Основные идеи гештальт-психологии, ее связь со школой бихевиоризма.

Продуктом коренных сдвигов в психотерапевтическом познании явились и бихевиоризм, и гештальтизм. Их одновременное появление – показатель того, что они появились как разные варианты ответа на запросы логики развития психотерапевтических идей. И вправду, оба направления были реакцией на сложившиеся научные стереотипы и протестом против них. Эти стереотипы высказывали уже рассмотренные нами школы – структурная и функциональная.

Бихевиоризм выступил не только против структурализма, представленного Титченером, вместе с тем против функционализма Джемса – Энджелла. Оценивая гештальтизм, в большинстве случаев выделяют, что для него основной мишенью служил структурализм с его трактовкой сознания как сооружения из кирпичей (ощущений) и цемента (ассоциаций). Но при более пристальном рассмотрении узнается, что гештальтисты с не меньшей решительностью отвергли и функционализм.

Гештальтиеты сделали следующий ход относительно с функционалистами, в частности отказались от дополнительных элементов (либо актов), каковые извне упорядочивают сенсорный состав сознания, придавая ему структуру, форму, гештальт, и утвердили постулат о том, что структурность изначально свойственна самому этому составу.

Сведения об идейной генеалогии школы (и ее от дельных приверженцев) проливают свет на ее функцию в прогрессе познания. Гештальтисты были преемниками европейского функционализма.

Преодоление антиномии механицизм – телеологизм стало исторической задачей, решить которую были призваны новые психотерапевтические школы – бихевиористская и гештальтистская. Это их роднило, это растолковывает факт их одновременного зарождения. Второй вопрос – как они с ней совладали. Их решительно разделяло отношение к проблеме сознания.

Бихевиористы вычисляли ее псевдопроблемой – со знание устранялось из психологии, из научных объяснений поведения.

Гештальтисты, наоборот, усматривали основную задачу в том, дабы дать новую интерпретацию фактам сознания как единственной психологической действительности. Гештальтистская критика атомизма в психологии являлась предпосылкой переориентации опыта с целью обнаружения в сознании образных структур, либо целостностей. Достигнуть данной цели без самонаблюдения было нереально. Но и два прошлых варианта интроспективного способа было нужно отвергнуть (вундтовский, потребовавший от испытуемого отчета об элементах яркого опыта, и способ членения сознания на фракции, выработанный вюрцбургской школой).

Гештальтисты приняли третий вариант интроспективного способа, названный феноменологического. В отыскивании дорог проникновения в действительность душевной судьбе во всей ее непосредственности и полноте предлагалось занять позицию наивного наблюдателя, не отягченного предвзятыми представлениями об ее строении.

Многие представители этого направления уделяли серьёзное внимание проблеме психологического развития ребенка, поскольку в изучении развития психологических функций видели доказательства правильности собственной теории.

Ведущим психологическим процессом, что практически определяет уровень развития психики ребенка, с позиций гештальтистов, есть восприятие. Как раз от того, как принимает ребенок мир, обосновывали эти ученые, зависит его понимание и поведение обстановок.

Сам процесс психологического развития, с позиций гештальт-психологии, делится на два свободных и параллельных процесса – обучение и созревание. Один из основоположников этого направления (Коффка) подчеркивал их независимость, обосновывая, что в ходе развития обучение может опережать созревание, быть может отставать от него, не смотря на то, что чаще они идут параллельно друг другу, создавая иллюзию взаимозависимости . Однако, обучение не имеет возможности ускорить дифференциации гештальтов и процесс созревания, процесс созревания не активизирует обучение.

Доказательства этого подхода к формированию психики гештальтисты искали как в изучении формирования познавательных процессов (восприятия, мышления), так и в развитии личности ребенка. Изучая процесс восприятия, они утверждали, что фундаментальные особенности восприятия появляются неспешно, с вызреванием гештальтов. Так появляется правильность и константность восприятия, и его осмысленность.

Исследования развития восприятия у детей, каковые проводились в лаборатории Коффки, продемонстрировали, что у ребенка имеется комплект смутных и не весьма адекватных образов внешнего мира . Неспешно в ходе судьбы эти образы дифференцируются и становятся все более правильными.

Так, у новорожденных детей имеется смутный образ человека, в гештальт которого входят и голос, и лицо, и волосы, и характерные перемещения. Исходя из этого мелкий ребенок одного-двух месяцев может не определить кроме того близкого взрослого, если он поменяет прическу либо поменяет привычную одежду на совсем незнакомую. Но уже к концу первого полугодия данный смутный образ дробится, преобразовываясь в ряд четких образов: лица, в котором выделяются как отдельные гештальты глаза, рот, волосы, появляются и образы голоса, тела. Начинается и восприятие цвета.

Сначала дети принимают окружающее лишь как окрашенное либо неокрашенное, наряду с этим неокрашенное воспринимается как фон, а окрашенное – как фигура. По степенно окрашенное делится на теплое и холодное, и в окружающем дети выделяют уже пара на боров фигура-фон. Это неокрашенное-окрашенное теплое, неокрашенное-окрашенное холодное и т.д.

Так, единый прежде гештальт преобразовывается в пара, уже более совершенно верно отражающий цвет. Со временем и эти образы дробятся: в теп лом выделяются желтый и красный цвета, а в мороз ном – зеленый и светло синий.

Данный процесс происходит в течение долгого времени, пока, наконец, ребе нок не начинает верно принимать все цвета. Так, Коффка приходил к выводу о том, что в развитии восприятия громадную роль играется сочетание фона и фигуры, на котором демонстрируется этот предмет.

Он сформулировал один из законов восприятия, что был назван трансдукция Данный закон обосновывал, что дети принимают не сами цвета, но их отношения.

Изучил развитие восприятия у детей еще один представитель данной школы – Г.Фолькельт. Особенное внимание он уделял изучению детских картинок. Громадный интерес воображают его опыты по изучению рисования фигур деть ми различного возраста. Так, при рисовании конуса четырех-пятилетние дети рисовали рядом треугольник и круг. Фолькельт растолковывал это тем, что у них еще нет адекватного данной фигуре образа, а потому в рисунке они пользуются двумя похожими гештальтами. Со временем происходит их уточнение и интеграция, благодаря чему дети начинают рисовать не только плоскостные, но и объемные фигуры[14] .

Фолькельт проводил и сравнительный анализ картинок тех предметов, каковые дети видели, и тех, каковые они не видели, а лишь ощупывали. Наряду с этим оказалось, что в том случае, в то время, когда дети ощупывали, к примеру, закрытый платком кактус, они рисовали лишь колючки, передавая собственный неспециализированное чувство от предмета, а не его форму. Другими словами происходило, как и обосновывали гештальтисты, схватывание целостного образа предмета, его хорошей формы, а после этого его дифференциация и просветление.

Эти изучения имели громадное значение для работ по изучению зрительного восприятия в Российской Федерации, в школе А.В.Запорожца, и привели психологов данной школы к мыс ли о том, что существуют определенные образы сенсорные эталоны, каковые лежат в базе узнавания и восприятия предметов.

Такой же переход от схватывания неспециализированной обстановке к ее дифференциации происходит и в интеллектуальном развитии – обосновывал гештальт-психолог В.Келер. Он считал, что обучение ведет к образованию новой структуры и, следовательно, к осознанию ситуации и иному восприятию. В тот момент, в то время, когда явления входят в другую обстановку, они покупают новую функцию. Это осознание новых функций и новых сочетаний предметов и есть образованием нового гештальта, осознание которого образовывает сущность мышления. Келер именовал данный процесс переструктурированием гештальта и думал, что он происходит мгновенно и не зависит от прошлого опыта субъекта[15] .

Чтобы выделить мгновенный, а не протяженный во времени темперамент мышления, Келер дал этому моменту переструктурирования на звание инсайт, т.е. озарение (Бюлер пришел к сходному выводу, назвав его ага-переживание).

Келер совершил опыт, в котором детям предлагалось дотянуться машинку, расположенную высоко на шкафу. Чтобы ее дотянуться, нужно было применять различные предметы – лесенку, ящик, стул. Оказалось, что в случае если в помещении была лестница, дети скоро решали предложенную задачу. Сложнее было в том случае, если нужно было додуматься применять ящик. Но громаднейшие затруднения приводил к варианту, в то время, когда в помещении не было вторых предметов, не считая стула, что нужно было отодвинуть от стола и применять как под ставку.

Келер растолковывал эти результаты тем, что лестница сначала осознается функционально как предмет, помогающий дотянуться что-то расположенное высоко. Исходя из этого ее включение в гештальт со шкафом не воображает для ребенка трудности. Включение коробки уже испытывает недостаток в некоей перестановке, поскольку ящик может осознаваться в нескольких функциях. Что же касается стула, то он осознается ребенком не сам по себе, но уже включенным в второй гештальт – со столом, с которым он представляется ребенку единым целым. Исходя из этого для ответа данной задачи детям нужно сперва разбить целостный образ стол-стул на два, а после этого уже стул соединить со шкафом в новый образ, поняв его новую функциональную роль.

К подобным же выводам о роли инсайта в переструктурировании прошлых образов пришел и М.Вертгеймер, что изучил процесс творческого мышления у детей и взрослых.

Понятие об инсайте (от англ. insight – усмотрение) стало главным в гештальт-психологии. Ему был придан универсальный темперамент. Оно стало базой гештальтистского объяснения адаптивных форм поведения, каковые Торндайк и бихевиористы растолковывали принципом проб, случайного успеха и ошибок.

Так случилась первая конфронтация двух молодых, лишь еще зарождавшихся психотерапевтических направлений – гештальтизма и бихевиоризма. Суть конфронтации в большинстве случаев видят в характере ответа на вопрос, неспешно либо мгновенно решается интеллектуальная (поведенческая) задача. В одном случае при инсайте необходимый вариант действия находится сразу же, в другом он отбирается методом долгих поисков. Такое объяснение упускает из виду категориальные основания различий между двумя психотерапевтическими школами.

Так как инсайт означал для на данный момент переход к новой познавательной, образной структуре, соответственно которой сразу же изменяется темперамент приспособительных реакций. Первично – познание (сдвиг в образном поле), вторично – двигательное приспособление (перестройка в исполнительских звеньях действия). Концепция ошибок и проб игнорировала познание (т.е. образно-ориентировочную базу действия), каким бы оно ни было – мгновенным либо постепенным. Адаптация считалась достижимой за счет тех же факторов, каковые снабжают приспособление организма к среде на всех уровнях жизнедеятельности, среди них и на уровнях, где образ по большому счету отсутствует.

Водораздел между гештальтизмом и бихевиоризмом создала кроме этого, по общепринятому точке зрения, неприятность целого и части. Гештальтизм отстаивал идею целостности в противовес бихевиористскому взору на сложную реакцию как сумму элементарных. Гештальтизм вправду положил много сил на борьбу с атомистскими представлениями о поведении и сознании. Но в случае если ограничиться этим теоретическим нюансом, то остаются в тени различия более значительного, категориального порядка.

Бихевиоризм, как отмечалось, игнорировал об раз, видя в нем не психологическую действительность, не регулятор поведения, а неуловимый, призрачный продукт интроспекции. Для гештальтизма учение о двигательных актах, лишенных образной ориентации по отношению к среде, представлялось изымающим из психологической деятельности ее сердцевину.

Но на стороне бихевиористов было ответственное преимущество. Они имели возможность дать своим фактам детерминистское объяснение. Двигательная ре акция неизменно трактовалась ими как эффект, создаваемый объективно контролируемыми не зависимыми переменными.

Гештальтизм, следуя интроспективной традиции, вычислял единственными психотерапевтическими фактами конкретно испытываемые субъектом феномены сознания.

Чувствуя несовместимость данной традиции с естественнонаучным подходом, гештальтисты пробовали соотнести замечательный мир с настоящим, физическим.

В этом пункте наметились различия между родными к гештальтистам психологами из геттингенской лаборатории, вычислявшими неправомерным выходить за пределы свидетельств самонаблюдения, и гештальтистским триумвиратом, что сохранял надежду перестроить психологию по типу физики.

Первый программный труд гештальт-психологии, принадлежавший Келеру, был посвящен вопросам физической химии и именовался Физические гештальты в покое и стационарном состоянии.

Психолог, занимавшийся до этого зоопсихологией и акустическими ощущениями, обратился к коллоидной химии не из-за прихотливых трансформаций в опытных заинтересованностях. Теория гештальта не имела возможности претендовать на важную роль без конечно научного обоснования. Исходя из этого она и начинается с келеровской книги о физических гештальтах. Келеру и его сотрудникам представлялось, что принцип гештальта – единый для разных порядков явлений – разрешит по-новому решить психофизическую проблему, приводя сознание в соответствие с физическим миром и одновременно с этим не лишая его независимой ценности. Это решение выразилось в понятии изоморфизма.

Изоморфизм свидетельствует, что их отношения и элементы в одной совокупности взаимно конкретно соответствуют их отношениям и элементам в второй. Физиологическая и психотерапевтическая совокупности, в соответствии с гештальтистской догадке, изоморфны друг другу (подобно тому, как топографическая карта соответствует рельефу местности).

Вслед за работой Келера о физических гештальтах вышла книга Коффки Базы психологического развития, а после этого работа М.Вертгеймера Изучения, относящиеся к учению о гештальте.

Важными экспериментальными достижениями гештальт-психологии ознаменовались 20-е годы. Они касались в основном процессов восприятия, притом зрительного. Было предложено множество законов гештальта (их насчитывали 114). К ним, например, относились уже привычные нам фон и фигура и транспозиция (реакция не на отдельные раздражители, а на их соотношение).

Принцип транспозиции иллюстрирует следующий модельный опыт, совершённый Келером над курами, у которых вырабатывалась дифференцировка двух оттенков серого цвета. Куры научались клевать зерна, разбросанные на ярком квадрате, отличая его от пребывавшего рядом чёрного. В контрольном опыте тот квадрат, что послужил хорошим раздражителем, появился рядом с еще более ярким квадратом. Куры и выбирали данный последний. Они, так, реагировали не на безотносительную светлоту, а на соотношение яркого (на более яркое). Их реакция, по Келеру, определялась законом транспозиции.

Были предложены и другие законы. Так, под прегнантностью имелась в виду тенденция принимаемого образа принять законченную и хорошую форму. (Хорошей считалась целостная фигура, которую нереально сделать более простой либо более упорядоченной.) Константность означала постоянство образа вещи при трансформации условий ее восприятия.

В случае если первоначально собственные критические стрелы гештальтисты направляли против классической атомистской трактовки сознания, то в будущем, как уже говорилось, их основной мишенью стал бихевиоризм. Пробуя продемонстрировать его односторонность, неспособность охватить собственными объяснительными понятиями образно-смысловую регуляцию поведения, гештальтисты, но, сами были беззащитными перед данной регуляцией, потому что они, как и их соперники, разъединили действие и образ.

Образ у гештальтистов выступал в виде сущности особенного рода, подчиненной собственным имманентным законам. Его сообщение с настоящим, предметным действием оставалась никак не меньше таинственной, чем соотношение между образом и действием у бихевиористов.

Мысль имманентной изменении когнитивного (познавательного) поля безотносительно к настоящей предметной деятельности создала безвыходную обстановку и в гештальтистских изучениях мышления человека. Данной проблеме была посвящена книга Вертгеймера Продуктивное мышление. Исходя из неспециализированного положения гештальтистов, что настоящее мышление есть инсайтным, а инсайт предполагает схватывание целого (на пример, принципа решения проблемы), Вертгеймер выступил против классической практики обучения в школе. В базе данной практики лежала одна из двух концепций мышления – или ассоцианистская (обучение строится на упрочении связей между элемента ми), или формально-логическая. Обе мешают формированию творческого, продуктивного мышления.

Вертгеймер обосновывал, что творческое мышление зависит от чертежа, схемы, в виде которой представляется условие задачи либо проблемной ситуации. От адекватности схемы зависит правильность ответа, причем хорошая схема позволяет взглянуть на нее с различных точек зрения, т.е. разрешает создать из элементов, каковые входят в обстановку, различные гештальты. Данный процесс создания различных образов с постоянными элементами и есть процессом творчества, и чем больше разных значений возьмут предметы, включенные в эти образы, тем более большой уровень творчества покажет ребенок.

Потому, что такое переструктурирование легче создавать на образном (а не на вербальном) материале, то неудивительно, что Вертгеймер заключил : ранний переход к логическому мышлению мешает формированию творчества у детей. Он кроме этого сказал, что упражнение убивает творческое мышление, поскольку при повторении происходит фиксация одного и того же образа и ребенок привыкает разглядывать вещи лишь в одной позиции.

Исходя из этого у детей, обучавшихся геометрии в школе на базе формального способа, несравненно тяжелее выработать продуктивный подход к задачам, чем у тех, кто по большому счету не обучался. Он стремился узнать психотерапевтическую сторону умственных операций (хороших от логических операций), которая описывалась в классических гештальтистских терминах: реструкуризация, группировка, центрирование и т. п. Детерминанты этих преобразований остались невыясненными. Идеи гештальтизма значительно повлияли на преобразование начальной бихевиористской теории и подготовили землю для необихевиоризма, что начал складываться на рубеже 30-х годов.

Перечень применяемой литературы

  1. Издание практической психологии и психоанализа [https://samopoznanie.ru/schools/geshtalt-terapiya/]
  2. Статья «Введение в гештальт-терапию. Сопоставление с другими совокупностями и история подхода — Издание «Космос и Эрос»,[ http://eroskosmos.org/gestalt-therapy-an-introduction-part-2/]
  3. Статья «фокусы и Стратегия работы в гештальт-подходе», [http://alkor.in.ua/articles/96-geshtalt-terapiya]
  4. http://www.psychologos.ru/articles/view/geshtalt-terapiya_dvoe_zn__teoriya_i_praktika

Когнитивная психология #5. История науки: бихевиоризм и гештальтпсихология.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: