Помощи сталкер освобождается от тех нитей, которые оставили в нем другие

светящиеся тела, участвовавшие в припоминаемом событии.(VI, 233-234)

Сообщается, что перепросмотр — самый эффективный метод добиться

утраты людской формы. По окончании перепросмотра сталкеру существенно проще

избавиться от всех вероятных фиксаций, а потому такие техники, как

стирание личной истории, утрата эмоции собственной важности, ломка

привычек и т.д., исполняются легко. Помимо этого, как мы уже показывали,

перепросмотр содействует сновидению:

Обстоятельство, по которой простые люди не смогут руководить собственной волей в

снах, пребывает в том, что они ни при каких обстоятельствах не совершали перепросмотр

собственной жизни, и их сны по данной причине переполнены весьма интенсивными

чувствами, такими как воспоминания, надежды, страхи и без того потом и тому

подобное. (IX, 190)

Перепросмотр высвобождает заключенную в нас энергию, без которой

настоящее сновидение нереально,- утверждал он. (IX, 191)

Кастанеда говорит, как дон Хуан вынудил его сделать перечень, куда

должны были войти все люди, которых он когда-либо встречал. Перечень был

составлен систематическим образом и учитывал все сферы деятельности

Карлоса в течении его жизни. Кастанеде было нужно перепросмотреть все

собственные встречи с этими людьми и все эмоции, каковые он испытал в общении с

ними. Он растолковал, что при перепросмотре событие реконструируется

фрагмент за фрагментом, начиная с припоминания внешних подробностей, после этого

переходя к личности того, с кем я имел дело, и заканчивая обращением к

себе, изучением собственных эмоций. (IX, 191)

В случае если сказать о влиянии перепросмотра на позицию точки сборки, то, как

и во всех остальных дисциплинах дон-хуановского знания, касающихся

управления сознанием наяву, мы замечаем медленное, но неуклонное перемещение

точки сборки вовнутрь кокона. Наряду с этим территория повышенной светимости волокон

(т.е. область осознания) неспешно расширяется, что приводит к усилению

эмоции отрешенности и увеличивает свойство к сознательному контролю

над внутренними импульсами. В один момент углубление точки сборки ослабляет

жесткость ее фиксации и облегчает ее предстоящее перемещение. Это достигается

благодаря особенным колебаниям восприятия, имеющим место при перепросмотре:

Он выяснил перепросмотр как уловку, применяемую волшебником для вызова

пускай незначительного, но постоянного сдвига точки сборки. Он сообщил,

что точка сборки под влиянием переживаний прошлых и просмотра событий

движется туда-сюда между ее положением и теперешним положением, которое

она занимала тогда, в то время, когда имел место интегрируемый опыт. (IX, 192)

Производя перерасмотрение собственный прошлое, мы изменяем настоящее: растождествленность

с слабостями и привычками натуры делается постоянным ощущением. Но и

этого оказывается не хватает с целью достижения нужного результата.

Кроме осознания требуется воля, устремленность к цели. Отсутствие

четко определенного намерения приводит только к топтанию на месте. Оставаясь

предельно осмотрительными в отношении интерпретации Действительности, мы, тем не

менее, не должны поддаваться нигилизму, в случае если желаем искать, а не

пребывать в пожизненной дреме. Искать новые возможности действия и

восприятия — вот суть работы дон-хуановского солдата. Безупречность учит

ставить перед собой цель и неуклонно двигаться к ней, не вспоминая кроме того

о ее достижимости, не предвкушая побед и не страшась поражений.

Вот что говорила Ла Горда:

Но выследить собственные слабости еще не хватает чтобы

освободиться от них,- сообщила она. — Ты можешь выслеживать до судного дня и

это не позволит никаких результатов. Как раз исходя из этого Нагваль не желал давать

мне никаких руководств. Дабы реально достигнуть безукоризненного мастерства в

сталкинге, у солдата должна быть цель.

Ла Горда поведала, как она с каждым днем жила, не имея никакой

возможности, пока не встретила Нагваля. Она не имела ни надежд, ни

мечтаний, ни жажды чего-либо. Лишь возможность покушать была неизменно

дешева ей не известно почему, которую она не имела возможности постичь…

Любой имеет достаточно личной силы для чего-то. В моем случае фокус

был в том, чтобы оттолкнуть собственную личную силу от еды и направить ее к

цели солдата. (V, 512)

В случае если сталкинг выручает нас от фанатизма и иллюзий, то цель солдата не

позволяет погрузиться в неподвижность и апатию. Золотая середина

дон-хуановского пути и тут выясняется единственной возможностью для

плодотворного развития.

4. Сталкинг сталкеров

Мы так же загадочны и без того же страшны, как данный непостижимый мир. И

кто сможет с уверенностью сообщить, на что ты способен, а на что —

нет?

Дон Хуан

На первый взгляд сталкинг — самая земная, посюсторонняя дисциплина

в учении дона Хуана. В случае если же внимательно вглядеться в сущность создаваемой

тут работы, в ее конечные результаты и истоки, нас неминуемо взволнует

мистическое дыхание Действительности, пронизывающее совсем простые, казалось бы,

уловки странных субъектов, именующих себя сталкерами. Так как ими

движет поменянное (возможно, кроме того расширенное) сознание, слышащее, в

отличие от отечественного, неумолкающий океан чистого бытия. Сознание, — писал М.

Мамардашвили,- в принципе свидетельствует какую-то сообщение либо соотнесенность

человека с другой действительностью поверх либо через голову окружающей действительности.

Назовем это условно обостренным эмоцией сознания. Оно связано в то же

время с какой-то иномирной ностальгией.

Разве не это обостренное чувство сознания везде преследует

волшебника? И разве не иномирная ностальгия делает солдата печальным? Недаром

дон Хуан назвал сталкинг проблемой сердца. Потому что как жить сердцу, несущему

в себе угнетающую ношу для того чтобы двоемирия? Неприятность судьбы перестает быть

тривиальной — целый путь людской судьбе на данной Почва выясняется до

того зыбок, до того не не сомневается в себе, что невольно стремишься к эвтаназии.

Следовательно, неприятность людской судьбы, человеческого

назначения начинает выступать наряду с этим для человека, в душу которого

запал осколок для того чтобы зеркала сознания, как задача нового рождения в

настоящем мире, не смотря на то, что он есть необычным гостем мира нереального,

иного. Вероятно ли такое рождение? Возможно ли, не забыв гражданства

малоизвестной отчизны, появиться вторично гражданином уже этого мира? Возможно ли существовать, будучи носителем той смутно чувствуемой гармонии, которая

сверкнула случайно в зеркальном осколке сознания и перевоплотила столь

привычный до этого мир в что-то условное и не само собой разумеющееся? И к

тому же — существовать, не подозревая о том, что указанная гармония (на

что я желал бы обратить особенное внимание) имеет собственный режим судьбы, в корне

хороший от отечественных ежедневных психотерапевтических состояний. (М. Мамардашвили.

Как я осознаю философию. М.: 1992, с. 43.)

Этими словами философа возможно замечательно разъяснить обстоятельства сталкинга —

так как эта техника дает нам возможность для того чтобы существования, и вовсе

не чтобы забыть неудобную Действительность вовне, но для сохранения и

усиления ее присутствия. Подобную роль в жизни волшебника играется символическая

смерть, смерть-знак. По сути дела, безупречность со всеми ее

атрибутами и сталкинг — это медленная смерть эго, за которой лишь и

вероятно новое рождение.

Одним из таких знаков (первичных для философии) есть смерть.

На первый взгляд, данный знак несложен хотя бы по той причине, что мы можем,

как я сообщил, заметить иную действительность, гражданами которой мы себя

поняли, готовься наряду с этим расстаться с самими собой как не

нужными, не полными и т.д. Но это на первый взгляд, потому, что в

действительности расстаться с собой выясняется весьма тяжело. И в то же

время, в случае если мы не готовы при расшифровке либо освоении знака смерти

расстаться с собой, то не заметим иное. (В том месте же, с. 43.)

Солдат умирает, не умирая. Сталкер же как будто бы обучается зарубежному языку —

языку судьбы в том месте и жизни тут. Он пристально выслеживает те

импульсы собственной натуры, каковые неприемлемы для мира Действительности, после этого

переводит их на язык инобытия, в том месте принимает ответ и, возвратившись,

вступает в игру. От таких бесчисленных переводов язык в чем-то без шуток

видоизменяется: его отдельные элементы делаются все более отточенными,

другие — отстраняются, т.е. становятся непонятными для внешнего

наблюдателя. Это относится всей сферы повседневной судьбе: чувств, ответов,

поступков, манеры поведения, мотивации и т.д. и т.п. Но сталкинг

достигает собственной вершины в совершенном переводе (в случае если уж и дальше

пользоваться лингвистическими аналогиями) — в то время, когда все элементы личности,

стереотипы поведения, декларируемые способы и мотивы их успехи никак

не приводят к, подозрительности либо раздражения. Здесь-то и

начинается игра — достаточно необычная, но никому не причиняющая вреда. Эта

игра включает в себя диагностику собственного сталкинга в самых разнообразных

обстановках. Наряду с этим, скорее уж, страдают сами экспериментаторы, потому что довольно часто

выбирают себе воистину ужасающих партнеров. Вспомните, с каким юмором

сталкеры составили классификацию небольших тиранчиков — настоящих мучителей

всего живого около себя. И это вовсе не природная склонность к мазохизму:

легко экстремальные условия вынуждают солдата выслеживать такие эмоции,

подсознательные мотивы и комплексы, каковые при спокойном течении судьбы

смогут не выявиться ни при каких обстоятельствах. При любых событиях сталкер охотится за

собой:

Охотник , — сообщила она (Ла Горда). — Сталкер же

выслеживает все, включая самого себя.

— Как он делает это?

— Безукоризненный сталкер может все обратить в жертву. Нагваль сказал

мне, что мы можем выслеживать кроме того личные слабости

— Как может человек выслеживать собственные слабости, Ла Горда?

— Совершенно верно таким же методом, как ты выслеживаешь жертву. Ты разбираешься

в собственном установившемся распорядке судьбы, пока не определишь все действия

собственных слабостей, а после этого приходишь за ними и ловишь их в клетку, как

кроликов. (V, 510)

Любая обстановка, идея либо реакция — то, что образовывает повседневную

жизненную практику — для сталкера есть вызовом, проверкой и

упражнением. Дон Хуан обожает повторять два слова — шанс и вызов. Жизнь

представляется солдату вызовом, что в один момент имеется шанс достигнуть

большого контроля. Подобные образы применяет основатель логотерапии В.

Франкл: У человека с улицы мы можем обучиться тому, что быть человеком

свидетельствует всегда сталкиваться с обстановками, каковые в один момент — шанс

и вызов, каковые дают шанс осуществить себя, не уклонившись от вызова

осуществить суть. Любая обстановка — это призыв: сперва — услышать, после этого

— ответить. (В. Франкл. гуманизм и Детерминизм: критика

пандетерминизма.)

Чтобы принять вызов и применять собственный шанс, сталкер

направляться выработанной стратегии. Сталкер Флоринда, обрисовывая эту стратегию,

иллюстрировала главные положения событиями из собственной судьбы, в то время, когда

она, вовлекаемая в мир волшебства, сама стала объектом сталкинга. Но направляться

не забывать, что нижеприводимые правила смогут (и должны) использоваться, главным

образом, к самому сталкеру и его внутреннему пространству:

Первым принципом мастерства сталкинга есть то, что солдат сам

КПК Основателя Долга, Тайна Градирни и отряд монолита! [S.T.A.L.K.E.R.:Зов Припяти]


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: