Памятование смерти помогает духовной жизни

С того времени, как люди начали думать, они признали, что ничто так не способствует нравственной судьбе людей, как памятование о телесной смерти. Ложно же направленное врачебное мастерство ставит себе целью избавлять людей от смерти и научает их сохранять надежду на спасение от телесной смерти, на удаление от себя мысли о телесной смерти и тем лишает людей главного побуждения к нравственной судьбе.

Чтобы вынудить себя поступать прекрасно, почаще вспоминай о том, что обязательно весьма не так долго осталось ждать погибнешь. Лишь представь себе быстро, что ты незадолго до смерти, и ты возможно не будешь ни хитрить, ни обманывать, ни лгать, ни осуждать, ни бранить, ни злобствовать, ни отнимать чужое. Незадолго до смерти возможно делать лишь самые простые хорошие дела: оказать помощь второму, утешить, оказать ему любовь. А эти дела и неизменно самые необходимые и весёлые. От этого прекрасно неизменно, а особенно, в то время, когда запутался, думать о смерти.

В то время, когда люди знают, что пришла смерть, они молятся, каются в грехах, дабы готовься с чистой душой прийти к Всевышнему. Но так как мы ежедневно понемногу умираем и всякую 60 секунд можем совсем погибнуть. И потому нужно бы нам не ждать смертного часа, а всякую 60 секунд готовься .

А готовься к смертной казни — значит жить прекрасно.

Затем-то и стоит неизменно смерть над людьми, дабы они всегда были готовы погибнуть, а подготавливаясь погибнуть, жили бы прекрасно.

Ничего нет вернее смерти, того, что она придет для всех нас. Смерть вернее, чем завтрашний сутки, чем наступление ночи по окончании дня, чем зима по окончании лета. Отчего же мы подготавливаемся к завтрашнему дню, к ночи, к зиме, а не подготавливаемся к смертной казни? Нужно подготовиться и к ней. А приготовление к смертной казни одно хорошая судьба. Чем лучше жизнь, тем меньше ужас смерти, и тем легче смерть. Для святого нет смерти.

Как не так долго осталось ждать тебе нужно будет умереть! А все еще ты не можешь освободиться от страстей и притворства, не можешь отстать от предрассудка вычислять, что мирское внешнее может вредить человеку, не можешь сделаться кротким со всяким.

Марк Аврелий

В случае если сомневаешься и не знаешь, как поступить, представь себе, что ты погибнешь к вечеру, и сомнение в тот же час же разрешается: в тот же час же ясно, что дело долга и что индивидуальные жажды.

В виду смерти вся жизнь делается празднична, велика и действительно плодотворна и весела. В виду смерти мы не можем не трудиться ту работу, которая выяснена нам в данной жизни, по причине того, что в виду смерти запрещено усердно трудиться ничего другого. А в то время, когда так трудишься, жизнь делается весёлой, и нет того страха смерти, что отравляет жизнь людей, не живущих в виду смерти.

Живи так, как словно бы ты на данный момент обязан проститься с судьбой, как словно бы время, покинутое тебе, имеется неожиданный презент.

Марк Аврелий

Живи до веку и до вечера. Трудись, как словно бы будешь жить всегда, а поступай с людьми, как словно бы погибнешь на данный момент.

Сознание близости смерти учит людей тому, дабы мочь заканчивать собственные дела. Из всех же дел имеется лишь одно дело, которое неизменно совсем закончено: это дело любви в настоящем.

Жизнь с забвением смерти и жизнь с сознанием ежечасного приближения к смертной казни — два совсем разные состояния. Одно близко к животному, второе — к божественному.

Чтобы жить и не мучиться, нужно сохранять надежду на эйфории в первых рядах себя. А какая же возможно надежда эйфории, в то время, когда в первых рядах лишь смерть и старость? Как же быть? А так: дабы полагать собственную жизнь не в телесных благах, а в духовных, не в том, дабы становиться ученее, богаче, знатнее, а в том, дабы становиться все лучше и лучше, амурнее и амурнее, все больше освобождаться от тела, — тогда и смерть и старость станут не мучением и пугалом, а тем самым, чего хочешь.

УМИРАНИЕ

Смертью мы именуем и самое минуты и уничтожение жизни либо часы умирания. Первое, уничтожение судьбы, не зависит от отечественной воли; второе же, умирание, в отечественной власти: мы можем умирать дурно и умирать прекрасно. Нужно стараться погибнуть прекрасно. Это необходимо тем, кто остается.

В 60 секунд смерти человека свеча, при которой он просматривал выполненную тревог, обманов, зла и горя книгу, вспыхивает более броским, чем когда-нибудь, светом, освещает ему все то, что прежде было во мраке, трещит, меркнет и окончательно потухает.

Умирающий еле понимает все живое, но наряду с этим чувствуется, что он не осознаёт живого не потому лишь, что ослабели его умственные силы, а по причине того, что он осознаёт что-то второе, такое, чего не знают и не смогут осознавать живые и что поглощает его всего.

Обыкновенно считаюм, что жизнь ветхих стариков не ответственна, что они лишь доживают век. Это неправда: в глубокой старости идет самая драгоценная, необходимая судьба и для себя и для других. Сокровище судьбы обратно пропорциональна квадратам расстояния от смерти. Прекрасно бы было, если бы это осознавали и окружающие и сами старики их. Особенно же полезна последняя 60 секунд умирания.

Перед тем как достигнуть старости, я старался прекрасно жить; в старости я стараюсь прекрасно погибнуть; дабы прекрасно погибнуть, необходимо погибнуть с радостью.

Сенека

Опасаюсь ли я смерти? Думается, не опасаюсь, но при приближении ее либо мысли о ней не могу не испытывать беспокойства наподобие того, что обязан испытывать путешественник, подъезжающий к тому месту, где его поезд с огромной высоты падает в море либо подымается на огромную высоту вверх на баллоне. Человек, умирая, знает, что с ним ничего не произойдёт особого, что с ним будет то, что было с миллионами существ, что он лишь переменит метод путешествия, но он не имеет возможности не испытывать беспокойства, подъезжая к тому месту, где случится эта перемена.

Все в жизни думается весьма несложным; все связно, одного порядка и разъясняется одно вторым. Смерть же представляется чем-то совсем особым, нарушающим все простое, ясное и понятное в жизни. И исходя из этого люди большей частью стараются не думать о смерти. Это громадная неточность. Наоборот, нужно свести жизнь со смертью так, дабы жизнь имела непонятности смерти и часть торжественности, и смерть — часть ясности, понятности и простоты судьбы.

XXX. По окончании СМЕРТИ

Задают вопросы: «Что будет по окончании смерти?» На данный вопрос ответ лишь один: тело сгниет и станет почвой, это мы правильно знаем. О том же, что будет с тем, что мы именуем душою, мы ничего не можем сообщить, по причине того, что вопрос: «Что будет?» относится ко времени. Душа же вне времени. Душа не была и не будет. Она одна имеется. Не будь ее, ничего бы не было.

Слово о смерти (Игнатий Брянчанинов) (христианская аудиокнига,христианкая книга,рассказы,Христос)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: