Первое правило — человеческий интерес и понимание

Первое правило опытного общения — человеческий интерес. На полюсах совокупностей «Я–Ты», «Я–Он» появляется гамма взаимоотношений, к каким необходимо быть максимально чутким, дабы не уничтожить воздух доверия.

Умение строить вербальные либо речевые коммуникации по законам человеческого (гуманитарного) общения делают процесс интервью более продуктивным. Знание интервьюером социальных и культурных кодов разрешает прекрасно ориентироваться в обстановке, раскодировать символы-знаки, несущие функциональные выражения, экспрессию, репрезентирующие содержание.

Во взаимоотношениях общающихся ключевую роль играется установка — психотерапевтическая готовность реагировать на партнеров привычным образом, что обусловлено прошлым опытом, оценками и переживаниями их сущности, поведения и суждений. Благодаря действию таких установок человек экономит собственные психотерапевтические ресурсы, потому, что в ходе сотрудничества с окружающими «подключаются» наработанные шаблоны распознавания их построения и типов их взаимоотношений. От верного выбора установки зависит верное распознавание партнера по общению и его собеседника. Содержание коммуникации зависит от организованного поля стимулов, складывающихся из знаков и знаков, каковые употребляются партнерами в общении. Поле должно владеть особенностями чувствительности.

Твёрдое рвение к достижению цели без установления контакта — неточность. Эмоциональный контакт приводит к доверию и говорит об открытости человека. Желающий наладить контакт, показывает взором, осанкой, жестами, что он дружелюбно относится к собеседнику. Но и этого выясняется не хватает. Принципиально важно искреннее познание партнера. Основное в действенном общении — некая неспециализированная база, которая закладывается уже с первых фраз, таких, как кипплинговская: «Мы одной крови — ты и я» либо российское «Я тебя уважаю».

Журналист Борис Дедюхин, трудясь над заметками «Сердца сокрушенные» о современных русских монастырях, столкнулся с трудностями в общении с монахами. Им двигало рвение осознать данный закрытый мир. Журналист не скрывает трудностей на этом пути. Кроме того напротив: постоянно рассказать о них, и таковой незамысловатый на первый взгляд движение делается главным в его повествовании. «Я слушаю и молчу, опасаясь выказать раздражение — на самого себя, на собственную бестолковость». Журналист должен согласиться, что разговор с монахинями и монахами иногда был похож на общение чужестранцев: «…ни я их не осознавал, ни они меня. Возможно лишь удивляться, как на большом растоянии в стороны способна развести жизнь, в случае если мы, русские люди по-различному думаем и ощущаем, кроме того тогда, в то время, когда речь заходит об весьма ясных казалось бы вещах». Но добрая воля осознать другого, такт и терпение, проявляемый с обеих сторон, разрешили автору заметок приблизиться к судьбам людей. «Нужно осознать», — говорит одна из монахинь. «Нужно осознать!» — повторяет за ней журналист.

И вследствие того что им двигало одно желание — осознать, он сумел расслышать слова матери игуменьи. «Затвор — не колония, не отгораживание от мира… дело вот как обстоит: уходя из мира, покидая общество людей, монах всю жизнь без остатка посвящает делу служения этим людям».

И вот «келия моя больше мне не думается убогой»; а самое основное — все, с кем виделся журналист, словно бы бы приблизились к нему, из чуждых и недоступных, сделались живыми и родными (20).

Для сравнения обратимся к интервью с игуменом Валаамской обители — отцом Панкратием, посвященному данной же теме, и опубликованному незадолго до праздника — дня чудотворца Сергия.

Скорее удовлетворяя праздное любопытство, чем постигая подлинную сущность мира современных монастырей, журналист Ник. Зятьков задает светские вопросы: «Как допустим церковный бизнес?», «Из-за чего церковная элита ездит на «Мерседесах?», «Для чего столько сокровищ в облачениях и убранствах?». «В каком положении выясняется Церковь, в то время, когда приобретает из рук мошенников «нечистые» деньги?». На механически заданные вопросы он приобретает столь же механические ответы-«отговорки». Интервью через чур технологично, дабы затронуть эмоциональную сферу читателя. Вряд ли у читателя останется в памяти «свет» от для того чтобы общения журналиста со своим собеседником. Прочел и забыл. Вопросы лишь выглядят острыми, но в них нет подлинной страсти, за ними не видно настоящей душевной работы журналиста. Цель интервью — не осознать мир верующих, а «выудить» сенсационные моменты. Журналист демонстрирует отчужденность и не высказывает собственный аффективно-эмоциональное отношение к объекту понимания, в этом случае к отцу Панкратию.

Возможно не разделять взоры человека, не соглашаться с его установками, но нельзя не уважать его как собеседника. Довольно часто журналисты занимают контрапозицию и с «высоты» собственного положения выносят оценки.

Ясно, в случае если человек вам антипатичен, вызывает у вас раздражение, отрицательные чувства, то никакого эмоции понимания не может быть. Но в данном контексте журналист проявляет полное равнодушие к собеседнику, только озвучивая вопросы, подготовленные заблаговременно. Данной закономерностью обычно пренебрегают современные журналисты.

Неприятность понимания есть сейчас в науке психологии чуть ли не основной. Большие мыслители (Хайдеггер, Гадамер, Рикёр и др.) уверены в том, что познание — это по большому счету основное, что необходимо человеку в мире. Познание постоянно оказывается чем-то громадным, чем акт познания, это неизменно «бытийное реагирование», а при переходе из познавательного анализа в сущностное познание раскрываются новые, неизвестные до сих пор психологам грани.

Сами слова «взаимопонимание» и «понимание» для людей различного пола имеют совсем различный суть. В то время, когда мужчин задают вопросы, что означает осознать другого, то они прибегают к категориям знания либо компетенции. Это значит, что, согласно точки зрения мужчин, осознавать другого — это прекрасно знать его либо думать, как он, иметь неспециализированные интересы. Для дам на первом замысле не компетенция и знание, а все та же эмпатийная сторона. Осознать другого человека для них — значит ощутить его, прекрасно к нему относиться и т. п. Но сама направленность в определениях женщин и мужчин показывает, что дамы больше ориентированы на межличностные отношения, а мужчины на взаимоотношения и предметный мир с ним. Исходя из этого мужчины больше интересуются спортом, политикой и т. д., а дам больше завлекают люди (в соответствии с итогам изучений, каковые по большей части почему-то проводятся дамами-психологами).

В большинстве случаев человек осознаёт лишь то, что соответствует его внутренним установкам, прогнозам, догадкам. Если что-то не соответствует его ожиданиям, то в большинстве случаев первой реакцией не редкость непонимание. Выделим: наличие эмпатии играется ключевую роль в происхождении эмоции понимания, но это не более чем чувство понимания.

Психика человека устроена так, что существует что-то наподобие принципа экономии психологической энергии. Мы ориентируемся на самые правдоподобные события. Чем необыкновеннее, неожиданнее событие, тем больше требуется упрочнений, чтобы выяснить его, и в случае если мы ожидаем от человека одного, а он говорит совсем на другую тему, мы не сходу понимаем его.

К примеру, легче осознать людей предсказуемых, оправдывающих ваши ожидания. С непредсказуемыми — общение затруднено. Нереально усвоить все техники общения с неординарными людьми.

Люди склонны лгать. Расхожей стала фраза, некогда оброненная поэтом Ф. И. Тютчевым: «Идея изреченная имеется неправда». Появляется сложность — неприятность понимания либо согласия. В случае если последнюю разглядывать как совокупность, то в полной мере возможно, что эта неприятность не решиться средствами одной лишь психотерапии. Для разрешения неприятности нужно сделать следующий ход и выйти за пределы данной совокупности.

его партнёр и Журналист по общению переживали различный опыт. Сущность способа, что предлагает психолог Э. Цветков для глубинного понимания людских мотивов и интересов, — техника расслаивания, при которой отделяются обозначения переживания от самого переживания. Не хватает, дабы кто-то заявил, что его мучил в тот момент ужас, необходимо добиться того, дабы он обозначал его иначе говоря эпитетами, метафорами, тогда возможно подметить процесс внутренней изменении. Это указывает, что человек подошел к собственному подлинному переживанию. Обычно так и не редкость — первое описание не соответствует изначальному переживанию и представляет собой только попытку квалифицировать собственный состояние. Журналист должен быть дотошным и настойчивым в собственном жажде «раскусить» человека, но наряду с этим не казаться собеседнику через чур навязчивым.

Главная часть акта общения — активное слушание, подбадривание, стимулирование, «отраженное эхо». Русские психологи С. А. Дерябко, В. А. Ясвин в собственной книге «Гроссмейстер общения» подмечают: «Дабы сначала знакомства либо беседы расположить к себе собеседника, необходимо дать ему как минимум три психотерапевтических “плюса”… Существует, само собой разумеется, множество вероятных “плюсов”, но самые универсальные из них: комплимент, ухмылка, поднятие и имя собеседника его значительности». Но не требуется осознавать это практически.

В ходе общения возможно существенно расширить степень контакта со своим собеседником, в случае если суметь к нему подстроиться. Подсказку возможно отыскать в словах, которыми он пользуется. Правильнее подстроиться к собеседнику окажет помощь ваше наблюдение, если вы увидите, каким сенсорным каналам человек отдает предпочтение (визуальному, аудиальному либо кинестетическому).

Визуальные: я вижу, чего вы получаете, наблюдаю и глазам не верю, это выглядит безупречно, на мой взор, это… следить за вами приятно… не повышайте голос….

Аудильные: заявляю вам.. неслыханный интерес к… мысль созвучна…

Кинестетические: ухватить идею, тяжелый след покинул, твёрдая манера (25).

Пристально слушая собеседника, легко выяснить предпочтения по употребляемым терминам и словам. Выделяют кроме того внешние изюминки людей с различными репрезентативными совокупностями. Статистика говорит о том, что 60 процентов людей — визуалы, 35 процентов кинестетики и 1процент — аудисты.

Подстройки. Если вы максимально похожи на собеседника — снаружи, либо манерой сказать, то он склонен отождествлять вас с собой, не редкость, начинает верить вам как самому себе. Применяйте данный психотерапевтический механизм — сделайте собственный речь и поведение (содержание и манеру) похожей на его обращение, если он говорит эмоционально, то попытайтесь соответствовать, в случае если обращение его спокойна — и вы рассказываете нормально. Он склонен к юмору, разрешите и себе пошутить.

Отыщем в памяти, как умело подстраивался к людям узнаваемый гоголевский персонаж — Чичиков: с Коробочкой он такой же «дубинноголовый», с Маниловым — слащавый и сентиментальный, с Ноздревым стремительный и энергичный, с Собакевичем обстоятельный и деловитый. Не бесплатно, все принимали Чичикова за собственного. Легкое лицедейство журналисту не помешает, но тут принципиально важно не «заиграться». За вами кроме этого замечают и кроме этого оценивают. «Обезьянничанья» вам не забудут обиду.

Вот пример подстройки:

Мы выпивали кофе «Паулинг» из различных кружек — Парфенова из зеленой, я из синей. Катали по столу цветные карандаши, листали актуальные издания и болтали.

Особенный вид контакта — присоединение. Мы обращаемся во множественном числе: «сотрудника», «земляки», «мужики», «девочки», что прочитывается теми, к кому обращаемся как «ты такой же, как я». Часто сами люди не подмечают, как подстраиваются к второму, «ищут подход». С момента установления контакта между людьми, складывается пространство сотрудничества, в котором участвующие в общении стараются забрать инициативу, или передать ее добровольно, или не хотя этого, теряют ее.

В диалоге любая сторона может занимать одну из трех позиций, обрисованных в книге Д. Федосеева «Базы практической психологии».

Пристройка сбоку: партнеры находятся в различных условиях, взаимно нуждаются друг в друге, в этом случае вероятно плодотворное сотрудничество.

Пристройка снизу: первый партнер находится в роли просящего, он весьма испытывает недостаток в том, дабы склонить второго партнера на собственную сторону, но не не сомневается в том, что он может в ответ принести большую пользу их альянсу.

Пристройка сверху: первый партнер считает, что именно он есть более значимым во взаимоотношениях, и что не планирует предпринимать больших упрочнений по налаживанию сотрудничества, кроме этого считает, что второй партнер может принести ему большую пользу. Человек, находящийся в данной позиции замечается по собственной амбициозности, высокомерности, иногда проскальзывающим ироничным насмешкам.

Хороший метод присоединения предлагают О. Коннер и Д. Сеймор: не применять слова «но», а заменять его альянсом «и». «“Но” возможно деструктивным словом. Оно подразумевает, что вы слышите то, что вам говорят но… имеете последовательность возражений, каковые не принимают в расчет. “И” безобидно. Оно просто добавляет и расширяет то, что уже сообщено».

Присоединение довольно часто употребляется журналистами. Сперва журналист вторит сложившимся в обществе мнениям, а позже видоизменяет их и подводит собеседника и публику к своим выводам.

Познание содержания акта общения зависит от физического окружения, мизансцен, атрибутов, в которых проходит воздействие. Приведем пример.

Психологи, разбирая телевизионный диалог двух Андрея — Александра Караулова и журналистов Невзорова, заключили , что последний «провалил» интервью по причине того, что не хватает подготовил атрибуты и не позаботился о мизансценах.

Караулов невыгодно находится в кадре. Думается, он сидит ниже, Невзоров нависает над ним массивной кожаной скульптурой. У Невзорова поза естественна, локти вольно и устойчиво покоятся на плоскости стола, иногда он запускает пальцы в пачку «Мальборо», неосторожно чиркает и отбрасывает спички, закрывая глаза — в актерской технике — символ превосходства.

Лицо херувима в роли удава. Караулов ежится на большом расстоянии, сидит, откинувшись, боком, пальцы обхватили чело (поза усталого декадента). Теледиалог не был подготовлен — вопросы, обращение, мимика, позы, жесты были спонтанны. Побеждал Невзоров, что был лаконичен, театрален, игрался паузами, причем с наслаждением предавался данной игре.

Глубоко осознать человека, что вошел с вами в контакт, окажет помощь умение слушать и слышать, то, что говорит ваш собеседник.

Слушаю, слышу, осознаю

Умение слушать не прирожденный дар, а следствие высокоразвитого интеллекта, культуры эмоций.

В. М. Горохов

Хороший журналист — хороший коммуникатор. Хороший коммуникатор — хороший психотерапевт. Довольно часто партнер по общению обеспокоен собственной проблемой, испытывает чувство неуверенности, опасается произвести нехорошее чувство (к примеру, показаться глупым либо нелепым), появляться непонятным. Мастер общения, в роли которого выступает конкретный журналист, оказывает помощь ему совладать с внутренним напряжением, поменять поведение, раскрыть внутренние ресурсы, по-новому посмотреть на привычные вещи. Процесс слушания подразумевает «значительно более утонченный мыслительный процесс, чем легко умение слышать. Он требует определенной затраты и “дисциплины энергии”», сосредоточенности на собеседнике. В повседневном общении большая часть людей не могут показать искренний интерес к партнеру по общению. Нам от партнера требуется что-то материальное («дайте», «помогите», «дайте совет»), или что-то осязаемое. Но и опытная беседа также не благородна. Корысть собеседника в том, дабы его верно осознали. Для этого необходимо верно слушать. Каковы условия действенного слушания? В случае если свести все советы психологов окажется маленькой список правил, содействующих верному слушанию: не притворяйтесь, словно бы слушаете; ни за что не перебивайте собеседника, в случае если у вас имеется время с ним поболтать; не старайтесь сказать за собеседника; излишняя чувствительность к чувствам собеседника может заслонить суть беседы; при беседе с другим человеком необходимо забыть посторонние мысли; в ходе слушания нужно разбирать скрытую в речи собеседника данные, обстоятельства, толкнувшие его на беседу (из-за чего он это говорит? из-за чего он говорит это мне? что он желает этим сообщить? что в конечном итоге он ощущает?); до тех пор пока говорит собеседник, нельзя обдумывать контраргументы, это в полной мере возможно сделать в паузах, потому, что скорость мышления приблизительно в 4 раза больше скорости речи; необходимо стараться преодолевать желание поменять тему, в особенности, в случае если разговор не из приятных (в противном случае время чтобы расставить все точки над «i» будет утрачено и ваши деловые отношения с этим человеком смогут быть сломаны окончательно, в то время как обстоятельство разлада возможно эфемерной — нехорошей слух, неверно трактованные слова и жесты); сконцентрируйте внимание на сущности беседы.

Все это трудится на «поощряющее» отношение к говорящему, придает ему чувство уверенности в себе. Но принципиально важно не только пристально слушать, но и показывать это: «саморазъясняться» и передавать партнеру определенную интерпретацию собственной личности. Продемонстрировать, что вы слушаете собеседника, возможно несколькими методами. Во-первых, повернуться к собеседнику лицом (а не находиться либо сидеть к нему боком, потому что это показатель незаинтересованности), в случае если же вы сидите, то не следует сидеть развалившись (это показатель неуважения), лучше сесть прямо. Во-вторых, лучше принять открытую позу, при ноги и которой руки не скрещены (подробнее см. тему «Невербальная коммуникация»). В-третьих, собеседника направляться поддерживать взором, т. е. наблюдать на него, но, не через чур внимательно. По большому счету же о человеке, что не избегает наблюдать в глаза собственному собеседнику, складывается более благоприятное чувство. Лишь наряду с этим необходимо не забывать, что через чур продолжительный взор в глаза возможно воспринят вашим собеседником превратно — не как интерес к беседе, а как персональный интерес к его персоне, навязчивость либо враждебность.

Психологи выделяют три уровня слушания — сопереживающее, слушание с внешним отключением и предвзятое слушание (31). Но стоит ли сказать о том, что для журналиста очень нужно умение слушать на 1-м уровне — осознавая чувства и намерения говорящего. Замечая за телевизионными ведущими, мы время от времени подмечаем их высокомерно-предвзятое отношение к собеседникам.

Существует два вида слушания — нерефлексивное и рефлексивное.

Нерефлексивное слушание представляет собой первый этап овладения техникой слушания, т. е. внимательное молчание без вмешательства в обращение собеседника либо с минимальным вмешательством. Запрещено прерывать либо сбивать с мысли. Одновременно с этим необходимо содействовать тому, дабы он высказался как возможно полнее, показывая ему, что его слушают и знают, но делать это максимально нейтрально — кивком головы, междометиями, маленькими хорошими репликами («Да-да, я осознаю»). Нерефлексивное слушание частенько единственное, что нужно собеседнику, потому, что любой желает быть, в первую очередь, услышанным. Об этом говорит таковой пример.

Участников одного опыта попросили записать на магнитофон собственную обращение на любую тему. За это им внесли предложение оплату, которая зависела от длительности речи. Кое-какие участники проговорили пара дней подряд. Почувствовав себя лучше, поскольку некоторым из них в первый раз представилась возможность выговориться, многие отказались от оплаты и сделали вывод, что магнитофон лучше всякого собеседника.

При нерефлексивном слушании возможно существенно уменьшить общение с собеседником, в случае если поддерживать его, показывать, что вы слушаете, потому, что кроме того незначительный символ внимания побуждает продолжать разговор, а нейтральные фразы снимают напряжение (вспомните, как вы сами себя ощущаете, в то время, когда вы рассказываете, а собеседник не произносит ни слова!).

Нерефлексивное слушание оказывает помощь собеседнику высказаться без помех. Оно полезно, в случае если собеседник вправду желает сказать, но неприменимо, в то время, когда партнер ожидает от нас совета, одобрения, удивления, а также в том случае, если пассивное слушание очевидно противоречит отечественным заинтересованностям.

Нерефлексивное слушание уместно в следующих случаях: в случае если собеседник желает высказать собственную точку зрения; в случае если собеседник говорит о собственных проблемах; в напряженных обстановках; при беседе с вышестоящим по должности.

Так, нерефлексивное слушание используется по большей части для недискуссионных бесед, или при угрозе происхождения конфликтной обстановке.Но, в большинстве случаев, при общении с целью получения информации для прессы одного нерефлексивного слушания не хватает, исходя из этого необходимо постоянно помнить, что оно представляет собой только первый этап овладения техникой слушания. Второй этап — это рефлексивное слушание.

Рефлексивное слушание — вид слушания, что предполагает, кроме вслушивания в суть произносимого, расшифровку закодированного в речи подлинного сообщения и отражение мнения собеседника — «сверку» того, что вы осознали из его речи с тем, что он желал вам сообщить в действительности.

Рефлексивное слушание предполагает применение таких приемов, как отражение эмоций, побуждение, продолжение, оценки («Итак, вы вычисляете..»), и применение следующих приемов помощи собеседника:

¡ выяснение, уточнение («Я не осознал»; «Повторите, прошу вас, еще раз…», «Что вы имеете в виду?», «Не могли бы вы растолковать?»);

¡ парафраз, т. е. повторение слов собеседника собственными словами, дабы удостоверится, что вы его верно осознали («Вы вычисляете, что…», «Вторыми словами…»);

¡ отражение эмоций («Мне думается, вы ощущаете…»);

¡ побуждение («Ну и ….», «Что дальше …»);

¡ продолжение, т. е. вклинивание во окончание и фразу собеседника ее собственными словами, или подсказывание слов;

¡ оценки («Ваше предложение заманчиво», «Мне не нравится»);

¡ резюмирование: («Итак, Вы вычисляете…», «Ваши слова означают…», «Вторыми словами…».).

Общаясь с другими людьми в целях сбора материала,

¡ старайтесь сосредоточиться не только на смысле сообщённого собеседником, но и на подлинном сообщении, которое значительно чаще не редкость скрыто;

¡ не спешите с выводами и оценками, сперва удостоверьтесь, что именно имел в виду ваш собеседник.

¡ избегайте сказать собеседнику “Я Вас осознаю”, потому, что эта фраза воспринимается практически в любое время очень плохо, оптимальнее прямо назвать ту чувство либо чувство, которое испытывает Ваш собеседник (за это вам будут признательны).

¡ в случае если ваш собеседник проявляет излишнюю эмоциональность, вслушивайтесь в суть сообщённого, попытайтесь не попасть под власть чувств (в противном случае информация будет не объективной).

Рефлективное слушание возможно назвать активным. Оно предполагает большее участие в диалоге обеих сторон, не смотря на то, что говорит по большей части первый. Задача второго — дать развернутую обратную сообщение, показывающую заинтересованность (в нашем случае журналиста), согласие либо несогласие. Другой вид слушания является способностью к эмпатии — сопереживанию, достижению резонанса, пониманию другого на логическом и эмоциональном уровне.

Язык отечественный делается время от времени неприятелем. Довольно часто мы обижаем людей машинально и не понимаем, из-за чего они так остро реагируют. К действиям и словам журналистов люди особенно чувствительны. Косвенно оскорбляем собеседника, в то время, когда восклицаем: «полная ерунда», «глупость какая», «чепуха какая-то». Реплика «а что я для того чтобы сообщил?» демонстрирует неуважение к собеседнику. По большому счету категоричность — показатель ограниченности.

Любое сильное давление приводит «к эффекту бумеранга». Разрешение — могучий фактор успехи хороших результатов. Творческое слушание не допускает опровержений собеседника с ходу. Суть слушания — распознать, какие конкретно возможности заключены в том, что верно, а не в том, что не верно. Мешают слушанию предубеждения, торопливость в оценках, неумение отделить факт от мнения. Принципиально важно осознать суть слов, смотреть за выражением лица, быть внимательным к невербальным сигналам.

В случае если журналист трудится в режиме дискуссии, его обязанность убеждать в правильности собственной позиции. Наряду с этим принципиально важно верно осознать собеседника (оппонента), выяснить пункты несогласия, привлечь к совместному дискуссии неприятности, пристально отображать факты, расположить их в известной последовательности, пользоваться законами логики.

Не спешить с выводами и оценками. Творческие слушание предполагает, что нельзя прерывать собеседника, а необходимо ждать собственной очереди.

К примеру, создатель и ведущий телепередачи «Совсем секретно» Станислав Кучер демонстрирует творческое слушание. Свободная, спокойная манера ведения беседы, уважение, т. е. отношение — без пристрастий, без заигрывания, — полностью ровное к любому собеседнику — разрешает журналисту, не используя манипулятивных техник, обсудить глубоко кроме того самые важные вопросы.

Не требуется стесняться задавать вопросы, не беспокоиться того, что найдут вашу отсутствие компетенции. Вправду умный и увлекательный человек осознает, что журналист в каких-то вопросах может оказаться любителем, с наслаждением разъяснит ему существо дела, в случае если тот об этом попросит. Умение слушать произведет большее впечатление на собеседника, чем его осведомленность.

Видному журналисту Игорю Свинаренко в интервью «Русском газете» сотрудник задал вопрос: «Геннадий Бочаров, отечественный с тобой уважаемый товарищ и старший, сказал когда-то (мы еще студентами были), что он достиг для того чтобы уровня профессионализма в общении, что за четверть часа может начать сказать на одном языке хоть с академиком, хоть с уголовником. Ты способен к тому же?

— Время от времени получается. И растолковываю это следующим образом из кибернетики. В том месте принципиально важно, чтобы был обмен сигналами между частями совокупности. Допустим, толщина слоя метр, а сигнал меркнет через полметра. В случае если приемник (в нашем случае журналист) расположен на самом верху (где академики, мудрецы, аристократы духа), он поймает сигналы, каковые идут максимум с середины слоя (от инженеров). В случае если журналист внизу, с бомжами и гастарбайтерами — он не осознает академиков. К примеру, академик Сахаров был не осознан работниками колхоза. А Черномырдин, что прошел путь от пролетария до вельможи, имел возможность и с рабочими матом объясниться, и с министрами сказал на понятном языке. Так и мы с Бочаровым; простые парни с Донбасса, но и в верхах повращались, и несложную судьбу повидали, и на частных самолетах с хозяевами судьбы полетали. Мы как Черномырдин: в середине пирога находимся. И можем с различными людьми сказать ясно.

Совершенно верно так же нужно и писать, по тому же принципу: чтобы и до верхов доходило, и до низов. Журналист обязан писать, грубо говоря, для лохов. Если он вздумает писать о математике для математиков, то это легко никто не напечатает, не говоря уж о том, что не прочтёт. Для этого имеется узкопрофессиональные издания с микроскопическими тиражами, каковые по собственной сути прессой не являются, это научные сборники. Журналист по собственной сути — это любитель, пускай смышленый и одаренный, но любитель, что ясным языком говорит для любителей.

С журналистом соглашаются говорить и короли, и академики, и президенты. Свидетельствует ли это, что журналист должен вести себя с ними как равный. Кое-какие журналисты демонстрируют как раз таковой стиль общения. Это опытные издержки. И тут прав И. Свинаренко, что вычисляет: «с тобой говорят не по причине того, что ты очень сильно умный, тебя пропустили не по удостоверению академика, а по пресс-карте, ты всего-навсего звено в потоке информации».

К тому же, вспоминается идея, выраженная видным английским журналистом Джоном Пильджером: «Журналисты не должны находиться за закрытыми дверями и ждать, пока сильные мира этого не выйдут к ним и что-то не солгут. Журналисты не марионетки и не шарлатаны, и они неизменно должны проявлять скепсис относительно явлений, окружающих их». Но скепсис не исключает неспециализированной и опытной культуры самого журналиста.

НЕ ТЕРЯЙТЕ ИНТЕРЕС МУЖЧИНЫ К СЕБЕ — РАСКРЕПОСТИТЕСЬ! Юлия Ланске


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: