Повторное преодоление и повторное проигрывание

Приблизительно за пять месяцев до прибытия на Юпитер, зонд Галилея обязан отделиться от корабля-носителя. Данный маневр должен быть нацелен именно на зонд, поскольку у него нет ни навигационной, ни двигательной совокупности. Двигаясь к планете с быстротой, талантливой переместить его от Лос-Анджелеса до Вашингтона за 90 секунд, при неправильном вхождении он бывает унесен в открытый космос, минуя край воздуха Юпитера, либо сгореть дотла (если он войдет в воздух через чур прямо).

Научный раздел, International Herald Tribune, 12 октября 1989г., создатель — Кэти Сойер.

Изменение травмы — это не механический ритуал, выполнив что, травмированные люди смогут откинуться на спинку кресла и самодовольно ожидать результатов. Не существует никакой чудесной пилюли. Изменение требует готовности кинуть вызов вашим базисным убеждениям о том, кем вы являетесь. Мы должны владеть верой, дабы доверять своим ощущениям и реакциям, каковые мы не в состоянии осознать до конца, и мы должны быть готовы ощущать себя, двигаясь в гармонии с примитивными, естественными законами, каковые примут на себя управление и уравновесят отечественные, кажущиеся несовместимыми, восприятия. Травмированные люди должны отпустить все предубеждения и свои верования чтобы совершить обратный путь к здоровью. Не забывайте о том,’ что это расставание ни при каких обстоятельствах не происходит сходу.

Следующая диаграмма (Рис.5) изображает вход человека в травматическое событие (катание на американских горках с вертикальной петлей). При повторном проигрывании мы входим в петлю, и в то время, когда начинаем переворачиваться вниз головой, мы удерживаемся, напрягая и сжимая все собственный тело. Мы не знаем о том, что центробежный закон физики предотвратит отечественное падение, и мы не убьемся и не поранимся. При повторном проигрывании мы можем испытывать кошмар и/либо весёлое беспокойство, что пережили это. Мы кроме этого можем стать зависимыми от восторга и этого чувства облегчения, которое приходит, в то время, когда мы противостоим самым глубоким своим страхам. Но мы не сможем обучиться подлинному владению собой и смирению, которое приходит, в то время, когда отечественная травма трансформируется.

При повторном преодолении мы неспешно приходим к пониманию этих сил и законов, чтобы мы имели возможность обучиться доверять им и уступать им. Мы можем испытывать возбуждение, и одновременно с этим не быть напряженными либо напуганными. Мы в состоянии получить подлинное чувство владения собой.

В соматическом переживании, повторное преодоление вращается около обучения чувствовать естественные восстановительные законы организма. Мариус (глава 9) и Маргарет (эта глава) переживали собственные ощущения, проходя по петле травматической и исцеляющей воронок. Уступая естественным законам, они получили мастерство. Силы, которыми они обучились обладать, являются центробежными — как и те силы, каковые появляются при перемещении между исцеляющей и травматической воронками. Проходя через вибрацию и входя в исцеляющую воронку, а после этого ритмично продвигаясь вперед и назад между ними, эти травмированные личности неспешно обретают уверенность в том, что их не засосет в черную дыру, не сожжет дотла и не унесет в открытый космос. Проигрывая собственные переживания, Мариус и Маргарет имели возможность бы определить о том, что они в состоянии выжить. Но они бы не обучились тем новым реакциям, каковые разрешили бы им овладеть могучими силами, приведенными в перемещение травматическими событиями. В случае если мы верно поставим начальные условия и выровняем собственный положение (как зонд Галилея), то мы сможем довериться естественным законам, каковые будут направлять нас на пути отечественного исцеления.

Одним из самых глубоких и концептуально сложных качеств исцеления травмы есть познание той роли, которуюиграет память. Многие из нас придерживаются ложногои ограниченного представления о том, что чтобы исцелить собственную травму, мы должны раскапывать страшные воспоминания прошлого. То, что мы знаем точно, так это то, что мы ощущаем себя поврежденными, разбитыми, страдающими, униженными, несчастными и без того потом. В попытке ощутить себя лучше, мы ищем обстоятельство (либо обстоятельства) собственного несчастья, в надежде, что по окончании их обнаружения мы сможем уменьшить собственные страдания.

Кроме того в том случае, если мы будем в состоянии позван, в памяти достаточно точные «воспоминания» о событии, они не исцелят нас. Напротив, эти излишние старания смогут вынудить нас воспроизвести собственный переживание и опять окапаться затянутыми в травматическую воронку. воспоминания и Углубление может породить еще больше страданий и боли, в один момент с предстоящим упрочнением отечественной застывшей неподвижности. После этого данный порочный цикл разрастается, по мере того, как мы вынуждены искать другие события («воспоминания»), каковые имели возможность бы растолковать отечественные дополнительные страдания. Как ответственны эти воспоминания?

Существует два вида памяти, имеющих отношение к травме. Первая ее форма в какой-то степени похожа на камеру, которая последовательно записывает происходящие события. Она именуется «эксплицитной» (сознательной) памятью и хранит такую данные, как, к примеру, о том, чтовы делали на вечеринке в эту пятницу. Вторая форма — это то, как человеческий организм формирует опыт проживания значимых событий — к примеру, последовательность действий (либо процедура) того, как необходимо ездить па велосипеде. Данный форма памяти именуется «имплицитной» (процедурной) и есть неосознанной. Она имеет дело С теми вещами, о которых мы не думаем — отечественные тела это.

Во многих отношениях те образы «воспоминаний» травмированного человека, каковые кажутся правильными и определенными, не редкость тяжелее всего отпустить. Это особенно правильно в тех случаях, в то время, когда человек ранее пробовал пройти через травматическую реакцию, применяя формы психотерапии, каковые побуждают к эмоциональному возобновлению и катарсису травматического события в качестве панацеи для выздоровления. Катарсис усиливает память, разглядывая ее как безотносительную истину, и тем самым нечайно усиливает травматическую воронку. Неправильное познание того, что такое память — это одно из заблуждений, которое является препятствием для трансформационного процесса.

Что такое память?

Функция мозга пребывает в том, дабы выбирать из прошлого, умалять и упрощать его, но не хранить.

— Генри Бергсон, «The Creative Mind», 1911г.

Бергсон на многие годы опередил собственный время своим утверждением о том, что функция мозга состоит не в том, дабы хранить прошлое. Многие теоретики высказывают нам идею о том, что утверждение «вы имеете возможность знать о том, что случилось, по причине того, что вы не забывайте это» есть иллюзией, которая создана людской потребностью извлекать суть из разнообразных элементов пережитого опыта. В книге «Изобретательность памяти» {«The invention of the memory») Израиль Розенфельд убедительно «прочесывает» поле сознательных переживаний и приходит к последовательности потрясающих заключений — в частности, о том, что то представление о памяти, которое мы в большинстве случаев имеем, не есть адекватным и вводит нас в заблуждение. Он рассуждает о том, что « не существует фиксированных образов, на каковые мы надеемся, а имеется образы воссозданные — мнимые — прошлое, смоделированное соответствующим образом для настоящего». Джеральд Эдельман, что взял Нобелевскую премию за собственные ранние работы в области иммунологии, уместно именует данный феномен — «Вспоминаемое настоящее». Эктер Эхсен в собственной книге «Главные понятия эйдетической психотерапии» говорит о том, что статическая память и креативность являются всецело противоположными друг другу явлениями.

Вместо того дабы записывать линейную последовательность событий, память, скорее, похожа на игру с «Мистером Картофельная Голова». В зависимости от того, как чувствует себя человек сейчас времени, его разум выбирает те цвета, образы, звуки, запахи, реакции и интерпретации, каковые владеют похожими оттенками чувства и возбуждения, и после этого выдвигает их на первый замысел в разных сочетаниях, создавая то, что мы именуем памятью. В отношении выживания, память есть особенным видом восприятия; она есть правильным отпечатком события. В этом смысле память — процесс, при помощи которого организм формирует «гештальт» (функциональную единицу) опыта переживания. Данный гештальт возможно правдивым изображением настоящего события, либо, с той же легкостью, он бывает выраженной совокупностью не связанных между собой данных из нескольких разных событий — иначе говоря мозаикой. Как раз исходя из этого свидетели довольно часто дают страно разные описания одного и того же инцидента.

память и Мозг

В течение более чем ста лет ученые демонстрировали то, что мозг разделен на области, любая из которых несёт ответственность за различные эмоции. В нем имеется зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые, осязательные и другие центры. Превалирующая догадка пребывала в том, что кроме этого в мозге должны быть особые области, в которых записываются воспоминания в виде полных отпечатков событий, каковые пережил человек. Давайте взглянуть на результаты пары опытов, каковые подтверждают либо опровергают достоверность данной теории.

Опыты Пенфилда над больными-эпилептиками. Большая часть популярных точек зрения о том, что воспоминания оставляют фиксированный след у нас в мозгу появились под сильным влиянием работы выдающегося канадского нейрохирурга Уилдера Пенфилда. В хороших опытах, произведенных в 1930-х годах (обрисованных в книге «Тайны сознания»)*, Пенфилд применял не сильный точечную стимуляцию электрическим током для изучения мозга сотен взрослых людей, страдающих эпилепсией. Он желал определить, существуют ли области головного мозга, каковые возможно было бы удалить хирургическим методом (если они не были бы связаны с крайне важными функциями), чтобы устранить эпилептические припадки. Пенфилд сказал, что «неожиданно [его пациент]вспомнил все, что происходило в его сознании в течение более раннего периода времени. Это был поток прошлого сознания (память), что заструился опять… Время от времени он сознавал все, что видел в тот момент… Все закончилось, в то время, когда электрод был вынут…Это электрическое воспоминание под влиянием электрической стимуляции было совсем непоследовательно… значительно чаще событие не было ни ответственным, ни большим». Пенфилд (и те, кто отправился по его следам) заключил, что он открыл существование постоянных воспоминаний, покинувших след в определенных областях мозга. До недавних времен ученые соглашались с этим заключением. Но записки самого Пенфильда светло показывают , что большая часть этих наплывов картин прошлого были больше похожи на сны, чем на воспоминания. Больные довольно часто говорили такие сло ва: «Я вижу сны… Я вижу различные вещи… видеть сны о различных вещах». В добавление к этому, более чем из пятисот больных, которых изучал Пенфилд, лишь сорок (менее восьми процентов) поведали о переживании каких-либо воспоминаний.

* Wilder Penfield. Mysteries of the Mind. Princeton University Press, 1975.

Опыты Лешли над крысами. Независимо от Пенфилда, приблизительно одновременно с этим, в то время, когда он создавал собственные хирургические наблюдения, физиолог-экспериментатор Карл Лешли кроме этого постарался открыть области мозга, каковые несли бы на себе отпечатки памяти. Лешли произвел громадную серию достаточно неприятных опытов, на протяжении которых он обучал крыс обнаружить дорогу через лабиринт, а после этого систематически отрезал части их мозга. Кроме того по окончании того, как вся кора головного мозга была практически стёрта с лица земли, крысы все еще имели возможность отыскать дорогу через лабиринт. К величайшему удивлению Лешли, их память о лабиринте сохранялась , пока у крыс не оставалось так мало мозга, что они не могли уже делать фактически ничего. Лешли совершил практически тридцать лет собственной жизни, пробуя найти то место в мозге, где размещается память. Но он так ни при каких обстоятельствах и не отыскал его.

Не обращая внимания на затраты в много миллионов долларов и упрочнения самых броских научных умов, так и не удалось отыскать какие-либо свидетельства о том, что целостная память, размещается в определенной области мозга. Это неожиданное открытие вызвало догадки и предположения относительно природы памяти. Новаторская работа под управлением Эдельмана, Розенфельда, Эхсена и других дала нам возможность в противном случае посмотреть на память. Мысль о том, что память — это не правильное записывающее устройство переворачивает отечественные привычные представления вверх ногами и задом наперед. Делая так, она дает передышку травмированным людям, каковые попали в ловушку нескончаемых однообразных упрочнений, пробуя составить связный фильм о том, что с ними случилось.

Но это выглядит таким настоящим!

В случае если воспоминания — это не буквальные записи событий, то отчего же кое-какие образы, созданные в периоды интенсивного возбуждения, выглядят такими настоящими? Недавнее изучение предполагает, что действительность образа улучшается от интенсивности возбуждения, связанного с ним. Пьер Глур, врач из Монреаля, трудившийся в том же городе, что и Пенфилд, лишь приблизительно через пятьдесят лет понял, что те «воспоминания», о которых говорил Пенфилд, активизировались лишь тогда, в то время, когда электроды стимулировали одновременно и сенсорные области, и лим-бическую долю головного мозга. Лимбическая область мозга в значительной мере несёт ответственность за эмоции и чувства. Глур и его сотрудники заключили, что «некая аффективная (эмоциональная) либо мотивационная значимость для восприятия возможно… предпосылкой чтобы восприятие было сознательно пережито либо воспроизведено в памяти, и вероятно значит то, что все сознательно воспринятые события должны допускать некую степень эмоциональной насыщенности, какой бы незначительной она ни была». Иначе говоря они заключили, что чувства и эмоции нужны чтобы волноваться воспоминания.

В другом изучении Вильям Грей понял, что малолетние преступники (которых он пробовал научить новый методам поведения) создавали настоящие трансформации лишь тогда, в то время, когда их восприятию сопутствовал эмоциональный оттенок. В противном случае они «забывали» то, чему обучились. Другие исследователи развили открытия Глура и Грея, и их выводы были в сущности такими же. Сопутствующая чувство либо чувство есть нужным предварительным условием для любого запомненного элемента переживания. Но что происходит, в то время, когда приходит крайнее возбуждение?

События, каковые угрожают нашей жизни, стимулируют возбуждение. В ответ на это нервная совокупность переходит в режим выживания и организму приходится принимать немедленное ответ. Чтобы совладать с данной задачей, он взвешивает подробности ситуации и переходит в режим изучения. Он сравнивает настоящее с прошлым в поиске той реакции, которая имела возможность бы оказать помощь дать добро создавшуюся задачу. Записанные воспоминания были бы тут ненужны для нас, по причине того, что нам не хватило бы времени просмотреть целый перечень. Нам необходимо иметь полную картину срочно.

Эти картины упорядочены по различным уровням возбуждения, активации, реакции и эмоции. Переживания отечественного опыта категоризованы в соответствии с уровнем активации, на котором они происходили. Аналогией этого имела возможность бы стать многоуровневая библиотека с несколькими последовательностями книжных полок. Нижние этажи содержали бы книги, относящиеся к низким уровням активации (возбуждения), а те, что на верхних этажах, относились бы к наибольшим уровням. В случае если мы представим, что эти книги содержат реакции и образы (связанные картины) соответствующего уровня либо категории активации, то на каждом уровне находятся вероятные, реакции и подходящие ресурсы, из которых мы можем выбирать. В то время, когда нам нужна определенная реакция, мы не обыскиваем всю библиотеку; мы просматриваем те книги, каковые находятся на соответствующем уровне активации.

К примеру, при совершенной адаптивной реакции на угрожающее жизни событие, нервная совокупность ищет схожие по значимости возможные реакции и образы на соответствующем уровне активации и в соответственном контексте. После этого она делает выбор и действует в соответствии с ним. Она ищет, выбирает, а после этого действует. Эта последовательность «угроза — возбуждение» обязана включать в себя активную реакцию, в противном случае она станет оцепеневшей и не завершится.

Неадаптивная реакция на угрожающее жизни событие ни при каких обстоятельствах не завершается сама собой. Примером этого есть обстановка, в то время, когда нервная совокупность беспрерывно и бесполезно ищет подходящие реакции. И в то время, когда ей не удается отыскать эту насущную данные, эмоции бешенства, кошмара и слабости усиливаются. Это усиление стимулирует предстоящую активацию и вынуждает ее искать значимые образы. И без того как отысканные ею образы связаны с травматическими чувствами, то сами образы смогут привести к дальнейшей активации, не предоставив соответствующей реакции, дабы завершить данный процесс. Со своей стороны, еще более усилившееся возбуждение провоцирует еще более неистовые поиски любых значимых образов. В следствии образуется постоянная и неизменно возрастающая спираль поиска образов, сложенных на отечественных книжных полках. По мере того, как обостряются отечественные эмоции, мы все отчаяннее стремимся отыскать реакцию, соответствующую отечественной ситуации, и начинаем неразборчиво выбирать каждые образы либо «воспоминания». Все выбранные нами образы относятся к похожим друг на друга эмоциональным состояниям большого возбуждения, но они не обязательно нужны для отечественного выживания в тот момент. Они являются топливом для «травматической воронки».

Каждая эмоциональная активация, сцепленная с образом, формирует переживание воспоминания. В то время, когда человек в отчаянии выбирает образы, связанные со сходным эмоциональным оттенком, даже если они отличаются по собственному содержанию, создается «воспоминание». Это воспоминание довольно часто принимается за полную правду о том, что случилось. Из-за большого уровня чувства, сопровождающей это переживание, травмированный человек верит, что это правда. А ну как человек достигает этого большого эмоционального уровня на протяжении терапевтической сессии? Любое предложение либо направляющий вопрос терапевта наверняка будет включен в эту усиливающуюся, сужающуюся версию переживания. Человек начнет принимать эту версию за полную истину и прочно уцепится за эту эмоциональную правду. Воспоминания должны быть осмыслены и с относительной, и с полной возможности.

В случае если мы не вкладываемся в поиски буквальной истины, то мы остаемся свободными чтобы пережить полное и благодатное излечение, которое делается возмож-ным, благодаря ритмическому обмену между травматической и исцеляющей воронками, происходящему при повторном преодолении. В то время, когда мы разрешаем себе создать «воспоминание», которое не обязательно есть буквальным, как сделали это Маргарет, Мариус и многие другие, мы даем себе разрешение на излечение. Потому, что мы не имеем буквального, эмоционально ограниченного убеждения в «истине», мы обретаем благоприятную возможность для собственной жизнеспособности, изобретательности и силы. Довольно часто у нас появляется чувство того, что имело возможность случиться с нами в прошлом. Будет разумнее всего разглядывать эти «воспоминания» в возможности, и не ощущать себя вынужденными принимать их практически, как правду. Мы можем принимать эти неясности собственной истории, как сплав переживаний.

Не забывайте, что большинство памяти — это не последовательная и постоянная запись чего-то, что в конечном итоге случилось. Это — процесс сборки элементов отечественного переживания в гармоничное и организованное целое. В добавление к этому, мы довольно часто разделяем элементы травмирующего переживания на части, дабы уменьшить интенсивность ощущений и эмоций. Благодаря этого, только отдельные части запомненного нами травматического события имеют возможность быть всецело точными. В общем, полное «воспоминание» о травматическом переживании, наверное, будет объединением отдельных элементов множества переживаний. Элементы, каковые попадают в эту «плавильную чашу», смогут происходить из актуального переживания, испытанного людьми, и/либо переживаний, каковые они испытали, просматривая книги либо газеты, слушая рассказы, видя сны, просматривая фильм, говоря с втором (либо терапевтом) и без того потом. Другими словами, каждые входные эти, сенсорные либо информационные, каковые имеют сходный эмоциональный либо чувственный оттенок, смогут быть призваны для создание «воспоминания». С позиций организма, все эти элементы переживания являются эквивалентными, если они несут в себе однообразный тип эмоционального воздействия и возбуждения.

То, что пробует сказать нам телесно чувствуемое чувствование, это — «Вот как я себя ощущаю». Но по причине того, что состояние возбуждения активирует интенсивную поисковую реакцию, человек, испытывающий возбуждение, предрасположен (верно либо неправильно) истолковывать любую подобную данные как «обстоятельство» активации — иначе говоря как настоящее воспоминание о событии. По причине того, что эмоции, сопровождающие травму, так сильны, так именуемые воспоминания смогут показаться настоящее самой жизни. В добавление к этому, в случае если присутствует давление со стороны участников группы либо терапевтов, книг или других средств массовой информации, люди, переживающие эмоциональные страдания, ищут обстоятельство собственных страданий и чувствительны к придуманным воспоминаниям для того чтобы рода. Как раз так и смогут появляться так именуемые фальшивые воспоминания.

К сожалению, многие терапевты используют техники интенсивного эмоционального высвобождения при работе с травматическими (либо вторыми) симптомами. Это как раз тот вид эмоционального давления, что может активировать состояния большого возбуждения. В то время, когда это происходит, мы видим появление коллажей, составленных из сильных переживаний, каковые воспринимаются (по степени их интенсивности) как «настоящие» воспоминания. Не имеет значения, являются ли эти воспоминания объективно правильными. Первостепенную важность имеет то, обостряется либо разрешается соответствующая им активация. Нужно, дабы неразряженная активация, блокированная в нервной совокупности, была разряжена. Эта изменение не имеет никакого отношения к памяти. Она имеет дело с процессом завершения отечественных инстинктов выживания.

Некоторым людям тяжело принять идею о том, что память не есть постоянной записью действительности. Эта идея приводит их в замешательство. Отечественные воспоминания о том, где мы были и что сделали, вносят большой вклад в отечественные сознательные и бессознательные представления о том, кем мы являемся. Многие люди разглядывают воспоминания как драгоценности, даже если они сознательно не признают их в качестве базы самой собственной индивидуальности.

В то время, когда мы принимаем память, как «неоднородную смесь» информации, реакций и образов, мы открываем дверь, ведущую к свободе. Фиксированное воспоминание практически записанных событий довольно часто ограничивает нас в определенных пределах. В известной степени, в то время, когда мы прочно цепляемся за какую-то конкретную версию памяти, то уже не можем делать то, что мы постоянно делали в отношении нее. Неприятность в том, что неразрешенная травма вынуждает нас повторять то, что мы делали раньше. творческие соединения и Новые возможностей не придут к нам легко. Ключ к изменению травмы пребывает в том, дабы медлительно продвигаться в направлении к спонтанности и гибкости.

В то время, когда мы травмированы, появляется нарушение в том, как мы перерабатываем данные. Организм делается неорганизованным и во многом теряет нормальную способность и свою плавность категоризировать данные. Обычная функция самоорганизации организма должна быть установлена заново. В случае если мы ощущаем в себе склонность к тому, дабы сосредоточиться на воспоминаниях (кроме того если они по существу верные), нам принципиально важно осознать, что данный выбор ослабит отечественную свойство выходить из отечественных травматических реакций. Изменение требует трансформаций. Одной из вещей, каковые должны измениться, являются отечественные взаимоотношения со собственными «воспоминаниями».

Как повторно проигрывать видео не нажимая кнопку play на youtube


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: