Последняя смерть джонатана свифта

– В то время, когда? – негромко сказал Свифт.

Врач содрогнулся, тряхнул головой. Нет, это уже не было похоже на видение. в первых рядах сказал.

– В то время, когда?

– Не осознаю, о чем вы задаёте вопросы, декан, – нерешительно сказал врач.

– Уверен, эти люди сказали вам правильную дату…

– Глупости! – врач постарался улыбнуться. – И по большому счету, вам не идет болтовня, господин… Молчащим вы, простите, казались умней.

– В то время, когда я погибну, врач?

– Вдвойне нетактичный вопрос! В случае если б я и знал, не сообщил бы. Имеется врачебная этика. Я давал клятву!

– Прекрасно. Я избавлю вас от необходимости нарушать эту клятву. Ваш ответ никак не отразится на самочувствии вашего больного. Дело в том, что я не Свифт! Вернее, неизвестно, вправду ли я Джонатан Свифт…

Врач многозначительно взглянуть в сторону Эстэр, заулыбался:

– Так! Ясно… Другое дело… Это – обычный параноидный абсурд, что я осознаю и знаю, как лечить. – Он постарался забрать Свифта за руку, тот недовольно отстранился:

– Подтвердите, Патрик!

– А что – Патрик? – заворчал слуга, пряча глаза. – Мне нечего подтверждать, господин. Я ни в чем не уверен.

– Поведайте, как все было.

– Не старайтесь, Патрик. Все равно не поверю, – сообщил врач.

– И верно сделаете, господин. Возможно ли верить в такую чушь?! А дело было, значит, так… Много лет назад я отправился приглашать в отечественный дом бродячий театр. Ну чтобы они тут изображали психов, вы понимаете… Так вот, среди них был один актеришка… (Свифту.) Простите, господин, не желаю никого обидеть… (Врачу.) Так вот, в том месте был один актеришка, весьма похожий на отечественного декана. Я кроме того поразмыслил: не брат ли? Поведал об этом декану. Он пригласил этого парня в отечественный дом. Позже они совместно ходили, разговаривали… молчали… Позже он провалился сквозь землю…

– Кто? – задал вопрос врач.

– Как это «кто»? светло кто! – Патрик с опаской взглянуть на Свифта. Тот подмигнул. – Господа, не нужно сбивать меня вопросами. И у лакеев имеется нервы!

– Он прав, – сообщил декан. – И кто б я ни был, мне нужно знать собственный час, врач. Все равно: доиграть либо дожить. И то и другое нужно сделать достойно. Я сам желаю решить, как мне распоряжаться остатком отпущенного времени… В то время, когда?

Врач молчал.

– Прекрасно! – набрался воздуха Свифт. – Попытаемся осознать друг друга без звучно. Вы этому продолжительно обучались, сейчас ваши старания увенчаются успехом.

Он подошел к врачу, посмотрел прямо в глаза:

– Неужто на следующий день?

– Я этого не сказал! – крикнул врач, отступая к стенке.

– Значит, на следующий день, – безрадосно повторил Свифт. – Девятнадцатого октября… А вдруг правильнее? Утром? Вечером? В таком деле любой час дорог.

– Не отвечайте, врач! – в отчаянии закричал Патрик. – Не думайте про это!

– Ровно в полночь? – задал вопрос Свифт и взглянуть на часы, висевшие в кабинете. – Осталось всего два часа…

– Ну просили же в мыслях помолчать! – Патрик схватился за голову.

– Молчите все! – со злобой сказал Свифт. – Вы и без того забрали у меня большое количество времени. – Он подошел к зеркалу, взглянуть на собственный отражение, улыбнулся, – «Джонатан Свифт»… Год рождения… Год смерти… Все расписано на небесах. Что же остается человеку? Подробности! Придумай подробности – сочинишь судьбу! – Он повернулся к присутствующим. В его глазах показался какой-то радостный азарт. – Понимаете, приятели, из-за чего человек опасается смерти? По причине того, что у нее преимущество: она знает час собственного прихода, а человек в неведении. Но сейчас мы с ней на равных! – Он забрал у Эстэр книгу. – Ну, что тут напридумано? «Девятнадцатого октября плачем, рыданиями и стонами наполнился дом Джонатана Свифта…»

Патрик упал перед хозяином на колени, обхватил голову руками, звучно зарыдал.

– Пошло! – поморщился Свифт.

– Пошло, господин! – скоро дал согласие Патрик, встал с колен, отряхнулся.

– Да кто же это пишет? – Свифт повертел книгу в руках. – Губернатор Уолп? Наглый враль! Все будет не так! Я столько раз это репетировал, чтобы избежать банальностей. Два часа – не так мало! Мы успеем готовиться. – Его перемещения сделались порывистыми, глаза наблюдали вдохновенно. – Патрик! Мисс Джонсон! Соберите актеров! Всех! Вы меня осознаёте? Всех!!

– Очевидно, декан! – Эстэр поспешила к дверям.

– Передайте: у нас последнее представление и нужно кое-что обсудить! Вам ясно?

– Непременно, господин! – Патрик вышел за Эстэр.

Свифт некое время расхаживал по кабинету, о чем-то сосредоточенно рассуждая, после этого внезапно охнул, схватился за грудь.

– Что с вами? – крикнул врач. Свифт захохотал.

– Вы меня весьма огорчаете, декан, – со злобой увидел врач. – Как будто бы специально делаете все, дабы предсказание сбылось.

– Напротив! Мы его перечеркнем, и вы мне в этом поможете. – Свифт забрал бумагу, перо, положил все это перед врачом. – Плевать нам на мемуары какого-либо губернатора! У историков будут воспоминания лечащего доктора. Юридический документ, что нереально опровергнуть!

– Имейте в виду, я стану писать лишь правду!

– Само собой разумеется! – вскрикнул Свифт. – Правду в высшем смысле. Пишите! «Я, врач Симпсон из Ноттингемшира, свидетельствую о последних секундах нахождения моего больного Джонатана Свифта в Дублине… Поздно вечером, незадолго до всем памятного девятнадцатого октября тысяча семьсот сорок пятого года декан нежданно привел меня в собственный кабинет и сообщил: «Врач! Я желаю написать продолжение «Приключений Гулливера»… Пятую часть данной книги. Самую ответственную! Последнюю! «Путешествие в страну мертвых»…

– Успокойтесь, декан! Вам вредно так переживать… Свифт передразнил:

– «Успокойтесь, декан, вам вредно так переживать!» – вскрикнул я, но декан ответил: «Переживать неизменно полезно!» – Он положил перо в руку врача. – Пишите! Я диктую.

– Но вы бледны, у вас нередкий пульс! – запротестовал врач.

– «Но вы бледны, у вас нередкий пульс!» – опять крикнул я, но декан дал мне руку, и я убедился, что пульс у него отменный… – Он протянул руку врачу, тот проверил пульс. Свифт диктовал : – «Сейчас в полночь, в то время, когда зазвонит колокол на соборе, я отплыву в страну, где до меня побывал разве что один Данте. Данте дал очень способное описание данной страны, но, увы, чересчур мрачное! Уверен, что и в том месте имеется большое количество забавного и нелепого, легко это не каждому разрешено увидеть. Смерть опасается казаться смешной! Это ее ахиллесова пята… Того, кто над ней смеется, она обходит стороной…» Пишите, врач! А также в то время, когда уйду, вслушивайтесь, я буду диктовать!

За окнами зазвучала музыка. Факелы высветили аллеи сада. Свифт быстро направился к выходу. Врач поспешил за ним. У входа в дом собралась масса людей актеров: броские костюмы, маски, факелы…

– Все готовы, ваше преподобие! – сообщил Патрик. -Свифт поднялся на возвышение:

– Приятели! Сейчас в полночь я погибну в последний раз! Это – ответственное представление, исходя из этого мне хочется быть в нем максимально убедительным… Забавнее изображайте скорбь. В случае если я пошатнусь – звучно кричите…

– И я? – задал вопрос Второй лилипут. – Меня все равно не услышат… Я лилипут!

– Не имеет значение! – сообщил Свифт. – Сейчас ваш крик не для других, а для себя.

Послышался громкий топот огромных башмаков: перешагивая через кусты, к ним приближался Глюм.

– Глюм! – весело крикнул Свифт. – Вам стоит переобуться. У вас не хватает высокие ходули для для того чтобы случая.

Глюм захохотал, задрал штаны:

– Это ноги, господин декан! Я опять стал расти. По-настоящему! Так увлекательнее, не правда ли?!

Декан развернул радостное лицо к врачу:

– Записывайте, врач, записывайте… «Так увлекательнее!» – Он подозвал Некто. – Вы, господин Некто, проводите меня печальным взором, но с легким оттенком зависти: дескать, везет же людям… умирают! А мне еще жить и жить…

Некто понимающе кивнул, позже безрадосно продолжил:

– Но я вам вправду питаю зависть к, декан. Вы погибнете, все газеты напишут: «Погиб Свифт!» А произойди это со мной, что писать? «Такого-то числа погиб Некто»… Все равно что «никто»…

– Браво! – вскрикнул Свифт и обнял Некто. – Эту шутку скажите погромче. По окончании нее я упаду. Все без звучно склонятся нужно мной. Подойдет врач, констатирует смерть, и составит протокол. Затем я провалюсь сквозь землю. Совсем!

– А также не выйдете на аплодисменты? – задал вопрос кто-то.

– Сейчас – нет…

Актеры переглянулись.

– Аплодисментов может и не быть, – увидел Глюм. – Это вам думается, ваше преподобие, что всех уж так интересует игра вашего ума. Публику тревожит совсем второе. Кто кого обожает? «Стелла либо Ванесса? Ванесса либо Стелла?»

Все собравшиеся закивали в знак согласия.

– Мне не даются лирические сцены, – безрадосно набрался воздуха Свифт. – Это пробел в моем творчестве… •

– Не наговаривайте на себя, господин! – крикнул Глюм. – Дабы классик, к тому же сумасшедший, не смог придумать эффектную сцену про любовь?! Придумайте, ваше преподобие!

Актеры одобрительно зашумели:

– Придумайте!

– Где-нибудь у алтаря! – посоветовал Патрик. – Под звук органа…

Все зааплодировали, предвкушая прекрасную сцену. Свифт обернулся к Эстэр:

– Вы мне поможете… Стелла?

– Мисс Джонсон содрогнулась:

– Вы обращаетесь ко мне: ваше преподобие?

– Да! Вы так на нее похожи… И я желал бы с этого момента именовать вас Стеллой. И чтобы мы прошли с вами к алтарю в соборе… И чтобы звучал орган…

– Может, еще позвать епископа? – внес предложение Патрик.

– Нет! – сообщил Свифт. – Я все сделаю сам. За собственную жизнь я стольких венчал и благословлял, что заслужил право один раз выполнить данный обряд с самим собой.

– А мы будем свидетелями! – был рад Патрик.

– Да. И врач это все обрисует.

– Что? Что я обязан обрисовывать? – не осознал врач.

Декана обступили зрители и актёры, страстно наперебой заговорили:

– Как это «что»?

– Вы станете на данный момент

Свидетелем венчания декана…

– Вы, юный и честный человек,

Вам продолжительно жить! Поведаете потомкам,

Что не был Свифт чудовищем ожесточённым,

А был он просто не сильный человек,

И весьма тяжело приходил к ответу.

– Но, решив, он становился сильным,

Посильнее всех превратностей судьбы…

– И все узлы, что наплела она.

Он разрубил при вас одним ударом…

И сделал выбор!

Сопровождаемый этими беседами, врач совместно со всей процессией двинулся по улицам Дублина.

Гремела музыка, мелькали огни… Прохожие присоединялись к этому импровизированному карнавалу.

Не так долго осталось ждать масса людей подошла к собору Святого Патрика.

Тут их ожидало уже множество зрителей, среди которых мелькали лица и фотоаппараты лапутян.

Двери собора распахнулись. Свифт забрал под руку Эстэр, приглашая войти. Она внезапно со страхом попятилась:

– Избавьте меня, ваше преподобие! Я не могу притворяться. Возможно одурачить друзей либо слуг, но не даму, которая вас обожает… Вы в этом случае уходите по-настоящему!

– Пускай так! – негромко ответил Свифт. – Исходя из этого я и желал наконец все расставить по местам…

– Я это осознала, – сообщила Эстэр. – И я вам помогу. – Она осмотрела толпу и внезапно закричала:

– Ванесса!

– Что вы? – испугался Свифт. – Для чего?

– О, как вы ее любите! – улыбнулась Эстэр. – Какая она радостная

Из толпы вышла Ванесса:

– Вы меня кликали, сестра?

– Вас пригласил декан. Он прощается с нами и желал… как бы лучше это сообщить… желал сказать вам что-то серьёзное… Я так как верно все говорю, декан?

Свифт молчал.

– Декан желает покончить с таким противоестественным положением, в котором он, вы и я пребывали много лет. Он сделал выбор… Решил…

– И поручил сказать его вам? – улыбнулась Ванесса. – Не весьма успешная шутка, ваше преподобие. Я так постоянно ценила изящество вашего юмора, а тут… не весьма… – Она повернулась к зрителям: – Вы как вычисляете?

– Не весьма… – сообщил кто-то. – Но, возможно, дальше отправится Поживей?

Эстэр и Ванесса нежданно ринулись друг к другу, заговорили страстно, перебивая.

Эстэр. Не делайте глупостей, Ванесса. Он вас обожает! Я знаю! Много лет! Он перечитывает ваши письма… Шепчет стихи…

Ванесса. Замолчите! Вы унижаете меня своим благородством! Я не хуже вас осознаю молчание декана!

Эстэр. Вы ему нужней!

Ванесса. Нет, вы!

Послышались авации. Свифт неуверенно улыбнулся, обернулся к толпе:

– Я же давал предупреждение: эта сцена у нас никак не получается. Мы ее репетируем много лет. И ничего определенного. Тут ирония не годится, а в лирике я… не силен. Простите! Жизнь сложна и никак не выстраивается в сюжет. Обе дамы поместились в сердце моем, и нет у меня сил и права предпочесть одну второй… Так и запишите, врач: «Жили на земле Стелла, Ванесса и Свифт! Они обожали, как умели, страдали, как умели… Но помыслы их были чисты. И не следует потомкам мучиться над их тайной. Достаточно того, что измучились они…»

Из собора внезапно донесся крик, переходящий в стон толпы.

– Это он упал!… Понесли на руках… А он лежит, не шелохнется… – Патрик внезапно развернул заплаканное лицо к врачу и негромко добавил: – Дальше уж сами сочините, господин! И у лакеев имеется нервы…

Врач сумасшедшими глазами взглянуть на Патрика, начал отступать… Позже побежал, не разбирая дороги, отталкивая людей, видевшихся на пути.

Шум голосов, реплики, звон колокола разрывали ему слух.

Так он вбежал в дом Свифта. Его взгляду предстал беспорядок и разгром: валялись опрокинутые стулья, рассыпанные книги, посуда. Лишь письменный стол в кабинете еще хранил прежней порядок, кресло декана стояло рядом, на столе – письменный прибор, перо и чистый лист бумаги.

Сжимая уши, врач бросился в кресло, пара мгновений сидел, без звучно уставившись в чистый страницу.

Нежданно шум и звуки стали стихать. Появилась негромкая музыка. Врач поднял глаза и заметил передо собой Патрика.

Патрик строго и деловито поставил перед новым хозяином чай, кивнул головой, удалился.

Врач с опаской обмакнул перо, начал писать:

На крик толпы я выбежал на площадь

И в том месте заметил Джонатана Свифта –

Лежал он без движений на земле…

Коснулся я его руки холодной,

Припав к груди, услышал тишину

И только собрался заявить о смерти,

Как внезапно увидел, что он невнимательно

Мне радостно и дерзко подмигнул…

И осознал я, что предо мной актер,

Достигший в лицедействе совершенства,

Что, в случае если требует мастерство,

И дыханье и сердце остановит,

А жив он либо нет, не нам делать выводы…

Врач положил новый лист перед собой и внезапно понял, что через чистый страницу начал проступать силуэт мелкого парусного кораблика.

Музыка зазвучала все громче и посильнее.

Кораблик выплыл из-за горизонта и начал увеличиваться, приближаясь к берегу.

…На берегу его ожидала доктор и съёмочная группа Гулливер, таковой, каким мы его привыкли видеть на иллюстрациях известной книги: камзол, шляпа, белые чулки, дорожный саквояж…

– Вперед! – раздалась команда режиссера.

Гулливер скинул ботинки, камзол и с разбегу бросился в море.

– Давай! Давай! – подбадривала несколько.

Гулливер подплыл к кораблю, ему кинули сверху веревочный трап, он начал приложив все возможные усилия карабкаться вверх. Через секунду, мокрый, усталый, но радостный, он стоял уже в окружении матросов…

– Повернись к нам! – крикнул режиссер. Актер, выполнявший роль Гулливера, обернулся.

– Улыбнись! Улыбнулся.

Вот так! – удовлетворенно сообщил режиссер. – Прекрасно! Сейчас все!

Радующееся лицо Гулливера, привычное по книгам еще с детства, наблюдало на зрителей.

– Все! – повторил режиссер. – Титры! И пошли финальные титры.

Финиш

Успех либо неудача? Джонатан Свифт (31)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: