От первых слез сожаления до чувства долга

ИДЕАЛ

Годы, действительно, летят.

Они летят как, журавли — дружно.

Иногда хочется, дабы они летели еще стремительнее и несли тебя навстречу к твоей заветной цели, хочется перепрыгнуть через время, дабы мигом появляться в собственном будущем, удостовериться, что оно имеется, оно вправду ожидало тебя, заметить, какое оно, и прожить его.

Иногда же страшно хочется приостановить настоящее, окунуться в него всецело, насытить его сутью собственного существования, запечатлеть в нем следы собственного пребывания, раздвинуть его узкие грани и вместе с ними радость, охватывающую тебя.

Но случается и без того, что время уплывает бесследно, годы летят без связи с прошлым и будущим; они не воспринимаются как действительность, как сущность неповторимой, необратимой действительности, они прозрачны, как чистое стекло.

Самое ужасное, в то время, когда человек не жалеет о прожитом дне, не пытается к завтрашнему дню, а сегодняшний сутки тает у него на ладони, как снежинка.

Но к чему эта, не такая уж новая, философия?

Я сообщить, какие конкретно меня иногда охватывают удивление и радость прожитых лет, в то время, когда я наблюдаю на тебя, 16-летнего парня, посматривающего на меня, на маму, в особенности же на сестрёнку и бабушку с высоты своего 180-сантиметрового роста. Тогда я и восклицаю:

«Боже, как летят годы, как дружно и сходу улетели эти шестнадцать журавлей в края теплых воспоминаний… А все как словно бы было день назад!»

Нет, ни один сутки, ни один час ни при каких обстоятельствах не таял у нас на ладони, как снежинка. Ежедневно, любой час были заполнены, переполнены заботами в разрешении нередокных задач — громадных трудовых месяцев и громадных жизненных целей. Говорю громадных, имея в виду цели, которые для нас, твоих своих родителей, купили жизненный суть.

Мы не желали, не стремились перепрыгнуть через годы.

Мы не жалели и о том, что нереально приостановить время.

У нас просто не было времени, дабы отдаться таким безлюдным мечтаниям.

Мы трудились для будущего, стремились переносить его в настоящее.

Увлекаясь собственной педагогической деятельностью, собственной работой с детьми в школе, поисками современных форм доброго воспитания школьников, мы, вместе с отечественными приятелями — сотрудниками по работе, самозабвенно трудились чтобы прожить завтрашнюю педагогику сегодня, прожить сейчас отечественную профессию так, как нужно будет прожить ее на следующий день.

Сутки, прожитый в соответствии с завтрашними идеалами, как я убедился, делается куда более занимательным, насыщенным счастьем и творческим трудом, чем любой простой сегодняшний сутки.

Будущее, которое человек проживет в настоящем, возвысит его, даст ему возможность полнее показать собственные задатки.

Отечественное отношение к людям, делу, к самой жизни, наши конфликты, победы и поражения, отечественные эйфории и горести, потери и приобретения друзей, отечественная борьба с кем-то и чем-то, утверждение отечественных опытных позиций — все это до краев заполняет нашу жизнь, и мы не успеваем посмотреть назад, как пролетают годы.

Вся эта программа воспитания исходила из основной цели, к чему мы желали подвести отечественного сына. Она заключалась в одном емком и красивом понятии — Благородство

Разве будет кому-либо из своих родителей тяжело выяснить суть этого понятия? Добропорядочный человек, само собой разумеется, возвеличивает в собственной жизни благо, которое неизменно обращено на вторых.

Благородный — он и духовно-нравственный, доброжелательный, торопящийся на помощь; он и добромыслящий, чистомыслящий, сердечномыслящий; он и заботливый, чуткий.

Он не может быть эгоистом, жадным, злобным. В общем, мы сейчас не знаем более высшего людской качества, чем благородство. А благородство воспитывается благородством.

Вот в чем была отечественная трудность: нам самим необходимо жить по всем нормам благородства, дабы педагогика благородства имела возможность восторжествовать в отечественной семье. А жить так означало: идти наперекор многим событиям в жизни.

Ты воспитывался в воздухе, которая, по моему убеждению, дышала будущим. Тебя воспитывали не только особые воспитательные меры, каковые мы предпринимали; главным твоим воспитателем, становился целый отечественный образ судьбы, отечественные домашние, публичные отношения, отечественные убеждения, устремления и страсти. Они не проходили мимо твоих сознательных и подсознательных сфер восприятия, они и тебя вовлекали в орбиту отечественных жизненных изменений, суть нашей жизни окружал тебя на каждом шагу.

Мы не могли и не желали жить двойной судьбой: отгородить тебя от настоящей судьбы, которая творилась не без отечественного участия, и строить неестественную воспитательную судьбу для тебя, в которой мы имели возможность противостоять самим себе.

Мы постарались выяснить отношения, каковые стали для нас желательной программой воспитания твоей личности в семье:

к людям — доброжелательное, сопереживающее;

к судьбе — весёлое, созидательное;

к труду — потребностное, творческое;

к действительности — преобразующее;

к собственному долгу — важное;

к самому себе — требовательное;

к родным и родителям — заботливое;

к товарищам — преданное.

Мы выяснили и ключевые принципы судьбы, которые кроме этого собирались внушить тебе: духовность, справедливость, самостоятельность, коллегиальность, честность, убежденность, скромность, непосредственность, смелость.

В то время, когда мы обдумывали данный вероятный ориентир твоего воспитания в семье, мы вспоминали вот над чем: придерживаемся ли мы сами в отечественной повседневной жизни тех же самых правил? Тогда бабушка, полушутя, полусерьезно, сообщила нам:

«Вам нужно будет воспитывать сына, а заодно и самих себя!» Мы приняли это со всей серьезностью.

КНИГИ

Школьные дни радовали тебя. Изменилась жизнь, появились новые товарищи, новые заботы. Твой статус в семье стал вторым — ты школьник, ты ученик, ты уже взрослый. Твой статус изменился не столько формально, сколько по существу: мы отдавали должное тому, что ты у нас уже школьник, и обращались с тобой как с серьезным мальчиком, имеющим собственные обязанности…

В школе праздник «подготовишек». Ты принес нам красочно оформленный пригласительный билет, в нем ты сообщал нам: «Мои любимые папа и мама! Мы закончили изучение всех букв. Сейчас я смогу сам просматривать книги и буду большое количество просматривать. Приглашаю вас на отечественный праздник Букваря».

Праздник оказался на славу. Было большое количество мам, пап, дедушек и бабушек, братьев и сестёр. Ваши танцы, песни, декламация очаровали нас, и мы хлопали в ладоши с восторгом.

Дома торжества длились. Все соседи выяснили, что отечественный Паата обучился просматривать и писать, они поздравляли и тебя, и нас. Мы с признательностью принимали поздравления, и ты видел, чувствовал, как мы гордились тем, что отечественный сын перешагнул первый наиболее значимый, возможно, самый ответственный предел в познании.

Что означает мочь просматривать и писать? Запрещено наблюдать на это величайшее открытие человечества упрощенно. Письмо и чтение придумано вовсе не для развлечения. Оно такое же орудие в жизни человека, какими были в первый раз укрощенный пламя, первые каменные топоры, первый деревянный плуг, первое колесо, первый паровой двигатель, первая вспышка электрической лампочки, первый трактор, первый телевизор, первый ядерный ледокол, первый спутник Почвы, первый космический корабль.

Умение обладать грамотой — это универсальное умение для постижения всех наук, оно — наука о хранении и цивилизации и обогащении культуры, о пользовании их плодами. Оно — крылья для человека, помогающие ему залетать в будущее и прошлое, общаться с поколениями прошлого и будущего. Оно — глаза человека, направленные на постижение собственной души, собственного «я». Чтение — опора духовной судьбы людей, письмо — форма проявления заботы о будущих поколениях.

Современный человек, человек будущего не имеет возможности жить без книги.

Чтение в его жизни — это наиболее значимый метод восхождения, самосовершенствования, самообразования.

Так я наблюдаю на умение просматривать и писать, потому и радовался тому, что ты овладел этим чудесным бесплатно человеческой природы.

Но обладать бесплатно — это еще не все, нужно мочь пользоваться им, нужно мочь обожать и ценить его. И у нас в семье появилась особенная забота — приобщить тебя к чтению, к книгам, разрешить почувствовать радость познания через чтение, счастье общения через чтение; пристрастить тебя к дружбе и книгам с ними.

Как это сделать?

Завалить тебя бессчётными красочными книгами?

Потребовать от тебя, дабы ты обязательно просматривал по паре страниц ежедневно?

Приводить тебе недвусмысленные устрашающие примеры, к чему через годы может привести недружелюбное отношение к книгам?

Втолковать тебе, что чтение нужно для твоего умственного развития?

Это правильно — полноценное, многостороннее развитие становящейся личности нереально без чтения духовно обогащающих книг.

Возможно, прибегнуть к рафинированным традиционным приемам наподобие для того чтобы — начать просматривать тебе увлекательный рассказ и прекратить чтение на самом «интересном месте» с надеждой, что хоть сейчас ты сам возьмешься за чтение?

Отечественная воспитательная практика не смогла опровергнуть все эти интереса воспитания и пути потребности к чтению. Мы и не собирались это сделать. Возможно, направляться оправдать всякую методику, которая будет способна в какой-то степени пристрастить ребенка к чтению. Но мы предпочли воспользоваться ими только в той мере, в какой они имели возможность стать нужными в более неспециализированной совокупности. А данной неспециализированной совокупности, этому основному методу интереса и воспитания потребности к чтению мы подчиняли домашнюю воздух чтения, воздух культа книги в супружеской жизни.

Я уверен: ребенок легче пристрастится к чтению, в случае если вся семья, все взрослые члены семьи проникнуты этим пристрастием; в случае если родители неизменно разыскивают новые книги, радуются приобретению любопытном книги, ведут разговор о прочтённых книгах, заботятся о скорейшем возвращении одолженных им книг, тревожатся о книгах, каковые дали почитать вторым сами, берегут книги, обожают находиться у собственных книжных полок и снова возвращаются к некоторым из них, устраивают домашнее чтение книг.

Чтение должно царить в семье, и, надышавшись данной воздухом, ребенок без особенного труда, без больных переживаний настроится на чтение.

Из-за чего ребенок, так безудержно стремящийся к школе, объявляя своим чуть ли не единственным мотивом учения письмо и чтение, по окончании овладения грамотой внезапно начинает отказываться от книги? папы и Мамы отчаиваются:

«Ребенок не обожает просматривать!» Принимаются принудительные меры. И иногда случается, что ребенок настраивается враждебно против книги на всегда.

Обстоятельство тут несложна: ребенок до тех пор пока еще не почувствовал вкуса к чтению, он знает буквы, но не может просматривать. Он может прочесть предложения и слова, но не может понять читаемое. Озвученные буквы до тех пор пока еще не приобретают для него смысла.

И вот в данной неспециализированной домашней атмосфере чтения папа и мама должны отыскать время, дабы посидеть со своим ребенком мин. пятнадцать и в спокойной обстановке помочь ему прочесть страницу-две из детской книги, книги сказок.

В спокойной, подчеркиваю я, потому что не так уж трудно утратить самообладание, слушая, как ребенок просматривает медлительно, какие конкретно он допускает «элементарные» неточности, как он «не может» осознать прочтённое.

И чем больше мамы и папы будут терять равновесие и изливать собственный бешенство, тем больше оттолкнут собственных детей от чтения. Нельзя научить ребенка просматривать, в один момент укоряя его за то, что он не имеет возможности просматривать.

В домашней атмосфере чтения, обстановке крайней доброжелательности мы смогли воспитать в тебе потребность к чтению книг. А посредством подбора книг развили в тебе вкус к высокохудожественной литературе и различносторонние познавательные интересы к научно-популярной литературе.

На это потребовались годы.

Мы радовались, в то время, когда ты предпочитал остаться без игрушки для приобретения любопытном книги; мы радуемся, видя, с каким вниманием ты разглядываешь книги в книжных магазинах, как с опаской их выбираешь. Ты создал собственную библиотеку и дорожишь ею. Люди многому радуются, и очень многое их огорчает. Они радуются, видя сердечного приятеля, радуются, достигнув успеха, радуются своим хорошим делам. Они огорчаются своим неудачам, утрата приятеля, болезни близкого.

Книгу же может радовать лишь одно: в то время, когда ее просматривают; и огорчать также лишь одно: в то время, когда ее не просматривают.

Книга очень счастлива, в то время, когда переходит из рук в руки. Она радуется хорошему отзыву о ней, о ее авторе, спору о вопросах, поднятых ею. Значит, она приносит пользу людям, помогает им в жизни, в упрочнении веры, личной позиции.

Бесконечна скорбь книги, в случае если ее забывают на полке; стоит она с неразрезанными еще страницами и напрасно ожидает того, кто раскроет ее, прочтёт, вникнет в ее душу, извлечет из нее из сокровища мудрости, опыта и знания поколений.

Лежит такая книга на забытой полке и медлительно умирает.

Книга получает жизнь, в то время, когда ее просматривают до поздней ночи, кладут под подушку, на письменный стол; радуется, в то время, когда кладут ее в карман, добывают и раскрывают в любое свободное время, просматривают в метро, в трамвае. Она радуется тому, что, сопровождая тебя, заполняет твою духовную жизнь.

Книга огорчается, в то время, когда разглядывают ее невнимательно, оценивают поверхностно, не вникают в ее сущность, не следуют ее хорошим рекомендациям. Огорчается и тогда, в то время, когда ты не желаешь вынести из ее содержания то, для чего она и показалась на свет.

Книга радуется, в то время, когда, трудясь над ней, делают на ее полях пометки, подчеркивают карандашом строчка, берут ее в свидетели чтобы подтвердить либо развить ту либо иную идея, идею.

Книга с болью в сердце переживает за собственного необразованного обладателя и гордится грамотным и начитанным хозяином.

Книга предпочитает постареть и потрепаться в чтении, чем погибнуть на прекрасной полке, прожив много лет в ожидании собственного читателя.

Книги, как преданные гвардейцы, неизменно готовы бороться за победу хороших идей людей, бороться против невежества и тьмы.

Но вести этих гвардейцев в бой должен человек, стремящийся овладеть вершинами наук и властвовать в «царстве мысли».

В начале 70-х годов в нашей жизни не было еще компьютеров. на данный момент компьютер — особенная сфера педагогики. Компьютер начинает входить в каждую семью, он все больше становится нужным в трудовой деятельности человека. С помощью Интернета и компьютера человек может войти во непосредственное общение и всемирную информацию с людьми на расстояниях. Само собой разумеется, это великое благо.

Но будет ли благом, в случае если ребенок, наученный пользованию Интернетом и компьютером, использует эту технику для плохих развлечений, для извлечения нечистой информации?

на данный момент педагогика Интернета и компьютера сводится к выработке навыков их применения. Но забывается самое важное — культура их применения. Культура отведет человека от применения современной замечательной техники во вред самому себе и вторым.

Культура взаимоотношений ко всему была самой ответственной задачей для нас в воспитании сына.

— Что тебе привезти из Германии? — задал вопрос я сына, в то время, когда мы с женой уезжали во Франкфурт в командировку. Было ему уже 25 лет.

— Купите компьютер, в случае если будет возможность!— сообщил он. Мы приобрели самый недорогой компьютер.

Кстати, случилась забавная история: германские таможенники заявили нам, что вывозить компьютеры из ФРГ в СССР не разрещаеться. До тех пор пока мы упрашивали таможенников, обслуживающий грузовым отделом два незарегистрированных коробки с компьютером и кинул на конвейер. Мы поразмыслили, что коробки конфисковали. И безрадостно направились к самолету. Практически перед вылетом в салон вошли двое работников разведслужбы и остановились перед отечественными креслами. настойчиво попросили паспорта и билеты и продолжительно их разглядывали. Позже вернули их и вышли.

А в то время, когда мы прилетели в Москву, то заметили, что отечественные коробки с компьютером прибыли вместе с нами. Сын встречал нас в аэропорту Шереметьево. Культура к вещам, которую мы воспитывали в нем, сделала собственный: компьютер помогал ему — молодому социологу — обрабатывать результаты исследований и опросов, строить различные модели, готовить тексты. На компьютере он начал писать собственные повести, романы, фантастические рассказы.

«ДЭДА ЭНА»

Ты раскрываешь собственный первый учебник — «Дэда эна» («Родной язык»).

Чего ты от него ожидаешь? Кого ты в том месте будешь искать? Мало сообщить — ты начинаешь новую судьбу.

С раскрытием собственного первого книжки ты начнешь входить в бесконечный мир знаний, мир чудес.

Как хорошо жить на свете, в то время, когда имеется что выяснять, к чему стремиться, что делать! Как прекрасно жить, в то время, когда можешь радовать людей!

А ты знаешь, кто создал твою первую книгу? Да, конечно же. О Якове Гогебашвили мы тебе очень многое рассказывали, о нем говорили тебе и в детском саду. В Грузии его знают все. Это он, великий педагог, совершил большое количество бессонных ночей, дабы сотворить для тебя чудо — учебник, что приобщит тебя к эйфории познания, зажжет в тебе любовь к родному языку и к учению.

«Дэда эна» выведет тебя на громадную дорогу, ты проникнешь в глубины прошлого, познаешь сегодняшний сутки, шагнешь в отечественное на следующий день.

Мы, взрослые, листая страницы «Дэда эна», постоянно восхищаемся теми «тропинками», по которым великий педагог вот уже более ста лет вводит поколения юных в царство мысли, восхищаемся тем достатком красок природы и людских взаимоотношений, которое с жаждой ты будешь познавать.

По этим «тропинкам» ты пройдешь через леса, реки, поля и горы собственной Отчизны. Ты заметишь, как трудятся люди, строя новые дома, мосты, фабрики, фабрики, выращивая виноград, собирая чайный лист. И в тебе также засемь дней;жжется искра жажды стать рядом с родными и твоими близкими, с людьми труда, трудиться и обучаться, поддерживать друг друга.

На этом пути ты встретишься с маленькой Нуцой, которая посадила собственных кукол, как в школе, и учит их просматривать. Ты похвали ее, сообщи ей хорошее слово, она будет счастлива.

Ты заметишь хорошего Сандро, что желает, дабы его больная сестра как возможно скорее избавилась от недуга, совершает все для ее выздоровления.

Ты заметишь Гиглу, которого солнце упрашивает бросить уроки и выйти поиграть во двор. Но он верен себе и отвергает приглашение. Значит, имеется с кого брать пример!

С тобой повстречается Вано, что мучает пойманную птицу а также желает убить ее. Возмущайся, пожалуйста, его поступками, дай волю птичке.

Ты прочтешь о злом мальчике, что обижает маленьких. Защити их от него.

Где-то в поле ты заметишь отару овец и услышишь голос мелкого пастуха, что для балагурства поднял тревогу, словно бы его окружили волки.

Но в то время, когда волки вправду напали на его отару и он позвал крестьян на помощь, они ему не поверили. Ты, сынок, само собой разумеется, осудишь и его поступок.

Усердно смотри за страницами «Дэда эна». Это умный учебник, по причине того, что великий педагог его создавал «сердцем и умом своим…».

Так я думал тогда, десять лет тому назад, наблюдая, как ты в первый раз приступил к чтению рассказов и стихотворений в собственном первом книжке.

Тебе было тяжело просматривать, ты просматривал по слогам, медленно, иногда не осознавая смысла прочтённого предложения и слова. Это пугало тебя, и ты бывал не прочь бросить чудеса интеллектуальных похождений и отдаться радостям игры.

Но терпеливое требование взрослого — довести дело до конца и помощь в понимании сути читаемого в итоге сделали собственный.

Ты отыскал золотой ключик с таким же трудом, как Буратино, и вошел в мир необычной действительности с таким же радостью и нетерпением, как Буратино.

ПОЗНАНИЕ

До тех пор пока ты получал образование начальных классах, занимаясь с тобой, мы больше заботились о твоем неспециализированном развитии. Ум, сердце, руки — это то же самое, что и решать, переживать, делать. В этом треугольнике, согласно нашей точке зрения, заключена сущность неспециализированного развития, но, очевидно, этим не ограничивались другие стороны целостности твоей личности, каковые также пребывали в поле отечественного воспитания.

Твои «из-за чего» и «а что, в случае если» удесятерились по окончании первых же школьных уроков. Мы принимали это за усиление твоей любознательности, которую нужно было не только удовлетворить, но и развить дальше. Но я, право, не могу утверждать, что все отечественные «по причине того, что» действительно являлись стимулом происхождения следующих серий «из-за чего».

«Из-за чего у человека одна голова?»

Что мне тебе ответить?

«А что, не достаточно тебе одной головы? Желаешь иметь две-три головы?»

Само собой разумеется, это не ответ. И ты продолжал:

«А почему бы и нет? В то время, когда одна голова начнет просматривать, вторая сейчас может петь, третья решать задачи! Это было бы здорово!»

«Но так как эти различные головы на одном теле будут разными людьми? Одна радуется, вторая — плачет… Ты нарисуй, прошу вас, мальчика с несколькими головами. И, возможно, любая голова захочет иметь собственные собственные ноги и руки. Примечательно, что окажется, в случае если одна голова прикажет ногам пойти в школу, вторая захочет забраться на дерево, а третья будет дремать сейчас крепким сном!»

Тебя смешит такая несуразица, и ты начинаешь сам мнить более конфликтную обстановку:

«Они смогут порвать собственный тело, в случае если одна захочет побежать вправо, вторая — влево, третья захочет прыгать, а четвертая не сдвинется с места!»

«А ты знаешь, в мире пока не найдено ни одного существа, имеющего две либо больше голов, если не будем вычислять отдельные отклонения. Как ты думаешь, из-за чего?»

Твое «из-за чего» сейчас рикошетом возвращаю тебе же, и ты растолковываешь мне:

«Возможно, ученые еще отыщут… Но нет, не будет для того чтобы существа, двухголового, — к чему это?»

На этом мы исчерпали вопрос, целесообразно ли иметь пара голов. Ты еще раз возвратился к нему, чтобы совсем уяснить его для себя: нарисовал забавное существо — на одном теле три головы мальчиков, шесть рук и шесть ног; руки и ноги дерутся между собой, одна голова высказывает радость, вторая заливается слезами, третья же показывает язык. Мы с тобой большое количество смеялись над данной фантасмагорией…

«В школе одна девочка заявила, что существуют растения-хищники. Я ответил, что таких растений не может быть. Как может растение схватить кого-нибудь и съесть?» Ты доволен собственной логикой и желаешь, дабы я подтвердил твои аргументы: «Так как, правда?»

Но, право, я не знаю, существуют ли в вправдусти такие растения. Не могу же я все знать!

«А возможно, и в самом деле существуют такие растения? Из-за чего, по-твоему, они не смогут существовать?»

«Не смогут, по причине того, что у растений не бывает рук, чтобы что-либо схватить, и еще у них нет зубов, дабы съесть схваченное. Не будет же растение гоняться за зайцем, дабы схватить и съесть его?»

«Ты так и обосновывал собственной подруге?»

«Да, и она дала согласие, заявила, что, возможно, ошиблась…»

«Возможно, было бы лучше проверить все это? А что если она права?»

«А как проверить?»

Мы шли из школы. По дороге детская библиотека. Мы зашли в библиотеку и растолковали хорошей тете-библиотекарше, какой нас интересует вопрос. Она внесла предложение нам поискать ответ в детской энциклопедии «Что такое? Кто таковой?». В третьем томе мы и наткнулись на «что такое» «растения-хищники». Стало ясно, что кто-то девочке из этого тома вычитал либо поведал о растениях, которые в самом деле могут ловить и охотиться за мошками и комарами и подкармливаться ими.

Мы с тобой с громадным интересом прочли статейку о растениях-хищниках, продолжительно разглядывали цветные рисунки этих растений.

«Как сейчас быть? Так как девочка была права!» Ты молчишь.

«Как ты думаешь, как бы я поступил на твоем месте?»

«на следующий день, в то время, когда встречусь с ней в школе, сообщу, что она была права. Она еще не все знала о растениях-хищниках, я поведаю ей!»

Я одобряю такое намерение.

На твои «из-за чего» и «а что, в случае если» ты редко приобретал от нас прямой ответ. Мы либо направляли твои суждения, дабы ты сам отыскал его, либо учили тебя пользоваться справочной литературой…

Ты весьма обожал играться в морской бой. Мне нравилась эта игра: она развивала в тебе точность, сообразительность, развивала твои эмоции. Мы брали два листка из тетради в клетку, и любой для себя очерчивал на нем водные границы собственных судов: 10 х 10 квадратов. Вертикальную линию мы нумеровали цифрами от одного до десяти, горизонтальную — буквами от «а» до «к», в зарисовывали суда, водоизмещение и количество которых мы заблаговременно обговаривали, и начинали бомбить.

«В-4», — твой «боеприпас» взорвался впустую, не попал.

«Д-8», — мой «боеприпас» также взорвался, минуя твой кораблик.

Неспешно мы обнаруживаем местонахождение кораблей «соперника» и правильными ударами снарядов топим их. Но довольно часто получалось так, что ты на один выстрел «опережал» меня и торжествовал собственную победу. Эта игра развивала в тебе кроме этого терпеливость и сосредоточенность. Больше часа ты имел возможность находиться в сражении, не уставая и не ослабляя внимание…

ЗАДАЧИ

Мы предлагали твоему уму различные познавательные задачи: тайной, ребусы, кроссворды, занимательные примеры по языку и математике. Я искал их в методических книгах, детских изданиях, придумывал сам. Из класса в класс задачи усложнялись. Вот кое-какие из них.

Мы находимся в лесу. Осень. Солнце.

«Давай, измерим, любой для себя, сколько шагов между этими деревьями. А позже скажем, у кого какое количество оказалось!»

Ты согласен. Мы выбираем точки от и до и начинаем мерить.

У меня получается десять шагов, у тебя — пятнадцать.

Ты в подготовительном классе, до шести лет не хватает еще трех месяцев. И исходя из этого твой ответ не поразил меня:

«Ты, возможно, совершил ошибку… Вот, наблюдай!» Ты начинаешь шагать и звучно вычислять: «Раз, два… десять… пятнадцать! Вот видишь?» Я поступаю так же: «Раз, два, три… десять! Вот видишь?»

Ты вспоминаешь. «Измерим совместно!»

Мы становимся бок о бок у дерева и начинаем одновременно шагать. Ты вычисляешь звучно: «Раз, два, три, четыре…» Но получается, что я выясняюсь в первых рядах, а ты отстаешь, и в то время, когда ты сообщил «десять», я уже был у второго дерева.

«Из-за чего ты бежишь! Иди совместно со мной!»

Опыт повторяется еще пара раз.

«Из-за чего ты делаешь такие долгие шаги?»

«А у меня такие шаги!»

«Я осознал… ты измеряешь долгими шагами, а я — маленькими, исходя из этого и получается такая путаница!» Ты радуешься собственной догадливости.

«Но какое расстояние между этими деревьями, неужели нельзя установить?» Я еще не в полной мере «пониманию», в чем дело.

Ты растолковываешь: «Моими шагами расстояние между этими деревьями пятнадцать шагов, твоими же шагами — десять… у тебя же громадные шаги, осознаёшь?»

«Ага, да-да, осознал!» В этот самый момент же предлагаю тебе измерить то же самое расстояние вторыми мерками — палками, у которых протяженность различная…

Ты знал всего шесть либо семь букв, в то время, когда я предложил тебе следующего рода задачи: на листке бумаги рисовал два кружка, а в них записывал по 10—15 букв, среди которых 3—4 были тебе привычны, остальные же — еще не изучены в школе, а после этого давал тебе различные задания.

«Вот тебе карандаш. Перечеркни в этих кружочках все буквы, каковые ты еще не знаешь». Либо же:

«Соедини красными линиями привычные тебе буквы из первого кружка с теми же буквами из второго… Соедини светло синий линиями незнакомые тебе буквы из первого кружка с теми же буквами из второго».

Тебя увлекали такие задания. Ты начинал сам разгадывать значение незнакомых букв либо же заставлял нас всех дома учить тебя буквам, и получалось так, что ты наобучался грамоте на полтора месяца раньше, чем это полагалось по школьной программе.

Забавная история оказалась у нас и в связи с письмом. Мы условились с тобой, что кружочками будем обозначать любую букву, а узкими полосами четырехугольника — каждые слова. И без того как ты уже обладал методом звукового анализа, то сходу овладел и методом записи слов. Ты имел возможность проговорить слово медлительно, выделить последовательные звуки и записать кружочки вместо самих слов (до тех пор пока ты их не знал); неспешно ты начал писать слова, смешивая в них кружочки, обозначающие незнакомые буквы, и сами буквы, которыми ты уже обладал. Весьма не так долго осталось ждать мы увидели, как кружочки были вытеснены из записанных тобой слов, их место заняли буквы.

Приблизительно так же ты «писал» предложения: ты чертил на листке, на протяжении горизонтальной линии, узкие прямоугольники, в один момент раскрашивал любой из них и проговаривал слою, которое оно обозначало. Но тебе довольно часто приходилось самому просматривать нам предложения и свои слова, потому что не считая тебя никто их, возможно, не имел возможность разгадать.

У меня сохранилось пара таких листков. В том месте написаны предложения и слова: часть из них продиктована мною, солидную же часть придумал и записал ты сам. Большое количество чего было написано тобою на этих пожелтевших уже страницах, оторванных из ученической тетради. Содержание каждого упражнения я записывал сходу, в то время, когда ты «просматривал» их мне. Помимо этого, разгадать твои ребусы мне помогали и твои картинки, отражающие предметное содержание предложений и слов…

Среди сочиненных мною задач тебя и твоих товарищей особенно позабавила одна из них, которую ты решал в течение нескольких суток. Ты был тогда во втором классе. К тебе пришли двое одноклассников поиграть. Я также игрался вместе с вами в настольный футбол. В доме стоял шум, какой не редкость на стадионе, в то время, когда забивают гол в ворота «соперника». На протяжении перерыва я поведал вам историю, она привлекла ваше внимание, и вы все настойчиво попросили карандаш и бумагу, дабы заняться вычислениями…

«Понимаете ли вы, что, выясняется, сын может стать старше собственного отца? Такое, само собой разумеется, вы ни при каких обстоятельствах не слышали, разве что в сказках. Исходя из этого к моему заявлению отнеслись недоверчиво: «Для того чтобы не может быть ни при каких обстоятельствах!»

Я должен был поколебать вашу уверенность.

«Весьма кроме того возможно. День назад я встретился в троллейбусе со приятелем, математиком, Паата его знает, и он поведал мне, что один ученый-математик с помощью расчетов заключил , что сын может догнать и перегнать в возрасте собственных своих родителей. Так что смогут появиться взрослые сыновья и маленькие папы».

Вы все уже заинтригованы. Я говорю в полной мере серьезно, ссылаюсь на авторитет и науку приятеля. Это правдоподобное введение в мою задачу насторожило вас. Вы забыли о том, что истекло время перерыва между таймами отечественной игры. Пользуясь этим, я продолжаю:

«Вот смотрите: в случае если отцу 19 лет, а сыну один год, то выходит, что папа старше собственного сына в 19 раз. Правда? (Вы, очевидно, согласны.) Через год отцу будет 20 лет, сыну — два годика. Папа сейчас уже будет старше сына на порядок, а не в 19. Также правильно? (У вас, само собой разумеется, не возникают сомнения, что это вправду так, но я подмечаю, как вы поражены.) Проходит еще год — отцу уже 21 год, сыну — 3 года. Значит, во какое количество раз сейчас папа будет старше собственного сына? («В семь раз!» Вы уже включаетесь в вычисления!) Спустя 15 лет какое количество лет будет отцу? («36!») А сыну? («18».) Так во какое количество же раз папа будет старше собственного сына? («Вдвое!» Вы уже верите в мою задачу!) Видите, как сын догоняет отца… Нужно сейчас вывычислять, в то время, когда они станут равны по возрасту и в то время, когда сын перегонит собственного отца!..»

«А что сообщил дядя-математик, спустя какое количество лет это наступит?»

«Он опоздал поведать историю до конца, он сошел с троллейбуса раньше!»

Вы кидаетесь к бумагам и карандашам и приступаете к вычислениям. Выстроили долгие столбики чисел. Ясно видно: разрыв в возрасте уменьшается катастрофически. Вы начинаете путаться в собственных вычислениях, пробуете начать все заново — и расходитесь с целью продолжить ответ задачи дома.

Все это время я вместе с вами вычислял разрыв в воз&не;расте сына и отца, я также путался в цифрах и также выражал решимость поработать вечером.

Ты и твои товарищи были заняты вычислениями и на другой, и на третий сутки, вовлекли в это дело и других в классе. И, очевидно, в итоге все заключили , что нужно вычислять, не во какое количество раз «молодеет» папа, а на какое количество лет он старше собственного сына.

Вот эта отличие никак не имеет возможности измениться.

Вся эта выдумка, по моим наблюдениям, напрягла твои умственные свойства и дала тебе еще одну возможность пережить радость познания.

А в то время, когда ты был уже в третьем классе, я задал тебе очередную задачу, достаточно известную из книжек по занимательной математике. Ты, само собой разумеется, ее не знал.

«Могу поспорить, что ты не сможешь совладать с одной задачей!»

Ты сейчас занят рисованием.

«А какая задача? Из-за чего не смогу совладать?»

«Да вследствие того что она потребует от тебя громадного терпения, точности, внимания».

«Сообщи, прошу вас, какая твоя задача!»

Слушай.

Встретился в поезде один богатый человек с нищим математиком и начал хвастаться, как много у него денег.

«Хоть я и не знаю столько наук, сколько ты, но какая же польза тебе от твоей математики, раз ты таковой бедный? — сообщил он ученому. — Я разбогател, зная только несложную математику вычитания и сложения».

«А вы уверены, что прекрасно понимаете вычитание и сложение?» — задал вопрос математик. «Еще бы!» — ответил тот.

«А не хотите ли вы, дабы в течение месяца ежедневно я приносил бы вам сто тысяч рублей, а вы вместо в первоначальный сутки дали бы мне одну копейку, на другой сутки — две копейки, на третий — четыре копейки, на четвертый — восемь копеек…».

«Другими словами ты будешь приносить мне ежедневно сто тысяч рублей, а вместо будешь брать у меня копейки?» — удивился богач.

«Да, буду приносить сто тысяч, а вы вместо давайте мне сумму в два раза большую, чем незадолго до». Богатый не желал упускать случая нажиться в этот самый момент же заключил пари.

«Давайте начнем с первого марта» — «Согласен» — «Будем держать пари до 31 марта включительно», — пожадничал богатый.

«Согласен». И они приступили к исполнению собственных обещаний, как договорились.

Тебя заинтересовала эта история: «А дальше?»

«А что дальше? Как ты думаешь, кто имел возможность выйти победителем в этом пари?»

«Само собой разумеется, богатый… Он так как любой раз приобретал сто тысяч рублей и давал вместо копейки!»

Но задача содержится в том, дабы высчитать до последней копейки, кто, сколько взял, сколько выдал и какое количество осталось чистой прибыли.

Прошла семь дней, и ты со собственными одноклассниками, в итоге, решил задачу.

Ты бережно переписал два столбика цифр. В конце листка твоим большим почерком было написано: «Ура математику! За 31 сутки он дал богачу 3 100 000 рублей, взял же 20 774 836 рублей 47 копеек. Чистый выигрыш образовывает 17 574 836 рублей 47 копеек. Ура математику!»

УЧЕНИЕ

Какое оно — учение?

Легкое? Тяжёлое?

Само собой разумеется, учение — дело не из легких. Оно и не должно быть легким.

Если бы учение стало процессом времяпрепровождения, игрой, ребенок вырос бы умственно хилым, безвольным существом и к тому же еще легкомысленным.

Но нельзя, дабы трудности учения стали заведомо непосильным для ребенка грузом. Не зная, как справиться с данной тяжестью, поднять которую так пробуют вынудить его все, ребенок начинает ухитряться избегать его. И растет он опять-таки умственно хилым и слабохарактерным существом.

«Отечественные школьные программы перегружены!» — слышу я везде, просматриваю в газетах. Мой опыт склоняет меня вместе с другими возмущаться толстыми книжками, объемистыми домашними заданиями. Вместе с другими я жалею детей, которым так тяжело удачно усваивать все школьные предметы.

Из-за чего школьники все больше тяготятся учением?

Из-за чего многие из них уверены в том, что учение — одно мучение?

Неужто детей пугают трудности умственной деятельности, трудности познания?

Нет, дети не из пугливых. Они не смогут, они не желают избегать трудностей, они ищут их и сами преодолевают.

Но они не желают, я уверенный в этом, дабы их учили в школе так же, как учили детей в прошлые века. Они не желают, вправду не желают, дабы им преподносились готовые знания и им оставалось бы лишь раскрыть рот и глотать их порциями.

Чего от них требуют учителя?

Пристально слушать, точно повторять, говорить наизусть, пересказывать в точности, списывать с доски, отвечать на вопросы, вспоминать пройденное, не переглядываться, не списывать у то

Максим Бендус про чувство долга и мобилизационную неготовность


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: