Понятие читателя в нарратологии и рецептивной эстетике

Понятие «читатель», как и многие другие литературоведческие термины, владеет дифференцированным содержанием. Читатель – это участник творч.процесса, складывающегося из трех наиболее значимых звеньев: живописец – произведение – читатель. Восстанавливая в собственном сознании худ.мир произведения, читатель переживает протекающую в нем жизнь, старается постигнуть воплотившуюся в нем эстетическую концепцию дейст-сти. Исходя из этого чтение худ.произведения – это сотворчество.
Модификации значения слова «читатель» в литературоведении: настоящий читатель (читатели литературно образованные и представители просматривающей массы в их культурно-историч. многообразии); концепированный читатель как эл-т эстетической действительности, соотносимый с концепированнный автором; «имплицитный читатель» как адресат, на которого в мыслях ориентируется создатель; образ читателя, присутствующий в произведении. Говоря «читатели», «читатель», имеют в виду реально существующих либо существовавших людей. В этом случае читатель изучается как соц.- ист. и культурно-психотерапевтический тип и м.б. соотнесен с настоящим, биографическим автором. Соотнесенность читателя с автором как носителем концепции произведения, неким взором на реальность, выражением кот-го явл-ся все произведение в его целостности предполагает и соответствующего читателя — не эмпирического, а концепированного. «Носитель концепции предполагает читателя, что ее адекватно воспримет, на которого она и вычислена. Данный читатель имеется элемент не эмпирической, а особенной, эстетической действительности. Он формируется произведением, создается, компонуется им». Наконец, читатель может находиться в произведении впрямую, будучи конкретизированным и локализованным в тексте. В этом случае говорят об образе читателя. «Образ читателя», его функции в худ. тексте зависят от господствующего в данную эру типа худ.сознания (традиционалистского, нормативного либо лично-творческого, инновационно-креативного) и изменяются в соответствии с исторически обусловленной изменением категорий поэтики. На создаваемый в произведении образ читателя воздействуют жанр и лит. направление. Формы читательского присутствия в повествовательном тексте разны.
Рецептивная эстетика для тезиса о неоднозначности восприятия текста предлагает два обоснования. Одно направление, которое связано с феноменологией, отличается интересом к личному читателю и представлено В. Изером. Согласно точки зрения В. Изера, «имеется тексты, с потенциалом к различным реализациям, и ни одно чтение ни при каких обстоятельствах не имеет возможности всецело исчерпать их потенциал, по причине того, что любой читатель заполняет пробелы по-своему, кроме тем самым другие методы… Принимая собственные решения, читатель имплицитно признает неисчерпаемость текста». Второе направление, в лице X. Р. Яусса, делает упор на коллективном нюансе чтения. По X. Р. Яуссу, познание произведения общ-вом зависит от исторически изменяющегося контекста его существования.
Концепция «имплицитного читателя» обрисовывает соотношение двух качеств понятия «читатель»: читателя как элемента текстовой структуры с эмпирическим читателем, и текста и читателя. ИЧ понимается ученым как универсальная текстовая стр-ра, предусматривающая мн-во вероятных реакций настоящего читателя и предполагающая синтез разрозненных рецептивных впечатлений и установок от процесса чтения. В концепции В. Изера имплицитный читатель предлагает читателю настоящему некую модель, разрешающую ему собрать воедино суть текста. Водительствуемый имплицитным читателем, настоящий читатель одновременно и активен и пассивен. Так, читатель воспринимается и как текстуальная стр-ра (имплицитный читатель) и как структурирующий акт (настоящее чтение).
По В. Изеру, функция читателя – силой воображения, сотворчества заполнить пробелы текста. Заполняя очередной пробел, «читатель вступает в коммуникацию с текстом». Вводится понятие «странствующая точка зрения»,которая зависит от лично-психотерапевтических и соц.-ист. хар-стик реципиента. «В выборе точки зрения читатель свободен не всецело, поскольку ее формирование определяется и текстом».Текст обязан направлять читателя и его направляющая роль в ходе чтения сводится к тому, дабы «подтолкнуть читателя к коммуникации, об успешном осуществлении которой свидетельствует утверждение смысла».
X. Р. Яусс внес предложение понятие «горизонт читательских ожиданий»(ГО), которое обозначил как комплекс эстетических, соц.-политических, психотерапевтических и других представлений, определяющих отн-е читателя к произведению. Ключевую роль в формировании горизонта ожидания играются жанры. «Новый текст вызывает у читателя (слушателя) узнаваемый по прошлым текстам горизонт правил и ожиданий игры, каковые смогут после этого варьироваться, корректироваться, сменяться либо же лишь воспроизводиться». В собственной концепции X. Р. Яусс разглядывает две читателя отношений и стороны текста: действие текста на его восприятие и общество обществом. Горизонт читательских ожиданий взаимодействует с ГО, закодированным в произведении. На протяжении сотрудничества двух горизонтов осуществляется формирование и рецепция произведения эстетического опыта читателя.
Специфика читателя в совокупности нарратологического мышления определяется приоритетным признанием коммуникативной природы л-ры. Чит-ль выступает как независимая текстовая (повествовательная) стр-ра, владеющая всеми св-вами и показателями участника единой «коммуникационной цепи». Для теории читателя нарратология разрабатывает два ответственных нюанса: введение термина «наррататор» и, что особенно принципиально важно, трактовка чит-ля как многоуровневой повествовательной инстанции. Понятие наррататор, предложенное Дж. Принсом, понимается как разновидность внутреннего адресата, явного либо подразумеваемого собеседника, к которому обращена обращение рассказчика-нарратора, слушателя обращенного к нему рассказа, воспринимателя инф-ции, информируемой повествователем. Собственную разработку термин «наррататор» взял в трудах Дж. Принса «Введение в изучение наррататора» (1973), «Нарратология – функции и формы повествования» (1982), «Словарь нарратологии» (1987), С. Чэтмана «дискурс и Произведение. Нарративная структура в худ.л-ре и кинематографе» (1978), Ж. Женетга «Новый дискурс» (1983) и др. Наррататор рассматривается как переменная и трансформирующаяся величина, талантливая в зависимости от техники повествования (от первого либо третьего лица, сказового, диалогического, эпистолярного и т. п.) покупать степень и различную форму повествовательной активности.
Выделяется пара видов наррататоров:
1) Независимый персонаж, как при «рамочного» метода повествования, в то время, когда рассказчик, выступая в роли персонажа, информирует какую-либо историю собственному слушателю-наррататору, кроме этого воплощенному в действующее лицо. Наряду с этим он м.б. пассивным слушателем, играться ключевую роль в событиях либо по большому счету быть лишенным статуса персонажа.
2) Особенный вид наррататора появляется при обращении рассказчика к самому себе, порождая форму, довольно часто видящуюся в дневниковых жанрах, драматических монологах, «самооткровениях» внутр.монолога и т. п.
3) Наррататор «в нулевой степени» (понятие Дж. Принса), опытный лишь деннотации, но не коннотации слов рассказчика-нарратора. «Несостоятельный читатель», что не осознаёт полностью суть рассказа и не разделяет намерения автора.
Модель читателя как многоуровневой повествовательной инстанции разрабатывается Дж. Принсом, М. Баль, Я. Линтвельтом. В первый раз вар-т таковой модели, отражающий главные уровни иерархии читателя и продуктивный в плане методологической практики, предложен В. Шмидом в первой половине 70-ых годов XX века. В сложной структуре понятия читатель В. Шмид выделяет три уровня: 1) конкретный читатель; 2) слишком общий читатель2 , складывающийся из двух разновидностей – предполагаемого идеального реципиента и адресата; 3) фиктивный читатель (наррататор). Конкретный читатель понимается как существующий вне читаемого им произведения и независимо от него. По мысли В. Шмида, это несколько читатель, а нескончаемое множество всех настоящих людей, каковые в любом месте и в любое время стали либо становятся реципиентами данного произведения. Выделение на уровне абстрактного читателя двух параллельно существующих размеров, по В. Шмиду, обусловлено функциями, которыми создатель наделяет читателя. Предполагаемый адресат трактуется как адресат, талантливый осознать идеологические, ценностные и эстетические нормы произведения. Под совершенным реципиентом понимается инстанция, призванная совершенным образом осмыслить и принять смысловую позицию, которую подсказывает произведение. По В. Шмиду, поведениё совершенного читателя, его отношение к ценностям и нормам фиктивных инстанций полностью предопределены текстом. В. Шмид подчеркивает – «не волей конкретного автора, а зафиксированными в произведении и гипостазируемыми в абстрактном авторе творческими актами». Отличие между указанными ипостасями абстрактного читателя для ученого тем серьёзнее, чем необычнее идеология произведения, чем больше оно аппелирует к принятию не общепризнанного мышления. Фиктивный читатель, либо наррататор трактуется как проекция нарратора, та инстанция, к которой нарратор обращает собственный рассказ. Подход к проблеме читателя с позиций нарратологической методологии выявляет два серьёзных нюанса: 1) познание инстанции читателя как многоуровневой, сложно организованной структуры; 2) необходимость анализа категории читателя в непременной связи не только с текстом, но и с категорией автора.

У каждого человека имеется собственный \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: