Отвратительный и смехотворный

Борьба за троглодитов

Аннотация

История поисков Ейети в СССР, поведанная выдающимся советским ученым Б.Ф.Поршневым. В книге обосновывается на громадном фактическом материале действительность существования этого вида живых существ как потомков вымерших ископаемых гоминид.

Размещено в издании Простор, 1968 г., №№ 4-7.

Б.Ф.Поршнев

Борьба за троглодитов

Издание Простор, 1968, №№ 4-7.

Борис Федорович Поршнев (появился в 1905 году) большой коммунистический историк, ученый широкого диапазона, врач исторических и профессор философии . Его капитальная работа Восстания во Франции перед Фрондой (1623-1648), опубликованная в конце сороковых годов, была удостоена Национальной премии, переведена на зарубежные языки и вошла в мировую историческую науку по неспециализированному признанию не только историков-марксистов, но и представителей буржуазной историографии.

Б.Ф.Поршнев создатель книги о утопическом провозвестнике — и Жане революционного коммунизма. Он управляет особую группу по истории социалистических идей в Университете истории Академии наук СССР.

Многие годы Б.Ф.Поршнев удачно трудится в смежных с исторической наукой областях социальной психологии, этнографии, антропологии, биологии.

Б.Ф.Поршнев есть членом Международного социологического университета и достойно воображает советскую науку на разных конференциях и международных конгрессах.

Нужно мной смеялись, не желали кроме того посмотреть на вещи, опасаясь сделаться еретиками в науке. Но в то время, когда факты были столь очевидными, что нереально было в них усомниться, мне все-таки было нужно испытать что-то нехорошее, чем возражения, чем критику, чем сатиру, чем преследования — я встретил молчание. Не отрицали фактов, не оспаривали их, — обрекли забвению; либо же искали объяснений еще более неожиданных, чем сами факты… Я же весьма беспокоился об этих возражениях; для меня в десять раз были чувствительнее упорные отказы изучить слова и факты это нереально, произносимые с полным нежеланием вникнуть в дело.

Буше де Перт,

пионер изучения старого каменного века.

УЖАСНЫЙ И СМЕХОТВОРНЫЙ

Ейети… Что-то эдакое, требующее ухмылки.

Один умный журналист назвал очерк, в котором пробовал схватить положение дел со снежным человеком: Клеймо ухмылки. Эта находка прекрасно обрисовывает гражданскую казнь тех, кто знает, что радоваться нечему. Статья показалась под другим, тщетным заглавием Как принципиально важно быть важным (Литературная газета, 1966, 25 июня).

Ейети. Что-то об этом слышали поголовно все. Часто собеседник бессмысленно додаёт: Я все об этом прочёл. Обстановка по крайней мере такова: в случае если имеется научный вопрос, о котором любой вправе делать выводы, то это вопрос о снежном человеке. А вы верите?

Так оказалось ходом предшествующих событий. В популярных журналах и газетах миллионы прочли данные не о монографиях и симпозиумах, а прямо о некоторых случаях наблюдения этого чего-то в природе. Читатели приглашены были занять свободное почему-то место ученых. И приняли приглашение. Ейети стал достоянием всех и каждого.

Разумеется, в этом виноваты ученые. Так как, возможно, все-таки умнее всех страус? В том случае, если он специалист. Непросто дать экспертизу, свидетельствующую, что наука тебя обошла, а монопольно не наблюдать — легче. Пускай себе неученая публика балуется чем желает.

Но так как в случае если добросовестно задуматься, нетрудно представить себе всю лавину научной революции, возможность которой в громадной степени зависит от таковой, по распространеному точке зрения, забавы взрослых шалунов, как поиски Ейети.

В действительности: дарвинизм совершил собственную революцию, в то время, когда ископаемые предки современного человека были еще практически малоизвестны. Строго удалось доказать лишь то, что в далеком прошлом человек через последовательность звеньев случился от какого-нибудь вида мартышек, более либо менее сходного с современными человекообразными мартышками (антропоидами). Практически все промежуточные и побочные родственники вымерли. От ветвистого неспециализированного родословного дерева до наших дней, до сегодняшней поверхности, дожили лишь: с одной стороны, четыре рода человекообразных мартышек, очень отклонившихся вбок от предковой формы — гиббоны, орангутаны, гориллы и шимпанзе, с другой, единственный вид живущих на земле людей — Homo sapiens (человек разумный). Психологам осталось сопоставлять этих неблизких живых родственников. Нечего удивляться, что обнаружилась пропасть. Что касается вымерших, ископаемых, — их костей и следов их жизнедеятельности, — то за сто лет по окончании Дарвина накоплены монбланы вещественных данных, но разве возможно полная уверенность, что косвенные умозаключения археологов и антропологов об их психике безукоризненны и непоколебимы? И вот, как молния, появилась возможность, что сто лет мы ошибались: что не вымер, дожил до нас еще один вид, причем далекий и от человекообразных обезъян, и от человека разумного — что-то наподобие гряды между двумя равнинами. какое количество правдоподобных предположений рассыплется, сколько истин приоткроется!

В случае если данный вид телом схож с неандертальцами, но не имеет того своеобразного, что отличает людскую обращение от сигнализации у животных, значит мы близко придвинемся к тайной речи. В комплексе наук о человеке обращение остается главным иксом, как сравнительно не так давно в физике была неприятность ядра атома. Природа людской речи сейчас — штурмуемое ядро. И вот мы обретаем отличную позицию для штурма со стороны биологической эволюции: в случае если данный предковый вид нем, он самой немотой собственной выскажется в пользу серьёзных догадок о специфике людской речевой деятельности. Мы сможем замечать на нем и ее физиологические предпосылки, каких нет у мартышек. Одним словом, это так же существенно, как в физике экспериментальные наблюдения для неспециализированной теории. Потом, в случае если окажется, что неандертальцы по большому счету еще не могли владеть речью, их отныне никак запрещено будет именовать людьми и, следовательно, история людей радикально укоротится: нужно будет считать историей лишь время существования человека разумного, значит, не два миллиона лет, а всего приблизительно 35 тысяч лет. Да и из них огромная часть отойдет на чёрные водовороты предисловия. На фактически историю останутся последние тысячи лет. Она выступит тем самым как стремительный процесс, нет, как процесс быстро ускорявшийся.

Вот какую важную лавину может толкнуть Ейети. В это же время кроме того слово поиск несет неуместную занимательность. Выигрыша пари не предстоит: в первых рядах большое количество работы, но не первооткрытие, не находка, поскольку это — сзади.

Драма и пребывает в том, что никто не расположен опровергать этого. Вместо — клеймо ухмылки!

Пожалуй, самая пылающая сторона этого необычного дела о снежном человеке — моральная сторона. Имеется неприятности науки, но имеется и обязанностей людей и проблемы отношений в науке.

С первых месяцев, что я начал отдавать время тайной Ейети, я следовал одному правилу: для себя и для других собрать и выложить, как открытые карты на стол, все относящиеся к делу эти. Я не сортировал: вот это внушает мне доверие, вот это нет. Но соединял дружно, осознавая, что в случае если имеется ядро истины, то при обилии материалов оно станет видно. Исходить не из доверия, как бы ни был безукоризнен свидетель, исходить из суммирования всего, что имеется: записей, наблюдений, костных останков, изображений. И тогда наблюдать, что окажется.

Так сложился и складывается нижний этаж всего изучения. На сегодня это — семь сборников (восьмой в работе). Назовите это сводом, корпусом, кодексом, индексом. Мы именуем: Информационные материалы. какое количество же пожрали они тёмной работы! Гора корреспонденции. Много заботы, дабы не посоветовать нечайно осведомителям того, что ожидаешь от них услышать, тем более — дабы они не воодушевляли друг друга. Но, последнее было бы нереально: тысячи и сотни сведений из областей и разных стран, и и из различных эр. Бережно переписанные и пронумерованные идут приятель за втором сообщения самых различных людей. В этих книгах они расклассифицированы лишь географически: сведения из Сиккима и Непала, сведения из Индо-Китая, из Китая, из Мончголии, из Северо-Восточной Азии, из Северо-Западной Америки, сведения из областей СССР — из Прибайкалья и Саян, из среднеазиатских республик и Казахстана, из Якутии и с Кавказа. В общем же материал лежит практически первозданный, необработанный и в этом — первичная честность всего отечественного изучения.

Так дно работы было сначала устлано исследова- тельской правдой. Посмотрите все, что удалось запечатлеть в этом ежедневнике, вернее ежегоднике, и вы заметите, что остается один единственный движение: имеется, были такие существа и владеют они такими-то и такими-то особенностями; все тысячи свидетельств монтируются в одно биологическое целое.

А на противоположной стороне спора — игра не правильно. Ни один из ведущих антропологов не прочел подряд этих семи сборников, ни толстенной монографии, на их базе написанной неантропологом. Клеймо ухмылки заодно легло на анатомов и зоологов, вместе с которыми мы обмывали каждую крупицу в семи водах биологического осмысления.

Говорят, что не следует, не следует просматривать: целый обман! Но с американской коммерческой деловитостью зоолог Айвен Сендерсон подсчитал, во какое количество миллионов долларов обошелся бы тайному концерну подкуп всех этих людей в масштабах планеты. Для чего? Дабы надуть нескольких ученых?

Ну, тогда целый фольклор! Это кольцо уж намертво сварено: кто прочел бы, заметил бы, что никакой это не фольклор, но не просматривает, потому что несложнее поверить, что в том месте неантропологами навален и принят за чистую воду фольклор.

А в конечном итоге в том месте приведены доказательства, в полной мере достаточные с позиций неспециализированной логики доказательств. Изучение уже махнуло на большом растоянии от начального вопроса: сущестует что-то такое либо не существует? Знаем, что это такое (так Паули открыл нейтрино за 30-летний период перед тем, как удалось его поймать). Осознали, из-за чего ни XIX веку, ни первой половине XX задача не была посильна: требуются самые новые зоологические и антропологические представления, самые современные технические и самые организованные публичные, национальные средства.

Пока же идет борьба другого рода. Нужно не смотря ни на что привлечь интерес и помощь общественности. Вот я поднимаю занавес. Нижеследующее — апология. Попытка обрисовать тропу разгадки — и исследования загадки, думы и людей. Я обязан лишь изложить сущность дела как возможно яснее и языком как сумею лучшим, дабы вынудить дочитать себя. Придется отобрать минимум нужнейших фактов. Тогда все и любой будут толковать, располагая начальной информацией. Я апеллирую ко общему здравому разуму. Этому еще утром учили Декарт и Галилей.

10 СМЕХОТВОРНО ЛЁГКИХ БОССОВ В ИГРАХ


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: