночую…

– Как в Знаменском? – сообщил студент. – Но так как ты в том направлении к свету со своей ходьбой придешь!

– Мне торопиться некуда, – ответил бедный и без того легко, что студент легко смешался. Помолчал и задал вопрос:

– Побор в мешках-то?

– Ну, побор! Добришко… Рубахи, портки. Порток у меня большое количество… Трое…

За мостом дорога раздваивалась: одна шла сильно в гору, к вороновскому поместью, вторая, отлогая, наискось к церкви.

– Слушай, – сообщил студент, – отправимся к нам. Я бы тебе деньжонок дал…

Солнце закатывалось. Бедный взглянуть на гору, на тёмную, густую зелень елок в вороновском палисаднике, на мертвеющие сизые крыши усадьбы, на малахитовые снега выгона… И не торопясь ответил:

– Беден лишь бес, на нем креста нет. А мне они почесть без необходимости. А коли хочется, дай.

– Ну вот, и отправимся.

– А пойтить… не отправлюсь. Ночую в Знаменском, нежели… дойду…

И, склонив голову, отдуваясь, полегоньку, бедный настойчиво побрел по дороге к церкви.

Студент забежал к себе, захватил кошелек и догнал его на выезде в поле. Оттуда, с севера, дуло острым ветром, клейко схватывавшим ресницы и усы. Темнела и вся двигалась мутно-фиолетовая снежная равнина, отлого поднимавшаяся к высокому ветряку на горизонте. Свет заката еще брезжил на ее крестом простертых крыльях. А темнеющее поле все курилось и курчавилось, бежало стремительной дымящейся зыбью поземки.

– Ну-ка вот тебе полтинничек, – легко задохнувшись, сообщил студент, в то время, когда на скрип его шагов бедный обернулся и остановился. – Да сообщи, как поминать тебя, – прибавил он шутливо.

Бедный улыбнулся.

– А мне сейчас ничего, полегчало, – ответил он бодро, не смотря на то, что лицо его посинело и сморщилось, а на глазах от ветра выступили слезы.

Сняв громадную варежку, он неудобно забрал ледяными пальцами монету и задумчиво взглянуть на нее. Студент ожидал великой эйфории, но поблагодарил бедный достаточно нормально:

– Вот за это благодарю… А поминать меня, Всевышний даст, не придется… Дойду.

– Без шуток, как кликать-то тебя и что ты за чудак таковой? – задал вопрос студент.

– Кликать-то? Кликали Лукой… А уж чем чуден я – не знаю.

– Да так как замерзнешь!

– И замерзнешь, не откажешься. Смерть, брат, она как солнце, глазами на нее не посмотришь. А отыщет – везде. Да и помирать-то не десять раз, а всего один.

– В эдем, значит, торопишься попасть? – сообщил студент, трогая ухо и поворачиваясь от ветра.

Для чего в эдем? Это еще дело чёрное – не другими словами он, эдем-то, не то нет. А мне в этот самый момент хорошо.

Ветер все посильнее дул в пояснице, в голову, леденил затылок, делал легкими ноги. Студент с удивлением посмотрел в лицо бедного:

– Это тебе-то хорошо?

Бедный гоже посмотрел ему в глаза.

– А что ж мне? – задал вопрос он. – Беден лишь бес, на нем креста нет. А я живу себе.

– Живешь, как птицы небесные?

– А что ж птицы небесные? Птицы-животные всякие, они, брат, о раях не думают, замерзнуть не опасаются.

– А ты что? Философ? Атеист?

– Не осознаю я этих слов.

– Знаю, что не осознаёшь. Я желал задать вопрос: в Всевышнего-то ты веришь?

Бедный поразмыслил.

– В Всевышнего нет того создания, чтобы не верило, – твердо сообщил он.

Студент посмотрел на него с еще громадным удивлением. Но находиться было так холодно, что он поколебался, поколебался и решительно выговорил:

– Ну с Всевышним!

– Значит, прощайте, – отозвался бедный и тряхнул собственной круглой шапкой. – Спаси Христос…

И, поразмыслив, надел варежку и повернулся. Мелкий, сгорбленный, с высоким палкой, он не так долго осталось ждать стал еще меньше, по пояс утонул в сумерках и волнистой снежной зыби, близко бежавшей на него от мельницы…

Вечером студент продолжительно ходил из угла в угол по залу. Прислуга дремала. На столе горела лампа, в углу, перед иконой – лампадка: в то время, когда барыни не было дома, нянька постоянно зажигала ее, – дабы Всевышний дал успешную дорогу. И сейчас студент с тревогой посматривал на часы, – был уже девятый, а матери все не было.

– Дикарь! — сказал он время от времени вслух, вспоминая бедного.

Ночью он дремал мало. С вечера просматривал Юнга и часов в десять, в башлыке и валенках, вышел посмотреть на восход Близнецов. И на пороге сеней оторопел: показалось, что свету Божьего не видно, – так гулко шумел сад от морозной бури, так бешено несла поземка. Но сад четко чернел над ее непрерывно мчащимися вихрями, и звезды огнем горели на тёмном чистом небе. Утопая в снегу, нагибая голову от жгучей, захватывающей дух пыли, студент одолел гудящую аллею и посмотрел в поле: темь, смутно переживающее белесое море – и над ним, как два ужасных, то исчезающих, то появляющихся алмазно-голубых глаза, две броские, обширно расставленные звезды…

Второй раз студент добрался до садового вала в двенадцатом часу. Стало еще морознее и ужаснее. Все спит мертвым сном, нигде ни огонька, сад ревет властно и дико. Небо еще чище, темнее, звезды еще пламеннее. А над белым морем метели – два вторых, еще шире раскинутых, кровавых глаза: Марс и Арктур. Остро блещут зерна Волопаса, веером рассыпанные на горизонте за мельницей. Близнецы, сдвинувшись, горят практически над головой…

Замерзнет, линия! – с сердцем поразмыслил студент про бедного.

И всю ночь тревожно и однообразно стучали в чёрный дом, заносимый снегом, не хорошо прикрытые ставни. До костей промерзнув на ветру, студент заснул прочно, но позже стал через сон томиться этим стуком. Он пришёл в сознание, зажег свечу, оделся… Ставни уже не стучали. И, выйдя на крыльцо, он услыхал отдаленную сонно-певучую перекличку замер и петухов от восторга. Свежо и остро пахло тем особым воздухом, что не редкость по окончании метели с севера. Негромкая, звонкая ночь, вся золотистая от полумесяца, низко находившегося над горой, за равниной, мешалась с узким светом зари, чуть красневшей на востоке. Треугольником дрожащего расплавленного золота висела в том месте Венера. Арктур и Марс искрились высоко на западе. И все звезды, небольшие и большие, так отделялись от глубокого неба, так были ярки и чисты, что золотые и хрустальные нити текли от них чуть не до самых снегов, отражавших их блеск. Горели огни по избам на селе, петухи как бы убаюкивали ласково-усталый, склоняющийся полумесяц. И с звонким скрипом, с визгом въезжала в ворота знакомая тройка – вся серо-курчавая от инея, с белыми пушистыми ресницами…

В то время, когда студент подбежал к саням, кучер и мать в один голос крикнули ему, что на знаменской дороге лежит в снегу мертвое тело.

Опорные вопросы:

1. Что подчёркивает создатель в описании наружности бедного странника? В чём необычность его поведения и внешнего вида для студента?

2. В чём суть пословицы «Беден лишь бес, на нём креста нет»?

3. Сравните взоры странника и студента.

4. Первоначально рассказ именовался «Беден бес». Потом создатель поменял заглавие на библейское выражение «Птицы небесные». В чём суть этого нового заглавия рассказа?

Либо

Выполните интерпретацию данного лирического произведения. Вы имеете возможность опираться на эти по окончании него вопросы, а имеете возможность выбрать личный путь интерпретации. Наряду с этим не забывайте, что оценивается глубина постижения текста, ваше умение определять авторскую позицию и высказывать собственные мысли и эмоции, логика, стиль речь и композиционная стройность вашего письменного ответа. Ваша работа обязана воображать собой цельный, связный, завершённый текст.

А. Кушнер

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете

Нет, чем клянчить и пенять.

Словно бы возможно те на эти,

Как на рынке, поменять.

Что ни век, то век металлический.

Но дымится сад прекрасный,

Блещет тучка; я в пять лет

Должен был от скарлатины

Погибнуть, живи в невинный

Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,

А при Суровом жить не желаешь?

Не грезишь о чуме

Флорентийской и проказе?

Желаешь ехать в первом классе,

А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век металлический.

Но дымится сад прекрасный,

Блещет тучка; обниму

Век мой, рок мой на прощанье.

Время — это опробованье.

Не питай зависть к никому.

Прочно тесное объятье.

Время — кожа, а не платье.

Глубока его печать.

Как будто бы с пальцев отпечатки,

С нас — его складки и черты,

Приглядевшись, возможно забрать.

Опорная схема для интерпретации поэтического текста

1. Какова, по вашему точке зрения, основная тема стихотворения?

2. У стихотворения А. Кушнера нет наименование? Какое наименование дали бы вы этому стихотворению? Собственный ответ аргументируйте.

3. Каким настроением проникнуто это стих и из-за чего? Собственный ответ аргументируйте.

4. Лирический храбрец стихотворения — кто он? Как раскрыт внутренний мир лирического храбреца? Собственный довод аргументируйте.

5. В чем, по вашему точке зрения, суть выделенных строчков? Собственный ответ аргументируйте.

6. Дайте оценку поэтическому синтаксису.

7. Каковы главные образы стихотворения. Звук, свет, цвет, слова-доминанты в стихотворении. Собственный ответ аргументируйте.

8. Проанализируйте изобразительно-ясные средства, использованные поэтом в данном стихотворении.

(Большой балл за исполнение задания – 30 баллов).

Творческое задание

ЗАДАНИЕ 2. Если бы вы были составителем сборника лучших произведений для подростков и молодежи, какие конкретно бы произведения вы в том направлении включили и из-за чего? Напишите вступительную статью к этому сборнику.

(Большой балл за исполнение задания – 30 баллов).

Литература. Анализ лирического стихотворения


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: