Перевел с английского игорь куберский

Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно

Перевел с английского Игорь Куберский

Д и з а й н а в т о р а

От переводчика:

Мессию… мне подарили в 1990-м году в Лос-Анджелесе, правильнее, в Пасадене, и вдобавок правильнее —

в библиотеке церкви называющиеся Science Religion, практиковавшей что-то среднее между буддизмом и христианством. Я был на одной из месс — мы пели и, закрыв глаза, медитировали. Не помню, дабы крестились. Мне заявили, что Ричард Бах — их духовный преподаватель. Действительно, его в том месте не было. Возвратившись к себе в Россию, я взялся за перевод Мессии…. Сперва я на нагретом солнцем песке в Комарово, под Питером, и просматривал, а позже, в том месте же, на песке, вооружившись писчей шариковой ручкой и бумагой, начал переводить. Передо мной был мелководный залив целый в прибрежных валунах, торчавших из воды, как морские черепахи, за мной — известные комаровские сосны. Тут все меня переживет — писала об этих местах Ахматова.

Тогда же я по его Ричарда мессии и примеру Баха Дональда Шимоды начал практиковаться в испарении туч. Понаторев, я демонстрировал собственный мастерство подругам. Моя нынешняя супруга не забывает, как это было…

Спустя два года, в 1993-м, мой перевод вышел в санкт-петербургском издательстве Грант,

в паре со известной Чайкой Джонатан Ливингстон (перевод Ю. Родман). Эта маленькая, величиной с ладонь, иллюстрированная книга в тёмном переплете и бело-светло синий суперобложке, стала сейчас библиографической уникальностью, не смотря на то, что тираж у нее был большой — 25 тысяч экземпляров. Больше она не переиздавалась. Позднее Мессия выходил в других переводах в издательстве София, приобретшем авторские права на русскоязычного Ричарда Баха.

Но поклонники Р. Баха не забыли эту книжицу и неоднократно задавали вопросы меня, письменно и устно, из-за чего ее нет в сети. В действительности — из-за чего? Исправляю это недоразумение, попутно пояснив: эта публикация есть некоммерческой.

— О ЧЕМ на данный момент ПИШЕШЬ, РИЧАРД? Что будет по окончании «Чайки»? — Вопрос данный я слышал от многих, по окончании того как была опубликована «Чайка Джонатан».

Я отвечал, что больше ни о чем писать не планирую, ни единого слова, и что все мои книги, совместно забранные, уже поведали обо всем, что мне лишь хотелось. Пожив какое-то время впроголодь, лишившись автомобиля, сейчас я наслаждался возможностью больше не вкалывать ежедневно до полуночи.

Однако, практически каждое лето я отправлялся на своем старом биплане в травяные моря американского Среднего Запада, катал пассажиров, три американского доллара за прогулку, и опять начал испытывать прошлое беспокойство — по всей видимости, что-то еще оставалось, о чем я так и не написал.

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

2 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

Писательство для меня отнюдь не в эйфорию. По мне, в случае если лишь возможно продемонстрировать пояснице какой-нибудь в том месте идее, роящейся в темноте, в случае если лишь возможно не пускать ее на порог, то никто и не вынудит меня забрать в руки карандаш.

Но внезапно в один раз раздается громовой удар в фасад дома, летят осколки кирпича и стекла, и некто, перешагнув через этот мусор, хватает меня за горло и ласково говорит : «Я тебя не выпущу, пока ты не перенесешь меня на бумагу». Так я повстречался с «Иллюзиями».

Тут, на Среднем Западе, в полном покое я лежал на пояснице, упражняясь в испарении туч,

и никак не имел возможности отвязаться от данной истории… Что если бы показался кто-нибудь таковой, кому это вправду по плечу и кто растолковал бы мне, как устроен мой мир и как им управлять? Что если бы я встретил какую-нибудь сверхличность… Что если бы некоторый Сиддхарта либо в том месте Иисус явился бы в наши дни, вооруженный властью над иллюзиями отечественного мира, коль не так долго осталось ждать ему известна действительность, стоящая за ними. Что если бы я забрал да встретился с ним? Пускай бы он также летал на биплане и приземлялся бы на лужайках совместно со мной. Что бы он сказал, каким бы он был?

Может, он вовсе не был бы похож на того Мессию, что на страницах моего ежедневника, заляпанного пятнами и машинным маслом от травы; может, он ни слова не сообщил бы из того, о чем говорит эта книга. Но потом движение вещей снова и снова твердил мне вот что: что мы, к примеру, притягиваем в собственную жизнь то, что держим в мыслях, а коли так, тогда и я, неизвестно как и из-за чего, привел самого себя как раз к данному моменту собственной жизни. Равно как и вы. И, может, нет ничего случайного в том, что вы держите эту книгу; может, в этих приключениях вы отыщете что-то похожее на вашу собственную судьбу в данном мире. Мне хочется думать, что так оно и имеется. И мне хочется думать, что мой Мессия устроился где-нибудь в другом измерении, будучи отнюдь не только литературным персонажем, и следит за мною и вами, посмеиваясь от наслаждения, потому, что все происходит как раз так, как и задумано.

Ричард Бах

1.

И пришел Преподаватель на эту почву, родом из священной Индианы, где он вырос среди загадочных гор, что восточнее Форт-Уэйна.

2.

Преподаватель изучал эту жизнь в средних школах Индианы, а в то время, когда вырос, то – ремонтируя машины.

3.

Но Преподаватель обладал и знаниями из других школ и других земель, по причине того, что прожил и другие жизни. Он вспоминал эти жизни, и они делали его умным и сильным, – все же, видя его силу, приходили к нему за советом.

4.

Преподаватель верил, что способен оказать помощь себе и всему человечеству , а раз он верил, то было по вере его, и другие видели его могущество и приходили к нему, дабы избавиться от многих бед и своих болезней.

5.

Преподаватель верил, что в случае если любой вычисляет себя сыном Божьим, то это прекрасно, и раз он верил, то было по вере его; и в гаражи и мастерские, где он трудился, набивались люди, желающие его прикосновения и учения его, а в прилежащие улицы – толпы страждущих, дабы хоть тень его, в то время, когда он пройдет мимо, упала на них и поменяла их жизнь.

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

3 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

6.

Но кончилось тем, что начальники и хозяева мастерских приказали Преподавателю покинуть рабочие инструменты и идти собственной дорогой, потому что около планировало столько людей, что ни у него самого, ни у других механиков не оставалось места для ремонта машин.

7.

Посему он покинул город , и люди, последовавшие за ним, стали звать его чудотворцем и Мессией, и раз они верили, то было им по вере их.

8.

В случае если в то время, в то время, когда он сказал, случалась гроза, ни одна капля дождя не падала на головы слушающих, и последние из толпы слышали его слова так же светло, как первые, не обращая внимания на молнии и гром с небес. И неизменно он сказал с ними притчами.

9.

Он сказал им: «Любой из нас волен быть здоровым либо больным, богатым либо бедным, свободным либо рабом. Все дело лишь в нас самих и ни в ком втором».

10.

Один мельник обратился к нему и сообщил: «Легко тебе сказать, Преподаватель, потому что тебя направляют в отличие от нас, и тебе не нужно трудиться в поте лица, как нам. В нашем мире человек обязан получать себе на судьбу».

11.

Преподаватель ответил, сообщив: «Некогда на дне великой прозрачной реки было одно селение.

12.

Река безмолвно текла над его жителями – молодыми и ветхими, бедными и богатыми , хорошими и злыми, – текла своим методом, полнясь сознанием собственного собственного прозрачного “я”.

13.

Любой из жителей дна держался, как умел, за водоросли и камни реки, по причине того, что это был их метод судьбы, и противостоять течению – это было основное, чему они обучались с рождения.

14.

Но один из них в итоге сообщил: “Мне надоело цепляться. И не смотря на то, что из этого не видно, я верю, что река знает, куда она течет Я оттолкнусь от дна, и пускай река унесет меня. В случае если я буду цепляться, я погибну от скуки”.

15.

Остальные захохотали и сообщили: “Дурак! Лишь дай себе волю, и река, которой ты поклоняешься, закрутит тебя и разобьет о камни, и ты погибнешь еще раньше, чем от скуки”.

16.

Но тот не стал их слушать и, собравшись с духом, уступил напору течения, и река тут же закрутила его и ударила о камни.

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

4 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

17.

Но спустя пара мгновений, раз он ни за что не цеплялся, течение подняло его к поверхности, и больше его не било и не царапало.

18.

И жившие под стремниной и не знавшие его кричали: “взглянуть на чудо! Он подобен нам, но он летает! взглянуть на Мессию, что пришел спасти всех нас!”

19.

А тот, кого несло течение, сообщил: “Я такой же Мессия, как и вы. Река даст нам радость свободного полета, в случае если мы лишь осмелимся довериться ей. Это приключение и странствие – и имеется отечественное призвание”.

20.

Но они кричали еще громче: “Спаситель!” — цепляясь за камни, и в то время, когда они опять взглянули вверх, его уже не было, и они остались одни придумывать легенды о “Спасителе”».

21.

И кончилось тем, что в то время, когда он заметил, как с каждым днем масса людей все прибывает, как все плотней она, все нетерпеливей и настойчивей, — в то время, когда он заметил, как люди требуют, дабы он без отдыха и сна лечил их и потчевал чудесами, обучался за них и жил их судьбами, — он поднялся в тот сутки на вершину одной горы и стал в том месте молиться.

22.

И сообщил он в сердце собственном:

«Неизреченное Лучезарное Сущее, в случае если на другими словами воля твоя, пронеси сию чашу мимо меня, разреши мне снять с себя это непосильное бремя. Мне не прожить жизнь и за одну другую душу, а ко мне о том вопиют тысячи. Я сожалею, что допустил такое. В случае если на то будет воля твоя, разреши мне возвратиться к инструментам и моим моторам и разреши мне жить так, как живут другие».

23.

И голос на вершине бугра, не мужской, не женский, не громкий, не негромкий, голос нескончаемой доброты обратился к нему. И голос данный сообщил: «Не моя воля, но твоя пускай исполнится, потому что твоя воля имеется моя воля в тебе. Иди своим методом, как и другие, и будь радостен на земле».

24.

И, услышав это, Преподаватель возрадовался и с признательностью спустился с горы, мурлыча себе под шнобель песенку механиков. И в то время, когда масса людей подступила к нему со собственными горестями, требуя дабы он ночи и дни напролет исцелял и учил, озарял собственной мудростью и творил всякие чудеса, он улыбнулся толпе и культурно сообщил: «Я ухожу».

25.

И целый миг потрясенная масса людей молчала. 26.

И задал вопрос он у них: «Если бы кто-нибудь сообщил Всевышнему, что больше всего на свете желает избавить мир от страданий и готов заплатить за это любую цену, а Всевышний растолковал бы, что именно необходимо сделать, направляться ли такому человеку делать, как сообщено?»

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

5 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

27.

«Само собой разумеется , Преподаватель! – вскрикнули многие. – Ему будет в эйфорию испытать муки ада, в случае если Всевышний просил об этом».

28.

«Не имеет значение, каковы муки и как тяжело задание?»

29.

«Это честь быть повешенным, это слава быть пригвожденным к дереву либо быть заживо сожженным, в случае если Всевышний того захотел», — сообщили они.

30.

«А что бы вы сделали, — задал вопрос Преподаватель у толпы, — если бы Всевышний обратился к каждому из вас

и сообщил бы напрямик: “Повелеваю, дабы ты был радостен в нашем мире, покуда жив”. Что бы вы тогда сделали?»

31.

И масса людей молчала — ни голоса, тишина не было слышно по долине и холмам и дальше, где лишь находились.

32.

И Преподаватель сообщил в тишине: «На тропе отечественного счастья получим мы знание, для которого выбрали эту жизнь. Вот что определил я сейчас, и мой выбор – покинуть вас сейчас, дабы вы шли собственной тропой, той, какая вам ближе».

33.

И он отправился собственной дорогой через толпы, и покинул их, и возвратился в простой мир людей и автомобилей.

Ближе к середине лета я и встретил Дональда Шимоду. За четыре года полетов мне ни разу не попадался пилот, занятый моим же промыслом: знай себе перелетай вместе с ветром из городишка в городишко на ветхом биплане, да катай народ, три американского доллара за десять мин. полета.

Но как-то раз чуть севернее Ферриса, штат Иллинойс, я посмотрел вниз из кабины собственного «Флита» — и он был в том месте, ветхий «Трэвл Эйр-4000», целый бело-золотой, приземлившийся — как вам это понравится? — прямо на лимонно-изумрудном покосе.

Живу я сам по себе, но бывает и одиноко… Я заметил биплан внизу, поразмышлял пару секунд

и сделал вывод, что не будет громадного греха, в случае если я наведаюсь к себе домой. Скинут газ, переход на скольжение с поворотом, и мы с «Флитом», накренясь, повалили к почва. Ветер в расчалках между крыльями, хороший ласковый звук, ленивые «пок-пок» ветхого мотора, для виду крутящего винт. Пучеглазые очки, чтобы легче смотреть за посадкой. Лес кукурузы, свистящий шелест этих зеленых джунглей прямо под нами, ограда впромельк, и дальше, как разрешает глаз, последовательности свежескошенной травы. рулями и Ручкой высоты — выход из скольжения, маленький прекрасный вираж над почвой, сено начищает покрышки колес, после этого привычно успокаивающий грохот и треск заднего палки, тише, тише и сейчас «Флиту» осталось только взревнуть напоследок во всю собственную мощь, чтобы подрулить к стоящему самолету, и все. Сектор газа на ноль, мотор отключён, ласковое «клак-клак» винта, замирающее в полной тишине июля.

Пилот «Трэвл Эйра» сидел на скошенной траве, прислонившись спиной к левому колесу, и следил за мной.

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

6 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

С полминуты я также следил за ним, дивясь его необычному самообладанию. На его месте я бы не смог вот так хладнокровно наблюдать, как на мое поле садится какой-то самолет и паркуется всего в десяти ярдах от меня. Я кивнул, испытывая к нему непонятную симпатию.

— Мне показалось, что тебе одиноко, — сообщил я через расстояние, разделявшее нас.

— Как и тебе.

— Не желал бы причинять неудобств. В случае если меня через чур много, могу провалиться сквозь землю.

— Наоборот. Я ожидал тебя.

На это я улыбнулся:

— Прости, что задержался.

— Ничего.

Я стянул лётный шлем и очки, вылез из кабины и ступил на землю. Приятное это чувство по окончании парочки часов во «Флите».

— Ветчина, сыр… надеюсь, нет возражений? — сообщил он. — Ветчина, сыр, кроме того с муравьем…

Ни рукопожатья, ни в том месте дабы хоть как-нибудь представиться.

Он был средней комплекции. Волосы до плеч, тёмные, как резиновая покрышка, к которой он прислонялся. Глаза чёрные, как у ястреба, что меня устроило бы в приятеле, но смутило бы в любом втором. Он смахивал на каратиста, которому ничего не следует его неистовое мастерство.

Я забрал у него сандвич и воду в термосной кружке.

— Все-таки кто ты? — сообщил я. — какое количество лет околачиваюсь в этих полях, но еще ни разу не встречал собственного брата бродячего артиста.

— На второе я и не гожусь, — сообщил он достаточно легкомысленно. — Самую малость по механической части, сварщик… отшельник, ну и на тягачах, на гусеничных. Стоит лишь где-нибудь застрять, появляются неприятности. Вот и сделал аэроплан, так что сейчас у меня собственный аттракцион.

— На тягачах? Каких как раз? — С малолетства я был без ума от дизельных тракторов.

— На Д-восьмых, Д-девятых. Да я так, немного, в Огайо.

— Д-девятые! С дом величиной! Двойной привод! Говорят, гору смогут спихнуть?

— Возможно значительно несложнее двигать горы, — сообщил он с ухмылкой, продолжавшейся разве что десятую долю секунды.

С 60 секунд я изучал его, опершись на нижнее крыло его аэроплана. Игра света… на этого человека тяжело было смотреть вблизи. Как словно бы какое-то сияние было около его головы, застилающее задний замысел тусклой дымкой серебра.

— Что-то не так? — задал вопрос он.

— И какие конкретно же у тебя были неприятности?

— О, ничего особого. Я все время перемещаться. Твой вариант.

С сандвичем в руке я обошел около его аэроплана. Это была машина 1928 либо 1929 года выпуска, лишь без единой царапины. Другими словами полностью. На заводе не делают таких новехоньких аэропланов, каким был данный, припаркованный среди сена. Как минимум двадцать слоев авиалака, полировка вручную, покрыто так, как словно бы зеркало натянули на древесные ребра данной штуковины. «Дон» — позолотой, готическими буквами на борту ниже кабины, и регистрационный

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

7 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

номер на боксе для карты, с надписью «Д.У. Шимода». Устройства — словно бы их только что распаковали, самые натуральные устройства примера 1928 года. Лакированный дуб контроля рулей и ручки управления; дроссель, смеситель, слева опережение вспышки. Сейчас уже нигде

и ни при каких обстоятельствах не встретишь опережение вспышки, кроме того на превосходно отреставрированных антикварных моделях. На обшивке ни царапинки, ни пятнышка, ни хотя бы одного-единственного подтека машинного масла из-под капота. Ни тебе соломинки на полу кабины… Как словно бы его аппарат и не летал вовсе, а просто материализовался прямо вот тут через полста лет из-за какой-то деформации времени. Плохой холодок пробежал у меня между лопатками.

— И в далеком прошлом катаешь пассажиров? — задал вопрос я, стоя за его аэропланом.

— Что-то с месяц, да, пять недель. Он лгал. Пять недель в этих полях — и кто бы ты ни был, на твоем самолете будут и грязь, и машинное масло, да и солома на полу кабины, как ни старайся. Но эта машина… ни пятнышка на лобовом щитке, ни летучих ворсинок сена на рабочих плоскостях крыльев и хвоста, ни расплющенной мошкары на винте. Самолет, летающий через лето Иллинойса, быть таким не имел возможности. Я изучал «Трэвл Эйр» еще мин. пять, после этого возвратился и опустился на сено под крылом, лицом к пилоту. Испуга не было, данный юноша мне все еще нравился, но что-то тут было очевидно не так.

— Из-за чего ты не сообщишь мне правду?

— Я сообщил тебе правду, Ричард, — ответил он. Мое имя также значилось на самолете.

— Дорогой мой, весь месяц катать пассажиров на «Трэвл Эйре», и дабы тебе ни масляного пятнышка, ни пылинки? Господи! Хотя бы одна царапина на обшивке, хотя бы парочка сухих травинок в кабине…

Он нормально улыбнулся мне:

— Имеется вещи, о которых ты еще не знаешь.

В тот момент он был до странности похож на жителя второй планеты. Я, наподобие, и верил ему, но не имел возможности себе растолковать, каким же образом был на покосе его потрясающий аэроплан.

— Имеется, согласен. И когда-нибудь я их определю. И тогда, Дональд, можешь забрать мой аэроплан

— для моих полетов он мне больше не пригодится.

Подняв брови, он с интересом посмотрел на меня:

— Ого. А запрещено поподробнее?

Я был польщен. Кому-то весьма интересно выслушать мою теорию.

— На мой взор, люди потому так продолжительно не летали, что не считали это вероятным, соответственно,

и фундаментальный закон аэродинамики был им ни к чему. Надеюсь, что где-то имеется и второй закон — дабы летать и без самолетов, и проходить через стенки, либо садиться на другие планеты. По крайней мере, — дабы обучиться всему этому и без техники. В случае если лишь весьма захочется.

Он слушал меня с полуулыбкой, но без шуток, и раз кроме того кивнул.

— Значит, ты полагаешь, что трехдолларовые прогулки над полями и научат тебя этому?

— Я считаю, что лишь та учеба на пользу, которая в охотку. Если бы кто-нибудь на земле имел возможность дать мне больше, чем дают небо и самолёт, я бы тут же пустился на поиски его. Либо ее.

Чёрные глаза наблюдали на меня в упор.

— А тебе не приходило в голову, что тебя вправду кто-то ведет, раз ты желаешь всему этому обучиться?

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

8 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

— Само собой разумеется, ведет. Предположительно, как и каждого? Я постоянно чувствовал, что за мной, наподобие, кто-то замечает. Что-то в этом духе…

— Так ты вычисляешь, что тебя приведут к какому-то наставнику, что все и растолкует?

— Да. В случае если лишь, случаем, данный наставник не я сам.

— Почему бы и нет, — сообщил он.

Новый грузовичок, пикап последней модели, выскочил на дорогу по направлению к нам, подняв узкое облако рыжей пыли, и остановился около поля. Створка открылась, и из кабины вылезли девочка и старик лет, приблизительно, десяти. Воздушное пространство был так недвижен, что пыль повисла в нем.

— Катаете за плату, либо как? — задал вопрос старик.

Поле это нашёл Дональд Шимода, и я промолчал.

— Да, господин, — сообщил он лучезарно. — Не прочь полетать сейчас?

— Наверно, начнете со мной номера откалывать, всякие в том месте петли-бочки? — Глаза старика поблескивали — мол, понимаем ли мы, что он не так несложен, как нам представляется.

— Можем, в случае если попросите, а вдруг нет, так нет.

— А вы, наверно, попросите кругленькую сумму…

— Три американского доллара наличными, господин, за девять-десять мин. в небе. Это тридцать три и еще треть цента за 60 секунд. И практически все говорят, что наслаждение стоит того.

Я испытывал необычное чувство стороннего наблюдателя, в то время, когда, развалясь, слушал, как данный юноша нахваливает собственный товар. Мне нравилось, что он не надрывал голосовых связок. Я так привык к собственной рекламе («Парни! Гарантирую, что на том финише лестницы на десять градусов свежее! Кто со мной наверх, где лишь птицы и ангелы?! Всего три американского доллара, горстка мелочи из вашего кармана либо кошелька!»), — что и забыл о возможности вторых вариантов.

В то время, когда промышляешь в одиночку, то без напряга не бывает. К нему привыкаешь, но от этого он не исчезает: в случае если у тебя нет пассажиров, нет и жратвы. Сейчас, в то время, когда я имел возможность позволить себе не нервничать, раз обед мне достался задаром, я легко расслабился и лишь замечал.

Девочка стояла поодаль и также замечала. Светловолосая, кареглазая, строголикая, она была тут лишь из-за дедушки. Летать она не желала.

Значительно чаще все напротив — желают дети, а взрослые осторожничают, но в то время, когда это твой доход, чутье обостряется, и я знал, что, прожди мы хоть все лето, девочка с нами не полетит.

— Дак кто из вас, джентльмены?.. — сообщил старик.

Шимода налил себе воды в кружку:

— Ричард вас прокатит. У меня еще обед. Но если вы готовы подождать…

— Нет, господин, я уже созрел. Мы можем пролететь над моей фермой?

— Само собой, господин, — сообщил я. — Лишь продемонстрируйте, куда лететь. — Я выгреб из передней кабины «Флита» спальный мешок, сумку с инструментами и кастрюли, помог старику занять сиденье для пассажира и пристегнул его. После этого нырнул в заднюю кабину и застегнул личный ремень.

— Дернешь пропеллер, Дон?

— Угу. — С кружкой воды он поднялся перед винтом. — Как ты желаешь?

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

9 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

— Маленькими рывками. Лишь полегоньку. Заведется от руки.

В большинстве случаев в то время, когда качают винт «Флита», то через чур спешат, и по каким-то сложным обстоятельствам мотор не запускается. Но данный джентльмен качнул винт столь медлено, словно бы всю жизнь лишь этим и занимался. Пружина импульса щелкнула, искры брызнули в цилиндры, и ветхий двигатель получил. Вот и вся недолга. Дональд возвратился к собственному аэроплану, сел и заговорил с девочкой.

В грозовом смерче неотёсанных лошадиных сил и летящей соломы «Флит» оторвался от почвы и вскарабкался на сотню футов (в случае если на данный момент мотор заглохнет, мы сядем в кукурузу), пять сотен футов (сейчас уже успеем развернуться и сесть на сенокосе… вон западнее пастбище с коровами), восемьсот футов и наконец идем по горизонту на юго-запад, в том направлении, куда тычет под ветром палец старика.

180 секунд лету, и мы уже кружим над фермерским хозяйством — сараи цвета раскаленного угля, жилой дом цвета слоновой кости в море мяты. Огород за домом: посадки сахарной кукурузы, томатов-и салата латука.

Старик в передней кабине наблюдал вниз, в то время, когда мы кружили над домом, обрамленным растяжками и крыльями «Флита».

Какая-то дама показалась на крыльце, белый передник поверх голубого платья, помахала рукой. Старик помахал в ответ. Позднее они будут сказать, как превосходно видели друг друга, не обращая внимания на высоту.

Наконец старик обернулся ко мне и кивнул, мол, благодарю, хорошего понемножку, возможно двигать назад.

Я сделал широкий круг над Феррисом, чтобы оповестить обитателей о отечественных воздушных прогулках, и спиралью отправился на понижение над покосом, дабы было ясно, где это все происходит. В то время, когда я скользил к к почва, заложив крутой вираж над кукурузой, «Трэвл Эйр» поднялся в воздух

и прямым ходом направился к ферме, над которой мы только что побывали.

в один раз я летал попеременно в составе пяти самолетов и сейчас на какой-то момент испытал то же самое чувство, что занят важным делом… один самолет с пассажирами идет на взлет, в то время как второй садится. Ласково грохотнув, мы коснулись почвы и покатили на протяжении дороги к дальнему краю покоса.

Мотор замолк, старик отстегнул ремни, и я помог ему вылезти. Он дотянулся кошелек из широких рабочих штанов и, покачивая головой, отсчитал мне долларовые бумажки.

— Вот это прогулочка, сынок!

— А как же в противном случае. Мы торгуем хорошим товаром.

— Твой приятель, вот кто торгует!

— О…

— Вот что я тебе сообщу. Твой приятель, в случае если захочет, самому линии угольков реализует. Бьюсь об заклад!

— С чего вы это забрали?

— С девочки, вот с чего! Дабы моя внучка Сара да на самолете?! — Он не спускал глаз с «Трэвл Эйра», что серебряной точкой кружил далеко над фермерским домом. Так бы сказал какой-нибудь флегматик, внезапно нашедший, что в его саду расцвела сухая ветка и на ней выросли яблоки.

— Девочка эта лишь появилась, а уже до смерти высоты опасалась. Чуть что — в крик. Кошмар прямо. Для Сары забраться на дерево — это все одно, что сунуть обнажённую руку в осиное гнездо. На

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

10 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

чердак по стремянке — да ни за что ! Пускай хоть Глобальный Потоп на дворе. К механизмам у нее тяга, со скотиной в общем ладит, но высота — это для нее наподобие как опасность какая. И вот те на!

— полетела!

Он поболтал о нынешних и ветхих хороших временах; он припомнил, в то время, когда странствующие авиаторы в большинстве случаев оказались около Гейлсберга, давным-давно, да у Монмаута, летали на этажерках, таких же, как у нас, лишь еще выделывали данный сумасшедший верховный пилотаж.

Я следил, как вырастает издали «Трэвл Эйр», понижается спиралью над полем, закладывая вираж покруче, чем я разрешил бы себе с девочкой, опасающейся высоты, скользит над оградой и кукурузой и касается скошенной травы, садясь сходу на три точки — захватывающее зрелище. Дональд Шимода должен был много налетать, дабы так посадить «Трэвл Эйр».

Аэроплан подрулил к нашей стоянке без всякого дополнительного упрочнения мотора, и винт, мягко постучав, застыл. Я осмотрел его вблизи — никаких в том месте расплющенных букашек. Ну разве что одна-единственная муха, убитая его восьмифутовым клинком.

Я подскочил, дабы оказать помощь, отщелкнул на девочке ремень, открыл переднюю створку кабины

и продемонстрировал, где ставить ногу, дабы не проткнуть обшивку крыла.

— Как, понравилось? — задал вопрос я. Она меня не слышала.

— Деда, я не опасаюсь! Я не испугалась, честно! Дом был как игрушечный, а мам помахала мне,

а Дон заявил, что раньше я опасалась вследствие того что в один раз я упала и погибла, и сейчас я не должна опасаться. Я желаю быть летчиком, деда! У меня будет самолет, и я буду сама чинить мотор и буду летать везде, и всех катать. Я могу, деда?

Шимода улыбнулся старику и пожал плечами.

— Так это он, Сара, сообщил тебе, что ты желаешь быть летчиком?

— Нет, это я сама. Ты так как знаешь, я уже разбираюсь в моторах.

— Хорошо. Поболтаешь об этом со своей матерью. Нам уже пора к себе.

Они поблагодарили нас и отправились к грузовичку, один — шагом, вторая — бегом, и что-то заметно изменилось в них затем поля и неба.

Прикатило два автомобиля, после этого еще один — это был настоящий полуденный наплыв желающих взглянуть на Феррис с высоты птичьего полета. Мы отлетали раз двенадцать, либо тринадцать, лишь поспевая высаживать публику, а после этого я сбегал в городишко на автостанцию за горючим для «Флита». Позже еще пара пассажиров, и еще, и наступил вечер, и мы летали безо всякого перерыва до самого заката.

Где-то на дорожном указателе значилось: «Население — 200», и до темноты, думаю, мы перекатали не только всех поголовно, но кроме того и кого-то со стороны.

В полетной данной горячке я забыл задать вопрос о Саре — о том, что сообщил ей Дон. Сочинил ли он эту историю про смерть, либо в действительности думал, что так оно и было. И всегда, пока пассажиры усаживались, я тайком обследовал его аэроплан. Нигде ни единой отметины, ни капли масла — он очевидно уклонялся от мошкары, которую я должен был стирать со собственного лобового щитка каждые час либо два.

Небо чуть теплилось светом, в то время, когда мы наконец закончили. А до тех пор пока я набил собственную металлическую печурку сухими кукурузными стеблями, обложил их брикетами древесного угля и зажег, стемнело

и вовсе, и отсветы пламени плясали на плоскостях припаркованных рядом самолетов и на золотой соломе около нас.

Я сунул шнобель в коробку с провиантом:

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

11 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

— Суп, либо тушенку, либо спагетти от О.? — сообщил я. — Либо груши, либо персики? Желаешь тёплых персиков?

— Все равно, — сообщил он без всякого выражения. — Что-нибудь, либо ничего.

— Да ты что, друг, имеется не желаешь? У нас был тяжёлый денек!

— Ты не внес предложение ничего для того чтобы, что захотелось бы съесть, ну разве что эту хорошую тушенку.

Я вскрыл банку тушенки Оборонительно-Спасательным ножом офицера швейцарских ВВС, проделал то же самое со спагетти от О. и бухнул обе банки на пламя.

Карманы мои были набиты наличностью… самые приятные 60 секунд по окончании трудового дня. Я вытащил банкноты и пересчитал, не особенно заботясь, дабы они легли пачкой. Вышло 147 американских долларов, и я начал считать в уме, не без некоей натуги:

— Так… так… посмотрим… четыре и берем этих два… сорок девять вылетов за сейчас! Дон, мы с «Флитом» оторвали больше ста долларов за сутки! Ты должен был спроста сделать две много… ты берешь по большей части двух за раз.

— Это по большей части, — сообщил он. — Так вот, о наставнике, которого ты ищешь…

— Никакого наставника я не ищу, — сообщил я. — Я денежки считаю! Я семь дней на них проживу. При дождя нормально могу прокантоваться целую семь дней!

Он посмотрел на меня и улыбнулся:

— В то время, когда ты наконец искупаешься в деньгах, не будешь ли так любезен передать мне тушенку?

Толпы, массы, людское скопище, человеческие реки, устремленные к одному-единственному человеку, что в самом центре. После этого все эти люди преобразовываются в океан, готовый поглотить человека, но он не тонет, а идет, насвистывая, по поверхности океана и исчезает. Океан воды преобразовывается в океан травы. Бело-золотой «Трэвл Эйр-4000» совершает посадку на эту траву, из кабины вылезает пилот и поднимает матерчатый плакатик: «Полет — 3 американского доллара — Полет».

Было три часа ночи, в то время, когда я проснулся, не забывая целый данный сон и почему-то испытывая счастье. Я открыл глаза, чтобы убедиться при свете луны, что большой «Трэвл Эйр» припаркован около моего «Флита». Шимода сидел на свернутом спальном мешке, прислонившись спиной к левому колесу собственного аэроплана, точь-в-точь как в первоначальный раз, в то время, когда я его встретил. Нельзя сказать, что я его прекрасно видел, скорее я ощущал, что он в том месте.

— Эй, Ричард, — сообщил он нормально из темноты.— Это тебе что-то проясняет? — Что проясняет? — задал вопрос я, не хорошо соображая. Я был еще во власти приснившегося и потому не удивился, что он бодрствует.

— Сон. Тот тип, и масса людей, и самолет, — сообщил он терпеливо. — Ты интересовался, кто я таковой. Сейчас ты знаешь, о’кей? не забываешь, было в новостях: «Дональд Шимода, тот, кого они стали звать Механик-Мессия, Американский Аватара 1, провалился сквозь землю в один раз прямо на глазах двадцати пяти тысяч очевидцев».

Я отыскал в памяти, что просматривал об этом случае в Огайо, в местной газетенке на стенде, да да и то вследствие того что заметка была на первой странице.

1 Аватара — в индийской мифологии настоящее воплощение божества. (Тут и потом прим,

перев.)

© Игорь Куберский, 1993–2009

© kubersky.spb.ru, 2008–2009

12 Ричард Бах. Иллюзии, либо приключения мессии невольно. Перевод: И.Куберский

— Дональд Шимода?

Перевести что угодно телефоном!


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: