После посещения дворца, в котором уже пылали светильники и факелы, в

Котором шла торжественная суета, юный человек отправился еще бодрее, еще

Веселее и заспешил обратно в Нижний Город. На том самом углу, где улица

Вливалась в базарную площадь, в кипении и толчее его обогнала как бы

Танцующей походкой идущая легкая дама в тёмном покрывале, накинутом на

Самые глаза. Обгоняя молодого красавца, эта дама на мгновение откинула

Покрывало повыше, метнула в сторону молодого человека взор, но не только

Не замедлила шага, а ускорила его, как словно бы бы пробуя скрыться от того,

Кого она обогнала.

Юный человек не только увидел эту даму, нет, он определил ее, а

Определив, содрогнулся, остановился, в удивлении глядя ей в пояснице, и в тот же час же

Пустился ее догонять. Чуть не сбив с ног какого-либо прохожего с кувшином в

Руках, юный человек догнал даму и, не легко дыша от беспокойства, окликнул

ее:

— Низа!

Дама повернулась, прищурилась, причем на лице ее выразилась холодная

досада, и сухо ответила по-гречески:

— Ах, это ты, Иуда? А я тебя не определила сходу. Но, это прекрасно. У

Нас имеется примета, что тот, кого не определят, станет богатым…

Переживая до того, что сердце начало прыгать, как птица под тёмным

Покрывалом, Иуда задал вопрос прерывающимся шепотом, опасаясь, дабы не услышали

прохожие:

— Куда же ты идешь, Низа?

— А для чего тебе это знать? — ответила Низа, замедляя ход и надменно

Глядя на Иуду.

Тогда в голосе Иуды послышались какие-то детские интонации, он зашептал

неуверенно:

— Но как же?.. Так как мы же условились. Я желал зайти к тебе. Ты

Заявила, что целый вечер будешь дома…

— Ах нет, нет, — ответила Низа и капризно выставила вперед нижнюю

Губу, отчего Иуде показалось, что ее лицо, самое прекрасное лицо, какое он

Когда-либо видел в жизни, стало еще прекраснее, — мне стало скучно. У вас

Праздник, а что же прикажешь делать мне? Сидеть и слушать, как ты вздыхаешь

На террасе? И опасаться к тому же, что служанка поведает об этом мужу? Нет,

Нет, и я решила уйти за город слушать соловьев.

— Как за город? — задал вопрос растерявшийся Иуда, — одна?

Само собой разумеется, одна, — ответила Низа.

— Разреши мне сопровождать тебя, — задыхаясь, попросил Иуда. Мысли

Его помутились, он забыл про все на свете и наблюдал молящими глазами в

Голубые, а сейчас казавшиеся тёмными глаза Низы.

Низа ничего не ответила и прибавила шагу.

— Что же ты молчишь, Низа? — жалобно задал вопрос Иуда, ровняя по ней собственный

Ход.

— А мне не будет скучно с тобой? — внезапно задала вопрос Низа и

Остановилась. Тут мысли Иуды совсем смешались.

— Ну, прекрасно, — смягчилась наконец Низа, — отправимся.

— А куда, куда?

— Погоди… зайдем в данный дворик и условимся, в противном случае я опасаюсь, что

Кто-нибудь из привычных встретится со мной и позже сообщат, что я была с любовником

На улице.

В этот самый момент на рынке не стало Иуды и Низы. Они шептались в подворотне

Какого-либо двора.

— Иди в масличное имение, — шептала Низа, натягивая покрывало на

Глаза и отворачиваясь он какого-либо человека, что с ведром входил в

Подворотню, — в Гефсиманию, за Кедрон, осознал?

— Да, да, да.

— Я отправлюсь вперед, — продолжала Низа, — но ты не иди по моим пятам, а

Отделись от меня. Я уйду вперед… В то время, когда перейдешь поток… ты знаешь, где

Грот?

— Знаю, знаю…

— Отправишься мимо масличного жома вверх и поворачивай к гроту. Я буду

В том месте. Но лишь не смей идти на данный момент же за мной, имей терпение, подожди тут.

— И с этими словами Низа вышла из подворотни, как словно бы и не сказала с

Иудой.

Иуда простоял некое время один, стараясь собрать разбегающиеся

Мысли. В числе их была идея о том, как он растолкует собственный отсутствие на

Торжественной трапезе у родных. Иуда стоял и придумывал какую-то неправда, но в

Беспокойстве ничего как направляться не обдумал и не приготовил, и его ноги сами без

Его воли вынесли его из подворотни вон.

Сейчас он поменял собственный путь, он не стремился уже в Нижний Город, а

Повернулся обратно к дворцу Каифы. Сейчас Иуда не хорошо видел окружающее.

Праздник уже вошел в город. Сейчас около Иуды в окнах не только блистали

Огни, но уже слышались славословия. Последние опоздавшие гнали осликов,

Подхлестывали их, кричали на них. Ноги сами несли Иуду, и он не увидел, как

Мимо него пролетели мшистые ужасные башни Антония, он не слышал трубного

Рева в крепости, никакого внимания не обратил на конный римский патруль с

Факелом, залившим тревожным светом его путь. Пройдя башню, Иуда,

Повернувшись, заметил, что в ужасной высоте над храмом зажглись два

Огромных пятисвечия. Но и их Иуда рассмотрел смутно, ему показалось, что

Над Ершалаимом засветились десять невиданных по размерам лампад, спорящих со

Светом единственной лампады, которая все выше подымалась над Ершалаимом, —

Лампады луны. Сейчас Иуде ни до чего не было дела, он стремился к

Гефсиманским воротам, он желал поскорее покинуть город. По временам ему

aksenov1- 1.avi


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: