Отпускание привязанности

Совершенным образом смерти для человека было бы погибнуть, отпустив все, внутренне и снаружи, так, дабы оставалось как возможно меньше жажд, привязанности и цепляния, за каковые имел возможность бы ухватиться ум в данный критический момент. Исходя из этого до смерти мы должны стараться высвободить себя от привязанности ко всему, чем обладаем, к любимым и друзьям. Мы не сможем забрать с собой ничего, исходя из этого необходимо заблаговременно запланировать, как раздать отечественное имущество в виде подарков либо благотворительных пожертвований.

В Тибете мастера прежде, чем покинуть собственные тела, в большинстве случаев показывают, что они желали бы дать вторым преподавателям. Время от времени мастер, собираясь в будущем появиться снова, оставляет определенные вещи собственной реинкарнации, давая ясные указания, что именно он желает покинуть. Я уверен, что нам также необходимо совершенно верно показывать, кто обязан взять отечественное имущество либо деньги. Эти жажды должны выражаться как возможно яснее. В случае если этого не сделать, то по окончании собственной смерти, пребывав в бардо становления, вы заметите, как ваши родственники спорят из-за ваших вещей либо не так, как бы вы желали, употребляют ваши деньги, и это вас обеспокоит. Совершенно верно укажите, какие конкретно суммы из ваших денег предназначены для благотворительности либо разных духовных целей, либо даны каждому из ваших родственников. Если вы все изложите светло, впредь до последних подробностей, это ободрит вас и окажет помощь вправду все отпустить.

Как я уже сказал, значительно принципиально важно, дабы воздух отечественного окружения при умирании была максимально мирной. Тибетские мастера рекомендуют исходя из этого, дабы горюющие родственники и друзья не находились у ложа умирающего, по причине того, что они смогут создать тревожащие чувства в момент смерти. Работники хосписов говорили мне, что время от времени умирающие требуют, дабы родные не приходили к ним, в то время, когда они будут умирать, как раз из-за данной боязни пробудить болезненные эмоции и сильную привязанность. Время от времени семьям не редкость очень тяжело осознать это; им может казаться, что умирающий их больше не обожает. Но они должны учитывать, что одно присутствие любимых людей может вызвать у умирающего сильные эмоции привязанности, еще более, чем когда-либо, затрудняющие для него отпускание.

Весьма тяжело не плакать, пребывав у постели кого-то любимого, кто умирает. Я рекомендую всем отработать с умирающим привязанность и горе до наступления смерти: плачьте совместно, высказывайте собственную любовь, проститесь, но попытайтесь закончить данный процесс до настоящего момента смерти. В случае если это быть может, то друзьям и родственникам лучше не показывать излишнего горя в момент смерти, по причине того, что сознание умирающего сейчас особенно уязвимо. Тибетская Книга Мертвых говорит, что плач и ваши слезы у постели умирающего воспринимаются им как ливень и гром. Но если вы нашли себя в слезах у смертного ложа, не расстраивайтесь; тут ничем не поможешь, и это не обстоятельство расстраиваться и ощущать себя виноватым.

Одна из моих двоюродных бабушек, Ани Пелу, была необычайным духовным практиком. Она обучалась у некоторых легендарных мастеров ее времен, в особенности у Джамьянга Кхьенце, и он благословил ее, написав для нее особенный совет искренне. Она была коренастой и полной, весьма властной хозяйкой отечественного дома, лицо у нее было прекрасное и добропорядочное, а темперамент настоящего йога – неподавленный, кроме того темпераментный. Она казалась весьма практичной дамой и конкретно руководила домашними делами. Но за месяц до собственной смерти она всецело переменилась самым милым образом. Она, неизменно такая занятая, кинула все со спокойным и беззаботным отрешением. Казалось, она постоянно будет в состоянии медитации, все время распевая собственные любимые отрывки из писаний Лонгченпы, святого Дзогчен. Она постоянно любила мясо; но сейчас перед собственной смертью она по большому счету не касалась его. Она была королевой собственного окружения, и мало кто думал о ней, как об йогине. В собственном умирании она продемонстрировала, кем она в конечном итоге была, и я ни при каких обстоятельствах не забуду, какой глубочайший покой исходил от нее в те дни.

Ани Пелу во многом была моим ангелом-хранителем; я думаю, она особенно обожала меня вследствие того что собственных детей у нее не было. Мой папа был неизменно занят, потому, что был администратором Джамьянга Кхьенце, а моя мать также была весьма занята, руководя своим громадным домом; она не думала о том, чего ни при каких обстоятельствах не забывала Ани Пелу. Она довольно часто задавала вопросы моего мастера: Что будет с этим мальчиком, в то время, когда он вырастет? С ним все будет прекрасно? У него будут препятствия?, и время от времени он ей отвечал и сказал кое-что о моем будущем, чего он ни при каких обстоятельствах бы не сообщил, если бы она к нему не приставала.

В конце собственной жизни Ани Пелу владела серьёзностью и громадным спокойствием собственного существа и стабильностью собственной духовной практики, но кроме того она, пребывав на пороге смерти, настойчиво попросила, дабы я не находился, по причине того, что ее любовь ко мне имела возможность бы вызвать у нее на мгновение привязанность. Это показывает, как без шуток она восприняла совет искренне, этот ей ее любимым мастером Джамьянгом Кхьенце: В момент смерти отбрось все мысли привязанности и отвращения.

Медитация на отпускание. (NikОsho)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: