Подозрительная реальность

– Как ты думаешь, он поверил? – задал вопрос Алим, в то время, когда они отошли на приличное расстояние.

– А это имеет значение? Ты лучше поведай, что это за цирк, и кто второй клоун.

– Мила, ну, ты так как не забываешь, что я на тайном задании, что я внедряюсь в весьма тайную организацию, и именно лишь сейчас я могу хоть что-то сообщить по поводу произведенной работы. А это Эмиль, мой напарник по учебной группе, правда я еще не совсем осознаю случайный либо нет. От этого будет зависеть, как нам с ним общаться.

– А из-за чего нам?

– Мы так как не будем скрываться, а он весьма глазастый.

Кстати, тебе повезло, ты сейчас находилась совсем случайно при апробировании на нас одной технологии, весьма тайной, и, как я успел вникнуть, довольно-таки действенной. Мы лишь в конце об этом додумались да и то по окончании того, как нам чуть ли не открыто разжевали: что, для чего и как. Я еле пришел к адекватному восприятию окружающей действительности.

Знаешь, если бы это было быть может, я бы заявил, что без игры тут не обошлось. Но тогда это означало бы, что она совсем поменяла собственный лицо.

– А из-за чего ты вычисляешь, что не может быть. По ощущениям как?

– По ощущениям так же, как в игре, лишь и того, что окружающая действительность ведет себя соответствующе физическому миру.

– Вот видишь. У меня также такое чувство, что в случае если выбирать между фантастическим «этим и» Литературным миром твоим новым вызывающим большие сомнения университетом, что более настоящ на первый взгляд, я бы выбрала первый. Лишь вследствие того что в том месте я чувствую собственный сложение, обретение целостности, а тут, напротив, словно бы растаскивают тебя по частям, не смотря на то, что и обставляют это красиво. Скорее бы начать обучение в школе Отца. Тогда будет эталон для ориентира, либо какие-то защитные механизмы покажутся.

– А что, Мастеру снова пригодилась подстраховка? – Мила радовалась, они уже находились под дверью «Литературного мира», и подталкивала Алима, – давай уже, открывай.

В приемной снова была Фаина. Она приветливо усадила вошедших в кресла и внесла предложение по чашечке чая.

– Вы именно своевременно. на данный момент закончится заседание кураторов, и вас пригласят, – и, обращаясь к Алиму, – твоя работа снова в центре внимания. Кстати, заходила Елена Николаевна, просила учесть , что ты сейчас будешь трудиться с не разглашаемой информацией, и нужно избегать всякой публичной огласки данного факта. Значит, они планируют допустить тебя еще глубже. Как, справишься?

– Да до тех пор пока терпимо, кроме того весьма интересно. Лишь время от времени сносит с точки опоры. Возможно, не успевает твердеть фундамент.

– Но так как перерывы также бывают?

– Да случаются.

– Ну, все, имеете возможность проходить. – Фаина указала на двери в коридор.

Куратор был, как неизменно, один. По всей видимости, заседание проходило в дистанционном режиме.

– Времени не большое количество, но нам хватит. Рад видеть вас в хорошем размещении духа. Я знаю, что вам бы хотелось почаще ощущать помощь, но я надеюсь, что уже не так долго осталось ждать вы станете чувствовать ее неизменно, по причине того, что так оно и имеется.

Сперва по Алиму. В отечественном видении, ты продвигаешься в оптимальном режиме. Разобраться во всем, что на данный момент с тобой происходит, и спрогнозировать, куда это приведет, а, может, и подкорректировать, где необходимо – это и имеется твоя первостепенная задача на сегодня. В общем, необычная работа безопасности, причем, негласная. И ты прекрасно с этим справляешься. Кое-что уже начинает проясняться. Знаем, что не легко, знаем, что на грани вероятного, но у тебя имеется прекрасное прикрытие, именно аналогичных типов профдеформации. Мила для тебя будет надежной привязкой к действительности.

Сейчас по Миле. Твое здравомыслие – гарантия безопасности вас обоих. Исходя из этого имеется маленькое задание в шестьдесят четвертой. Но это не свидетельствует, что все будет легко. Алим будет в таких глубинах поднимать пласты, что самому ему совладать будет практически невозможно. Так что, в случае если в его руках судьбы многих, то его будущее во многом в твоих руках.

Вот и все. Если бы у нас было плановое хозяйство, я бы заявил, что все идет по замыслу. А так могу лишь констатировать, что вы совладали со всплесками и всеми неожиданностями, а, значит, выросли. С чем вас и поздравляю.

Куратор встал, и данный означало, что координирование было завершено.

Уже по дороге к себе, Алим повторил:

– Надеюсь, не так долго осталось ждать вы всегда будете чувствовать отечественную помощь. И в то время, когда это «не так долго осталось ждать» наступит? Вон, на завтра какой-то замысел нужно составить, а голова уже готова подписать акт полной капитуляции.

– Я подожду, пока ты вольешься в новое окружение, а позже уже распечатаю собственный конверт, – успокоила его Мила, которая никак не имела возможности осознать, из-за чего как раз Алима так нагружают.

– Да я знаю, что мы справимся, это я так, притупляю бдительность незримого соперника.

Часть 4

Души красивые порывы

– В случае если Алим не идет к решению проблемы, то решение вопроса само придет к Алиму, – оптимистически переиначил известную поговорку Алим и внес предложение Миле отметить первый успешный сутки нового учебного года чаепитием с тортом. – А что, посмотрим, у кого нервы крепче. Им всем от меня чего-то нужно, а толком никто ничего сказать не желает.

– Но ты так как осознаёшь, что им именно то и нужно, чего они без тебя не смогут определить, – растолковывала и без того понятное Мила.

– Имели возможность бы на ком-то втором поэкспериментировать.

– Так в другом месте другие над вторыми и экспериментируют. А тут твое место силы, и лишь с тобой оно считается, а предназначено для всех. Так что сейчас прикажешь делать остальным?

– Хотя бы помогать, а не мешать, – не унимался Алим.

– Все, совершенно верно, пора мысли сполоснуть в чае, и язык занять тортом, – переменила тему Мила. – Ты какой предпочитаешь?

– А, я уже на любой согласен, только бы поскорее на диван.

– Вот и чудненько, тогда за мной, как телохранитель и ни о чем не думай.

Алим так и сделал. Он ходил за Милой и наблюдал, как она ходит, как говорит, как совершает приобретения. Со стороны, без вникания в сущность происходящего, все смотрелось не совсем в большинстве случаев. Кое-что бессмысленно, кое-что смешно. И Алим радовался, подмечая наряду с этим на себе сочувствующие взоры. Нет, скорее на Миле, значит, было познание, что ему уже не оказать помощь. И это еще больше смешило его.

– Ну что, полегчало? – задала вопрос Мила, в то время, когда они уже зашли в квартиру.

– А ведь и правда: все смешно смотрится. Сейчас я осознаю, как радостно быть идиотом.

– Наблюдай, в противном случае понравится. Иди, полежи мало, лишь ухмылку эту сотри с лица: зрителей уже нет. Все разбежались. Я осознаю всю ответственность той работы, которой ты отдаешься, но иногда ты обязан выходить из нее и залечивать собственные раны. Я – твое лекарство, слышал, что умное руководство говорит и, по большому счету, мир так устроен.

Наблюдай, к примеру, ночь и день. Ты так как не думаешь, что это случайно. Днем сознание загружено в материю, и душа ему оказывает помощь принимать все, что деится им и другими. А ночью сознание идет на заслуженный отдых, а душа пристраивает приобретённый опыт к формированию будущих условий. В будущее она устремлена. В противном случае поизносится все без отдыха.

Снова же, заберём больший период. Наблюдай, рождается человек, и душа его погружается в материю. Ныряет и ныряет в нее ежедневно, пока не соберет достаточно материала для других, лучших условий судьбы, и тогда прекращает она затруднять сознание несовершенными условиями и возвращается вместе с ним в Дом Отца, где ткет полотно следующей инкарнации. И снова чередование, лишь уже с вековым периодом.

Предположительно, возможно и дальше продолжить. Монада, клеточка Отца погружается в течение нескольких рас в материю космическую, развивая ее, развиваясь вместе с ней и обретая опыт совсем другого масштаба. И вот в этом метагалактическом погружении все люди прошло уже нижнюю точку погружения и устремилось к восхождению, вознесению. Проходило оно уже пробуждения и опыт просветления, опыт вознесения духом, одухотворения, опыт возожжения и синтеза с Отцом. Пройдет и в этом случае.

Алим уснул. Мила и радовалась, и огорчалась, гладила его и говорила о том, что сама слышала в первый раз в себя.

А Алим был в несказанно прекрасной местности. Он парил над ней и не имел возможности налюбоваться. Он парил и слышал дивный голос, и желал заметить, кто так ласково говорит с ним. И никак не имел возможности отыскать. Он таял и растворялся во всем этом благоухании, как словно бы сутки сменялся ночью. Позже внезапно снова просыпался и ощущал прилив сил, и слышал новые интонации в голосе. Он приобретал новые ощущения и снова растворялся и засыпал. Но просыпался уже не как в новый сутки, а как в новую судьбу, с обновленным телом, новыми, непознанными либо не использованными до этого частями, и становился все больше похожим на Отца, которого никак не имел возможности отыскать в памяти. Он с упоением слушал мать и вспоминал Отца, снова засыпал, просыпался, слушал и вспоминал, и внезапно отыскал в памяти и устремился к нему, все ускоряясь и ускоряясь. И внезапно проснулся. Мила сидела рядом и гладила его волосы.

– Ну вот, совсем другая улыбка и другие глаза. С возвращением на Землю. Ты так как был весьма на большом растоянии?

– Это было присутствие и необычайное проявление того, что не передаваемо земным языком.

– Тогда давай пить чай, это в полной мере земное и дешёвое проявление.

Утром Мила захотела Алиму успеха, и выпроводила с поцелуем на вступительный экзамен, либо как в том месте это будет именоваться.

– Основное, что ты снова рожденный, и, следовательно, твоими устами глаголет истина. Открывай рот храбрее, – засмеялась она.

Но, чем ближе доходил Алим к университету, тем больше неясных подробностей цеплялось на его беспомощное, жертвенное тело.

Во-первых, он ничего не подготовил, что имело возможность бы сойти за замысел. Во-вторых, он еще вероятно и подвел собственного напарника, причем в первоначальный же сутки.

С этими мыслями, а время от времени и вовсе без мыслей, в то время, когда погружался в красивые воспоминания прошлой ночи, он подошел к двери под номером сто двадцать восемь. У двери его ожидал Эмиль с глазами, полными готовности. Вот лишь готовности к чему, он, по всей видимости, еще не определился, ожидая Алима, как чудо.

– Алим, знаешь, в том месте собрались все, и мы будем открыто воображать собственные замыслы на целый учебный год. Не знаю, как ты, а я тут писал, писал, и у меня оказалось что-то, больше похожее на предсмертную записку. Я, конечно же, желал , избежать позора, но поразмыслил: мы так как партнеры и, может, я нужен зачем-то тебе.

– Как мило с твоей стороны, вернее, благородно. Ну, что ж, добродетель обязана вознаграждаться.

– Погибать, так совместно, ты желаешь сообщить?

– Нет, я желаю сообщить: в то время, когда ты уже начнешь обучаться? Я так как тебя день назад давал предупреждение: они лишь этого и желают – вымостить себе пьедестал из таких, как ты.

Все будет именно напротив, если ты, конечно же, мне поможешь. Ну, в общем, ты сам знаешь, не мелкий. Пошли.

Мастер-класс

Алим никак не ожидал для того чтобы поворота дел. Но это убедило его в правильности выводов: то был очередной виток игры на новом поле и по новым правилам. Виртуальность была перенесена в настоящий режим. А это означало, что осуществлялось все лишь один раз. Окончательно и бесповоротно, причем бессчётной фиксацией присутствующих.

Значит, игра приняла его вызов за в полной мере важные намерения. Отступать было некуда и некогда. Еще и данный напарник его, что наблюдает ошалелыми глазами и воображает, как ему возвращают документы с резолюцией: ввиду полной непригодности.

Нужно было выручать и его. И Алим взмолился собственной душе, упрашивая ее показать что-то такое, что точно имелось в ее резервах, давая слово вместо не подвести.

Елена Николаевна, восседавшая за преподавательским столом, встала, и, произнося решение суда, пересела на свободное место в аудитории:

– Сейчас нам представляется неповторимая возможность находиться на мастер-классе, что дает мастер времени. Да, это для вас новость: но снова принятый Алим, Скользящий во Времени, имеет уже посвящения и опыт. Партнер его также обязан ему соответствовать. По результатам двух вступительных работ еще будет выставлена оценка Алине по введению в специфику обучения, которую она совершила день назад, по ее утверждению, удачно.

Желаю подметить, что в первый раз такие работы представляются в однодневном выполнении. Прошу, кто первый, вперед.

Аудитория притихла. Были слышны шум и шум улицы в голове. Вот он, ответный движение Елены, о котором давала предупреждение Алина. Что это: желание раздавить либо еще одна разработка? Алим взглянуть на Эмиля и заметил, что все его содержание неспешно перемещается в пятки, не смотря на то, что снаружи он сохранял невозмутимость. «Это символ призыва о помощи, – поразмыслил Алим и ободряюще улыбнулся напарнику: дескать, мы собственных в обиду не даем.

– Мы готовы, – сказал Алим, выйдя вперед с таковой невозмутимостью хозяина положения, и без того совершил взором по еще более притихшей аудитории, что кроме того Елена съежилась от неожиданности. – Желаю вам сказать, во-первых, что работа в паре конечно относится и к отчету. Исходя из этого у нас будет совместный доклад, и мы попытаемся его детализировать в соответствии со своей спецификой, и я буду скользить по теме, а Эмиль комментировать все, что касается знаков, значений и признаков. – Алим отыскал в памяти, как день назад на протяжении выгула Эмиль вставлял собственный видение вопросов и сделал вывод, что с этим он справится легко.

– Итак, во-вторых: тема отечественной работы. Мы будем изучить специфику времени в отражении конкретного проявления изюминок снова рождающихся детей в соответствии, как вы понимаете, уже существующей классификации. Это дети индиго, дети кристаллы и потом, по мере проявленности отличительных линия.

– Это имеет значение для упорядочения, наконец, гаданий и всевозможных предположений, – решил подключиться Эмиль, – да и по большому счету, каждый интерес обязан непременно удовлетворяться, это показатель стабильности развития.

Алим осознал, что напарник оценил его ход прикрытия и готов со своей стороны, в случае если это нужно, занимать внимание аудитории, сколько это потребуется, в случае если Алиму нужно собраться с мыслями. Он улыбнулся в знак встречного понимания и продолжил:

– Чтобы упорядочить матрицу восприятия, мы будем проводить анализ на базе известных правил и законов, устоявшихся утверждений, делая диагностику ими и их диагностику временем, и по возможности обнаружить новые формулы, в случае если в таковых будет потребность.

– Это будет означать, что вопрос возьмёт научную обоснованность, что важно для отвлечённых кругов, – прокомментировал Эмиль и пожал плечами. Он вправду не имел возможности удержаться от комментариев, и та роль, которую ему отвел Алим, это легко песня его души.

– По определению: все во всем, и новое идет новыми дорогами. Разглядим интересующий нас вопрос с позиции алфавитности звучания Слова Отца. Тем более, на данный момент заметен возрастающий интерес к древнерусской знаковости, поиску и буквенному значению утерянных смыслов произносимых слов. Так вот, желаю подметить, что подвижка эта верная, лишь вот направленность не верная. На это показывает направление течения времени. Не в прошлое нужно наблюдать, а в будущее, кто не имеет возможности, по крайней мере, искать его следы в настоящем. Это условие возможности ускоренного развития. Прошлое тормозит. Его цель была создать компакт настоящего.

Алфавитность же предполагает, что каждое время несет собственную насыщенность и привносит особенности и свои тексты их расшифровки.

– Это, кстати, вытекает из формулы: все во всем. – добавил Эмиль, – значит, и в сегодняшнем имеется все. А расшифровывать прошлое, дабы посредством него расшифровать настоящее – это еще хуже, чем с русского перевести на английский, после этого с английского на китайский, а после этого снова на русский. В игровом варианте это именуется сломанный телефон.

– Итак: индиго, – наряду с этим слове глаза сидящих в аудитории засветились усилившимся интересом, – во-первых, это индивидуальность, индивидуальность горизонтов восприятия, деятельности, ответственности.

Кристаллы – это конкретность реализации. Честность стремлений. Талант, в финише-то финишей, и без того потом. – Алим взглянуть на Эмиля.

– Символьно это пара отличается от ветхой модели. Тут уже не треугольники разнонаправленные просматриваются, как виделось раньше, а горизонтали и чёткие вертикали. Это уже символ креста, это уже показатель иерархичности. И вдобавок, в случае если сказать о заполненности горизонта, то это сфера около Почвы.

– Направлений для осмысления большое количество. К примеру, в случае если возвратиться к треугольникам, это все-таки знак троичности прошедшей эры. Он содержит в себе некую неподвижность, жесткость. Опять-таки, соединенные вершинами треугольники противоположной направленности схематично отражают песочные часы. А что в них? Игольное ушко тоненькое, через которое перетекает время, периодичность воплощений, в то время, когда из верхней чаши пламя перетек в нижнее пространство, остановившись в материи и часы нужно перевернуть, послав наработанный опыт в огненную переплавку, дабы имело возможность истекать новое время.

Либо переплетение треугольников в звезду Давида. Это так как всего лишь перемешивание, но еще не синтез цельности.

– Это все знаковость прошедшей эры.

– Верно говорит Эмиль. Мы собираются развернуть знаковость эры новой, где преодолена троичность полнотой четверицы, где лучики и узкий канал преображены в могучий поток, где личностность, предполагающая возвышение над толпностью, и преодоление социальной зависимости заменяется индивидуальностью реализации в групповом восхождении взаимодополнением.

Я думаю, достаточно широкий замысел? Так как нет необходимости многочасового, детального раскрытия темы, в противном случае, чем мы тогда будем заниматься весь год.

– Нет, все достаточно светло, – встала Елена Николаевна. – Лишь Эмиль все-таки был в роли ведомого. Пускай он сформулирует тему и тогда доклад возможно принят в целом.

Эмиль вышел и стал рядом с Алимом. Он был на вершине волны эйфории и, не вспоминая, спонтанно сказал:

– Знаковость эры конкретностью выражения нового рождения.

– Так и запишем. Имеете возможность садиться.

Я думаю, Алине возможно поставить зачет-автомат, потому, что итог ее работы налицо. Надеюсь, любой не забывает, сколько ночей и дней, сколько корректирующих собеседований вам было нужно совершить, и все равно не было получено столь блестящего результата.

А ведь и, действительно, лично у меня сложилось такое чувство, что в случае если перед данной парой поставить задачу обезопасисть собственный проект на следующий день, они это сделают. На сегодня все свободны.

Странная сова сезон 1 серия 17


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: