Открытое общество и государство

эпистемология и Фальсифицируемость

Карл Поппер внёс солидной вклад в разработку правил научного познания. Для решения философской неприятности демаркации (отделения научного знания от ненаучного), он внес предложение критерий фальсифицируемости, что кроме этого известен как критерий Поппера. В собственных работах Поппер разглядывал многие философские неприятности, такие как неприятность индукции, сформулированная еще Д.Юмом, и т. н. трансцендентальный вопрос И.Канта. Поппер, признавая абсолютность и объективность истины, отвергал индуктивный темперамент научных догадок, и думал что научные догадки появляются в следствии априорных суждений, каковые, но, смогут быть подвержены неточностям (принцип фаллибилизма)[4]. В этом Поппер не согласен с Кантом, что полагал, что апостериорное знание о мире, основывается на подлинных априорных интуициях[2]. Поппер обосновывал, что потребовать, дабы научное знание было оправданно — нерационально.

Как раз К.Поппер ввёл понятие фальсифицируемости (лат. falsus — фальшивый) — нужного условия признания теории либо догадки научной . Представители логического позитивизма в качестве критерия демаркации науки и не-науки выдвинули принцип верификации. Поппер продемонстрировал необходимость, но недостаточность этого принципа, и внес предложение в качестве дополнительного критерия демаркации способ фальсифицируемости: лишь та теория научна, которая возможно принципиально опровергнута опытом. «Догму значения либо смысла и порождаемые ею псевдопроблемы возможно устранить, в случае если в качестве критерия демаркации принять критерий фальсифицируемости, другими словами по крайней мере, асимметричной либо односторонней разрешимости. В соответствии с этому критерию, высказывания либо совокупности высказываний содержат данные об эмпирическом мире лишь в том случае, если они владеют свойством прийти в столкновение с опытом, либо более совершенно верно — в случае если их возможно систематически контролировать, другими словами подвергнуть (в соответствии с некоторым „методологическим ответом“) испытаниям, результатом которых возможно их опровержение»[10].

«Логика научного знания». Изд. «Республика», 2005

Поппер обернул возможность всегда ошибаться в пользу науки и сообщил: «научное изучение должно быть посвящено тому, дабы не подтверждать научную теорию, а опровергать ее. К научным отнести лишь те теории, для которых возможно отыскать потенциальные фальсификаторы, другими словами противоречащие теории предположения, истинность которых снова же обнаруживается в опыте». Методологическое правило Поппера: «ученый, отыскав таковой фальсификатор обязан срочно отказаться от собственной теории и разрабатывать следующую теорию». В смене научных теорий и содержится хорошая роль неточности.

Поппер думал что рост научного знания происходит, не за счет оправдания имеющихся теорий, а за счет критики догадок, каковые предлагаются для ответа новых проблем[2]. Карл Поппер изучал отношения между соперничающими и сменяющими друг друга научными теориями:

В ходе развития знания растет сложность и глубина решаемых неприятностей, но эта сложность зависит от самого уровня науки на определенном временном этапе её развития.

Переход от одной теории к второй не высказывает никакого накопления знания (новая теория складывается из новых неприятностей, порождаемых ею).

Целью науки есть достижение высокоинформативного содержания.

Концепция Поппера о соперничающих теориях сравнима с концепцией естественного отбора в то время, когда на протяжении селекции выбирается самый приспособленный представитель рода («война за выживание самая достойной теории»).

В собственных поздних работах Поппер, выдвинул догадку трех миров[11][12]:

мир физических объектов и состояний

мир психологических и ментальных состояний сознания

мир объективного содержания мышления (ко мне входят содержание научных догадок, литературные произведения и другие независящие от субьективного восприятия объекты).

государство и Открытое общество

В 1945 году вышел труд «Открытое его враги и общество», в котором Карл Поппер осуждал платонизм, марксизм, тоталитаризм («закрытое общество»), историцизм и выступал в защиту демократии[2какое количество. В этом труде Поппер кроме этого выдвинул идею открытого общества, общества основанного на критическом мышлении и демократии индивидов. В таком обществе индивиды свободны от разных табу и принимают решения исходя из достигнутого, в следствии договоренности, консенсуса. Политическая элита в таком обществе не имеет неограниченной власти и возможно отстранена без кровопролития. Поппер утверждал, что потому, что процесс накопления людской знания непредсказуем, то теории совершенного национального управления принципиально не существует, следовательно, политическая совокупность должна быть достаточно эластичной, дабы правительство имело возможность медлено поменять собственную политику. Поэтому, общество должно быть открыто для культур точек и множества зрения, другими словами владеть показателями плюрализма и мультикультурализма.

самая известной работой Томаса Куна считается — «Структура научных революций» (The Structure of Scientific Revolutions, 1962), в которой рассматривается теория о том, что науку направляться принимать не как неспешно развивающуюся и накапливающую знания по направлению к истине, но как явление, проходящее через периодические революции, именуемые в его терминологии «сменами парадигм» (англ. paradigm shift). Изначально «Структура научных революций» была размещена в виде статьи для «Интернациональной энциклопедии унифицированной науки» («International Encyclopedia for Unified Science»), издаваемой Венским кружком логических позитивистов, либо неопозитивистов. Огромное влияние, которое оказало изучение Куна, возможно оценить по той революции, которую она стала причиной кроме того в тезаурусе истории науки: кроме концепции «смены парадигм», Кун придал более широкое значение слову «парадигма», употреблявшемуся в лингвистике, ввёл термин «обычная наука» для определения довольно рутинной ежедневной работы учёных, действующих в рамках какой-либо парадигмы, и во многом оказал влияние на применение термина «научные революции» как периодических событий, происходящих в разное время в разных научных дисциплинах, — в отличие от единой «Научной Революции» позднего Ренессанса.

Во Франции концепция Куна начала соотноситься с теориями Мишеля Фуко (соотносились термины «парадигма» Куна и «эпистема» Фуко) и Луи Альтюссера, не смотря на то, что те скорее занимались историческими «условиями вероятного» научного дискурса. (В конечном итоге мировоззрение Фуко было организовано под влиянием теорий Гастона Башляра, что независимо создал точку зрения на историю развития науки, схожую с кунновской.) В отличие от Куна, разглядывающего разные парадигмы в качестве несопоставимых, по концепции Альтюссера, наука имеет кумулятивную природу, хоть эта кумулятивность и дискретна.

Работа Куна очень обширно употребляется в социальных науках — к примеру, в постпозитивистско-позитивистской дискуссии в рамках теории интернациональных взаимоотношений.

Лакатос, Имре.Методика исследовательских программ

Лакатос — методологии и автор теории научно-исследовательских программ, в рамках которых, за Карлом Поппером, развил принцип фальсификации до степени, названной им утончённым фальсификационизмом. Теория Лакатоса направлена на изучение движущих факторов развития науки, она продолжает и вместе с тем оспаривает методологическую концепцию Поппера, полемизирует с теорией Томаса Куна.

Лакатос обрисовал науку как конкурентную борьбу «научно-исследовательских программ», складывающихся из «твёрдого ядра» априорно принятых в совокупности фундаментальных допущений, не могущих быть опровергнутыми в программы, и «предохранительного пояса» запасных догадок ad hoc, видоизменяющихся и приспосабливающихся к контрпримерам программы. Эволюция конкретной программы является следствием видоизменения и уточнения «предохранительного пояса», разрушение же «твёрдого ядра» теоретически свидетельствует замену и отмену программы её второй, соперничающей.

Главным критерием научности программы Лакатос именует прирост фактического знания за счёт её предсказательной силы. До тех пор пока программа даёт прирост знания, работа учёного в её рамках «рациональна». В то время, когда программа теряет предсказательную силу и начинает трудиться лишь на «пояс» запасных догадок, Лакатос предписывает отказаться от её предстоящего развития. Но наряду с этим указывается, что в отдельных случаях исследовательская программа переживает собственный внутренний кризис и опять даёт научные результаты; так, «верность» учёного избранной программе кроме того на протяжении кризиса признаётся Лакатосом «рациональной».

Способ рациональных реконструкций

Способ рациональных реконструкций истории науки применён Лакатосом в книге опровержения и Доказательства к истории доказательств теоремы Декарта-Эйлера-Коши о соотношении между числом вершин, граней и рёбер произвольного многогранника. Наряду с этим в подстрочных примечаниях Лакатос даёт более широкую картину истории математики, в особенности — истории программ обоснования и математического анализа математики в XIX и начале XX века. Лакатос обсуждает историю математики как цепочку, в которой

«проверка простого доказательства довольно часто воображает весьма щекотливое предприятие, и, дабы напасть на „неточность“, требуется столько же счастья и интуиции, сколько и чтобы натолкнуться на подтверждение; открытие „неточностей“ в неформальных доказательствах время от времени может настойчиво попросить десятилетий, если не столетий. Неформальная квазиэмпирическая математика не начинается как монотонное возрастание количества без сомнений доказанных теорем, но лишь через постоянное улучшение предположений при критики и помощи размышления, при помощи логики опровержений и доказательств». Сама книга написана не в форме исторического изучения, а в форме школьного диалога. Применяя диалогический способ, Лакатос искусственно конструирует проблемную обстановку, в которой происходит формирование понятия «эйлерового многогранника». Рациональная реконструкция у Лакатоса не воспроизводит все подробности настоящей истории, но создается намерено в целях рационального объяснения развития научного знания.

Метафилософия

Возражения против релятивизма и абсолютизма

Во многих собственных работах, Тулмин указал на то, что абсолютизм имеет ограниченную практическую сокровище. Абсолютизм происходит от платоновской идеалистической формальной логики, которая ратует за универсальную истину, соответственно и абсолютисты уверены в том, что моральные вопросы смогут быть решены, в случае если придерживаться стандартных моральных правил, независимо от контекста. Тулмин же говорит, что многие из этих так называемых стандартных правил не имеют отношения к настоящим обстановкам, с которыми сталкиваются люди в повседневной судьбе.

Дабы укрепить собственный утверждение, Тулмин вводит понятие полей аргументации. В работе «Методы применения аргументации»[5] (1958) Тулмин заявляет, что кое-какие нюансы аргументации отличаются от поля к полю, и из этого именуются «поле-зависимые», тогда как другие нюансы аргументации однообразны для всех полей и именуются «поле-инвариантными». Согласно точки зрения Тулмина, недочёт абсолютизма содержится в его неосведомленности о «поле-зависимом» нюансе аргументации, абсолютизм допускает, что все нюансы аргументации инвариантны.

Признавая характерные абсолютизму упущения, Тулмин в собственной теории избегает недочётов абсолютизма, не обращаясь к релятивизму, что, согласно его точке зрения, не дает оснований для разделения моральных и безнравственных доводов. В книге «Человеческое познание»[6] (1972) Тулмин говорит, что антропологов склонили на сторону релятивистов, потому, что как раз они обратили внимание на влияние культурных трансформаций на рациональную аргументацию, иначе говоря релятивисты и антропологи придают через чур большое значение важности «поле-зависимого» нюанса аргументации, и не подозревают о существовании «инвариантного» нюанса. В попытке урегулировать вопросы абсолютистов и релятивистов, Тулмин в собственной работе развивает стандарты, каковые являются ни абсолютистскими, ни релятивистскими, и послужат для оценки сокровища идей.

Гуманизация современности

В книге «Космополис»[9] Тулмин ищет истоки современного упора на универсальность и осуждает как современную науку, так и философов за то, что они игнорируют практические вопросы и отдают предпочтение абстрактным и теоретическим вопросам. Кроме этого, Тулмин почувствовал уменьшение морали в сфере науки, к примеру, недостаточное внимание к вопросам экологии при производстве ядерной бомбы.

Тулмин говорит, что для ответа данной неприятности нужно возвратиться к гуманизму, что предполагает четыре «возвращения»:

Возвращение к дискурсу и устной речи; аргумент, что был отклонен современными философами.

Возвращение к конкретным личным случаям, каковые касаются практических моральных вопросов, имеющих место в повседневной судьбе. (в отличие от теоретических правил, каковые имеют ограниченную практичность)

Возвращение к местным либо конкретным культурным и историческим нюансам

Возвращение к своевременности (от вечных неприятностей к вещам, рациональное значение которых зависит от своевременности отечественного решения)

Тулмин направляться данной критике в книге «Возвращение к базам»[10] (2001), где он пробует осветить негативное влияние универсализма на социальную сферу, и рассуждает о несоответствиях между основной этическими затруднениями и этической теорией в жизни.

Модель аргументации Тулмина

Найдя отсутствие практического значения абсолютизма, Тулмин пытается развить разные виды аргументации. В отличие от теоретической аргументации абсолютистов, практическая аргументация Тулмина фокусируется на верификационной функции. Тулмин уверен в том, что аргументация – это в меньшей степени процесс выдвижения догадок, включающий открытие новых идей, а большей степени процесс верификации уже существующих идей.

Тулмин уверен в том, что хороший довод возможно успешен в верификации и будет устойчив к критике. В книге «Методы применения аргументации»[5] (1958), Тулмин внес предложение комплект инструментов, складывающийся из шести взаимосвязанных компонентов для анализа доводов:

Утверждение Утверждение должно быть завершенным. К примеру, в случае если человек пробует убедить слушателя, что он есть гражданином Англии, то его утверждением будет «Я гражданин Англии». (1)

Улики (Эти) Это факт, на что ссылаются, как на основании утверждения. К примеру, человек в первой ситуации может поддержать собственный высказывание вторыми данными «Я появился на Бермудских островах». (2)

Основания Высказывание, разрешающее перейти от улик (2) к утверждению (1). Чтобы перейти от улики (2) «Я появился на Бермудских островах» к утверждению (1) «Я гражданин Англии» человек обязан применять основания для ликвидации разрыва между утверждением(1) и уликами (2), объявив, что «Человек, появившийся на Бермудских островах юридически возможно гражданином Англии».

Помощь Дополнения, направленные на подтверждение высказывания, выраженного в основаниях. Помощь должна быть использована, в то время, когда основания сами по себе не являются достаточно убедительными для слушателей и читателей.

Опровержение / контраргументы Высказывание, показывающее ограничения, каковые смогут использоваться. Примером контраргумента будет: «Человек, появившийся на Бермудских островах, может легально быть гражданином Англии, лишь если он не предал Англию и не есть шпионом второй страны».

фразы и Определитель Слова, высказывающие степень уверенности автора в его утверждении. Это фразы и такие слова, как «возможно», «вероятно», «нереально», «непременно», «предположительно» либо «неизменно». Утверждение Я определённо гражданин Англии несет в себе значительно громадную степень уверенности, чем утверждение Я предположительно гражданин Англии.

Первые три элемента: «утверждение», «улики» и «основания» рассматриваются в качестве главных компонентов практической аргументации, в то время как последние три: «определитель», «опровержения» и «поддержка» не всегда нужны. Тулмин не думал, что эта схема будет использоваться в коммуникации и области риторики, поскольку первоначально эта схема аргументации должна была быть использована для анализа рациональности доводов, в большинстве случаев, в зале суда.

Работы, касающиеся природы научного способа

В собственных книгах Против способа и Наука в свободном обществе Фейерабендотстаивал идею о том, что нет методологических правил, каковые постоянно используются учёными. Он выступал против единого, основанного на традиции, научного способа, обосновывая это тем, что любой таковой способ ставит кое-какие пределы в деятельности учёных, и, так, ограничивает прогресс. В соответствии с его мнению, наука победила бы больше всего от некоей «дозы» анархизма в научной теории. Он кроме этого думал, что анархизм в теории желателен, по причине того, что это более гуманистический подход, чем другие научные совокупности, потому, что он не навязывает учёным твёрдых правил.

Можем ли мы исключить возможность того, что узнаваемая сейчас наука, либо «поиск истины» в стиле классической философии, перевоплотит человека в монстра? Возможно ли исключить возможность того, что это будет ущербный человек, перевоплощённый в убогий, безрадостный, самонадеянный механизм, лишённый чувства и обаяния юмора? «Возможно ли исключить возможность того, — задаёт вопросы Кьеркегор, — что моя деятельность как объективного {либо рационально-критического} наблюдателя природы ослабляет мою людскую сущность?» Я полагаю, что ответ на все эти вопросы должен быть отрицательным, и не сомневается в том, что реформа наук, которая сделает их более анархистскими и более субъективными (в смысле Кьеркегора), очень нужна. (Против способа, с. 154)

Позиция Фейерабенда считается в философском сообществе достаточно радикальной, потому, что она предполагает, что философия не имеет возможности удачно обрисовать науку в целом, как не имеет возможности она и создать способ отделения научных трудов от ненаучных сущностей, таких, как мифы. Она кроме этого предполагает, что созданный и рекомендуемый философами «неспециализированный курс» развития науки должен быть отвергнут учёными, в случае если это нужно для предстоящего прогресса.

Для помощи собственного утверждения, что соблюдение методологических правил не ведет к успеху в науке, Фейерабенд приводит примеры, опровергающие заявления, словно бы бы (верная) наука действует в соответствии с определёнными фиксированными правилами. Он разглядывает кое-какие эпизоды в истории науки, каковые считаются несомненными примерами прогресса в науке (такие, как научная революция Коперника), и говорит о том, что в этих обстоятельствах нарушаются все принятые в науке правила. Более того, он обосновывает, что если бы эти правила соблюдались, то в разглядываемых исторических обстановках научная революция не имела возможности бы совершиться.

Один из параметров оценки научных теорий, что деятельно критикуется Фейерабендом — это критерий последовательности. Он показывает, что настаивание на том, дабы новые теории последовательно продолжали ветхие теории, даёт необоснованные преимущества ветхим теориям, и что последовательность по отношению к ветхим теориям не ведет к тому, что новая теория лучше обрисовывает реальность по сравнению с другой новой теорией, которая такую последовательность не выполняет. Другими словами, в случае если необходимо выбрать между двумя одинаково убедительными теориями, то выбор той из них, которая совместима со ветхой, уже недействительной теорией, будет скорее эстетическим выбором, нежели рациональным. «Знакомость» таковой теории учёным кроме этого возможно вредной, потому, что они не отбросят многие застарелые предубеждения при переходе к новой теории.

Майкл Салла — QАнон раскрывает связи между Глубинным государством и нацистами


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: