Полкуны за коня или наоборот?

Южные славяне и, например, древние русы пользовались так называемыми «кунами» – мехом пушных зверей (по всей видимости, имеется этимологическая сообщение с «куницей». Время от времени целыми шкурами, и время от времени их фрагментами – другими словами их иногда резали на куски, как позже будут рубить серебро. Чем не деньги, пускай и примитивные?

Но, мне вовсе не хочется использовать слово «примитивный», по-любому, оно звучит если не ругательно, то уж совершенно верно пренебрежительно. В это же время куны, как, но, и каури и другие протоденьги, по-моему, в полной мере хороши всяческого уважения. Они совершенно верно соответствовали собственному времени. И вот что: уже и куны – в действительности – частично и условные знаки! Еще не монета, а уже имеет две стороны: это и нужный для жизни, сам по себе полезный, предмет. И чуть-чуть уже как бы и знак чего-то другого!

Отдельные семьи, да а также общины накапливали больше кун, чем им имело возможность пригодиться, и применяли их в качестве общинной валюты. Действительно, эта функция кун подкреплялась (сейчас сообщили бы – обеспечивалась) тем, что накопленные куны имели возможность пользоваться популярностью и за пределами общины. Куны были уже практически конвертируемой валютой! В мехе существовала объективная потребность. К тому же добыть их было не так легко. Не так, возможно, не легко, как жемчуг, но помните: в ту эру не существовало охотничьих ружей, да и самодельные капканы не так уж действенны были, так что добыча меха потребовала и решимости и упорства а также отваги. Это был, соответственно, переходный период – куны имели прямые товарные особенности – потребительскую цена. Но одновременно с этим, при определенных событиях, начинали играться и более символическую роль, именно особенно убедительную благодаря своим очевидным потребительским качествам! Они уже имели возможность помогать и инструментом накопления! А также кредита!

А в необычный безмонетный период истории Руси куна была и абстрактной единицей измерения и по большому счету синонимом слова «деньги».

Примечательно, что современная валюта Хорватии так и именуется – куны.

Самый популярный вид примитивных денег – это ракушки, раковины моллюсков. Известные каури. Столетиями их основным источником помогали Мальдивские острова, откуда они распространялись по Африке и Океании, попадали на Средний Восток и Ближний. Подобно драгоценным металлам они владели нужными монетарными особенностями – редки, прочны, не портились, транспортабельны… Легко хранить, легко вычислять.

Правда и от вторых особенностей не были защищены – к примеру, от инфляции. Кое-где в Уганде в конце ХVIII века возможно было приобрести даму всего за две раковины-каури, но к 1860 году приобретение эта обходилась уже в тысячу каури – в 500 раза больше! Лишь к середине ХХ века каури совсем прекратили существовать как валюта.

В Китае в различные периоды каури игрались такую ключевую роль, что графическое изображение раковины кроме того легло в базу иероглифа, означавшего торговлю.

На островах Фиджи обитатели были так привязаны к собственной валюте – зубам кашалота, что продолжительно не желали переходить на золотые монеты.

На острове Яп продолжительно держались за собственные каменные диски.

В восемнадцатом веке в Северо-американских штатах десятки видов товаров, включая маис, пшеницу и без того потом, являлись официальными и полуофициальными платежными средствами.

Вошел в историю известный виргинский табак, достаточно продолжительно являвшийся главными деньгами местным обитателям. Но по мере того, как росла интенсивность табаководства, усиливалась и инфляция. Табака начало циркулировать через чур много: за пара лет он подешевел практически в сорок раз!

В отношениях с коренными обитателями расчеты производились по большей части нанизанными на нитку бусами – они именовались «вампумами». Тёмные либо темно-светло синий вампумы были большой редкостью, а потому обменивались на белые два к одному. (Кстати, логическое несоответствие – так как вампум значит «белый».)

Как водится, они сперва являлись украшением, владели помой-му некоторыми лечебными особенностями – так, по крайней мере, вычисляли индейцы – к примеру, останавливали кровотечение.

При ближайшем рассмотрении, но, вампумы оказываются родными родственниками каури – изготавливали их снова же из раковин, вернее, маленьких, чаще ярких, иногда более чёрных, ракушек речного моллюска. Вампумы обширно распространились по громадной территории – могущественные ирокезы, накопившие огромные запасы вампумов, жили на большом растоянии от речных устьев, где эти ракушки добывались. Предоставленные сами себе, богатые, как крёзы, ирокезы скоро начали бы вовсю, предположительно, кредиты выдавать под проценты и под залог участков для охоты, и появился бы первый вампум-банк.

Но, что-то в этом духе уже происходило!

Один из губернаторов взял в ХVII веке кредит в вампумах на сумму от 5 до 6 тысяч гульденов на постройку форта в Нью-Йорке и расплачивался ими с рабочими – как с индейцами, так и белыми.

Вампумы вольно конвертировались в железную валюту по курсу шесть белых (либо три тёмных) бусинок за один пенс.

В столкновении культур возможно было замечать большое количество увлекательного. К примеру, момент стремительной инфляции вампумов: они стали быстро терять в цене, в то время, когда упал спрос на бобровые шкурки – основной предмет индейского «экспорта». Любопытная иллюстрация, кстати, связи денег с «настоящей» экономикой и опасности зависимости от монокультуры. (В то время, когда в средневековой Голландии обрушились цены на тюльпаны, то вместе с ними чуть было не упал и гульден… В начале 60-х годов ХХ века обстановка повторилась – та же страна, Нидерланды, сейчас уже через чур зависела не от экзотических цветов, а от экспорта газа, с еще более печальными последствиями для национальной экономики, из этого и наименование пошло – «голландская заболевание»… А вдруг внезапно сейчас почему-либо упадут стоимость бареля нефти, с рублем, как вы думаете, что случится?)

Но так или иначе, а в полной мере успешное предприятие – фабрика по производству вампумов в Нью-Джерси – закрылось лишь в середине XIX века!

Тот факт, что они начинались как украшение, очень многое говорит о ходе становления денег. Падение спроса на бобровые шкуры было и началом финиша вампумов. И в итоге они закончили тем, с чего начинали – украшением, лишенным всякого монетарного, финансового смысла. Не та же ли будущее ожидает непременно и золото?

Люди гибнут за металл?

«Золотце мое» – до сих пор говорят бабушки внукам. Вот как глубоко вошло в народное сознание преимущество этого металла! Как раз его люди принимали (и частично принимают до сих пор) как синоним слова «деньги». («Все мое, сообщило злато».) В это же время у него были и соперники – археологические раскопки говорят о том, что всякие другие металлы – железо, медь, латунь – в отдельные моменты пробовали играть роль товарного эквивалента, причем довольно часто в форме войны и инструментов быта – ножи, топоры, мечи, лопаты, кирки…

Были и куда более поздние попытки свергнуть короля – к примеру, на парижской выставке 1855 года в первый раз широкой публике был представлен алюминий, и какое-то время казалось, что он может стать заменой драгоценным металлам. Наполеон III одно время настаивал на том, дабы самым почетным гостям подавали еду именно на алюминиевой посуде, таким это считалось шиком…

Но позже скоро стало известно, что алюминий владеет одним, но роковым недочётом – его через чур легко произвести в достаточно громадном количестве.

Отдельный случай – это серебро, которое и по сию пору осталось практически как бы младшим братом золота. в течении столетий оно являлось главными железными деньгами, а позже какое-то время практически дробило с золотом трон. Серебро, несомненно, вправду владеет целебными особенностями. В некоторых языках само слово «серебро» так же, как и прежде остается синонимом слова «деньги» (по-французски «argent» свидетельствует и то и другое).

Драгоценные металлы отличались как раз этим качеством – трудностью и редкостью добычи. То, что они имели еще и определенный эстетический нюанс (тот самый «блеск»), само собой разумеется, помогало. Но, думаю, если бы серебро и золото, что именуется, на земле валялись, они в меньшей степени имели возможность бы являться украшением для знати, даже если бы блистали еще посильнее. Так как они, как-никак, должны были подтверждать личное могущество и власть. Так что и с социальной, и с монетарной точки зрения уникальность была наиболее значимым причиной. Вот из-за чего бронза и железо не смогли в итоге соперничать с золотом и серебром.

Интересный факт – у древних инков было больше серебра и золота, чем у какой-либо второй цивилизации того времени. Недаром у конквистадоров глаза разбегались. У инков их, что именуется, куры не клевали! Но как раз инки и явили редкое исключение – эти металлы в их общинах деньгами так и не стали (не смотря на то, что употреблялись как украшения и в церемониальных целях)!

Но и уникальность нужна до определенного предела. Обществу необходимы были материалы все же достаточно распространенные, дабы они имели возможность соответствовать количеству экономической активности и были бы способны циркулировать между людьми, численность которых на Земле неизбежно росла. Вот из-за чего другие металлы – платина, к примеру – проиграли в борьбе за роль денег.

Кстати, Российская Федерация предприняла в первой половине XIX века попытку ввести платину в оборот. К тому моменту в императорской казне накопилось изрядное количество этого металла, и было решено начать чеканку монет преимуществом 3, 6 и 12 рублей. Но скоро монеты провалились сквозь землю из обращения, превратившись в нумизматическую уникальность.

Другими словами металл должен был быть редким, но не через чур. Деньги кроме этого должны были быть весьма прочными – для транспортировки и удобства хранения, но снова же, в разумных пределах. Брильянты, к примеру, прочны чересчур, их тяжело обрабатывать и фактически нереально превращать в монеты.

И все же успех серебра и золота был далеко не одномоментным событием. Юлий Цезарь возмущался тем, что обитатели старой Британии так же, как и прежде применяли в качестве денег металлические лезвия в эру, в то время, когда Древний Рим уже полностью перешел на монеты из драгоценных металлов.

По большому счету должно было пройти достаточно большое количество времени, перед тем как серебро и золото совсем получили в публичном сознании черты практически мистической силы, пока они не стали пользоваться общим, безотносительным признанием, практически поклонением, причем впитываемым, что именуется, с молоком матери.

Считается, что фантастические удачи Александра Македонского были во многом обусловлены экономической силой его страны, качеством коней, оружия, тем, что солдаты ели большое количество мяса. А экономика была сильна особенно вследствие того что македонцы имели большое количество драгоценных металлов, чеканили качественные монеты, захватили персидские монетные дворы и без того потом. Но разве золото (и серебро) – это какая-то чудесная палочка, скатерть-самобранка, талантливая добывать из воздуха еду, одежду, жилье, экипировать армию? Очевидно, нет, не смотря на то, что в течении многих столетий человечество практически жило в этом убеждении. А также в просвещенном XIX веке кое-какие незаурядные умы (Карл Маркс, к примеру) не в полной мере были свободны от некоей фетишизации золота, абсолютизации его роли и могущества в обществе.

Но вот давайте представим себе, что алхимики внезапно преуспели и открыли метод дешево приобретать неограниченное количество золота из какого-нибудь обширно распространенного простенького металла. Что дальше? Ну, первооткрыватель, быть может, успел бы сказочно разбогатеть (не смотря на то, что, наверное, его скоро убили бы), но в любом случае секрет продолжительно хранить не удалось бы, и производство золота скоро стало бы на поток. И что тогда? А ясно, что: золото неизбежно потеряло бы собственную чудесную силу. Ресурсы человечества ограничены, и для их обмена нужен весьма ограниченный числом, тяжело добываемый инструмент.

Однако те, кто почему-либо физически приобретают доступ к громадному количеству для того чтобы своеобразного материала, имеют большое, не смотря на то, что в большинстве случаев и кратковременное, преимущество. К примеру, некоторым старателям весьма повезло на протяжении калифорнийской «золотой лихорадки» в середине XIX века – они успели очень сильно разбогатеть.

Вот и Александр Македонский частично преуспел благодаря обилию серебра и золота (наряду с этим я нисколько не пробую умалить его полководческие и лидерские таланты). Дело в том, что золото, как общепризнанный инструмент товарного обмена, мобилизует человеческие ресурсы. Появлявшись обладателем его громадного количества, вы как бы перетягиваете одеяло на себя. Поток золотых и серебряных монет (вообще-то они чеканились в то время из сплава того и другого – в своеобразной пропорции) разрешил Александру Великому эксплуатировать богатства не только одной Македонии, но и окружающих земель – кроме того еще и перед тем, как он их завоевал физически!

Так как уже и во времена монет деньги были не в золоте и не в серебре. Деньги были в людских головах.

Публичный «соглашение» о полном и общем признании денег – и в первую очередь, как раз золота! – в качестве универсального товарного эквивалента и средства платежа должен был быть вбит глубоко – не только в сознание, но кроме того и в подсознание. В противном случае он не имел возможность трудиться.

Кто же сделал это? Кто – вбивал-то? А никто – всевышний из автомобиля.

ЧЕЛЛЕНДЖ ОТГАДАЙ ПЕСНЮ NEW EDITION Вика Загадывает Мама Угадывает и Напротив Challenge // Вики Шоу


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: