Прасковья федоровна уже входила в комнату, вопросительно и тревожно

Глядя на Иванушку.

— Что? Что такое? — задавала вопросы она, — гроза тревожит? Ну, ничего,

Ничего… на данный момент вам поможем. на данный момент я доктора позову.

— Нет, Прасковья Федоровна, не нужно врача кликать, — сообщил Иванушка,

Беспокойно глядя не на Прасковью Федоровну, а в стенке, — со мною ничего

Особого для того чтобы нет. Я уже разбираюсь сейчас, вы не опасайтесь. А вы мне

Лучше сообщите, — задушевно попросил Иван, — а что в том месте рядом, в сто

Восемнадцатой комнате на данный момент произошло?

— В восемнадцатой? — переспросила Прасковья Федоровна, и глаза ее

Забегали, — а ничего в том месте не произошло. — Но голос ее был фальшив, Иванушка

в тот же час это увидел и сообщил:

— Э, Прасковья Федоровна! Вы таковой человек правдивый… Вы думаете, я

Бушевать стану? Нет, Прасковья Федоровна, этого не будет. А вы лучше прямо

Рассказываете. Я так как через стенке все ощущаю.

— Скончался сосед ваш на данный момент, — тихо сказала Прасковья Федоровна, не

Будучи в силах преодолеть доброту и свою правдивость, и со страхом поглядела

На Иванушку, вся одевшись светом молнии. Но с Иванушкой ничего не случилось

ужасного. Он лишь многозначительно поднял палец и сообщил:

— Я так и знал! Я уверяю вас, Прасковья Федоровна, что на данный момент в городе

Еще скончался один человек. Я кроме того знаю, кто, — тут Иванушка таинственно

Улыбнулся, — это дама.

Глава 31. На Воробьевых горах

Грозу унесло бесследно, и, аркой перекинувшись через всю Москву, стояла

В небе многоцветная радуга, выпивала воду из Москвы-реки. На высоте, на бугре,

Между двумя рощами показывались три чёрных силуэта. Воланд, Бегемот и Коровьев

Сидели на тёмных конях в седлах, глядя на раскинувшийся за рекою город с

Ломаным солнцем, сверкающим в тысячах окон, обращенных на запад, на

Пряничные башни девичьего монастыря.

В воздухе зашумело, и Азазелло, у которого в тёмном хвосте его плаща

Летели мастер и Маргарита, опустился вместе с ними около группы

Ждущих.

— Было нужно мне вас побеспокоить, Маргарита мастер и Николаевна, —

Заговорил Воланд по окончании некоего молчания, — но вы не будьте на меня в

Претензии. Не думаю, чтобы вы об этом пожалели. Ну, что же, — обратился он к

Одному мастеру, — проститесь с городом. Нам пора, — Воланд указал рукою

В тёмной перчатке с раструбом в том направлении, где бесчисленные солнца плавили стекло

За рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раскаленного за сутки

Города.

Мастер выбросился из седла, покинул сидящих и побежал к обрыву бугра.

Тёмный плащ тащился за ним по земле. Мастер начал смотреть на город. В первые

Мгновения к сердцу подкралась щемящая грусть, но весьма скоро она сменилась

Сладковатой тревогой, бродячим цыганским беспокойством.

— Окончательно! Это нужно осмыслить, — тихо сказал мастер и лизнул сухие,

Растрескавшиеся губы. Он начал прислушиваться и совершенно верно отмечать все, что

Происходит в его душе. Его беспокойство перешло, как ему показалось, в эмоцию

Неприятной обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему-то сменилась

Гордым равнодушием, а оно — предчувствием постоянного спокойствия.

Несколько наездников ждала мастера без звучно. Несколько наездников наблюдала,

Как долгая тёмная фигура на краю обрыва жестикулирует, то поднимает голову,

Как бы стараясь перебросить взор через целый город, посмотреть за его края,

То вешает голову, как словно бы изучая истоптанную чахлую траву под ногами.

Прервал молчание соскучившийся Бегемот.

— Разрешите мне, мэтр, — заговорил он, — свистнуть перед скачкой на

Прощание.

— Ты можешь испугать женщину, — ответил Воланд, — и, помимо этого, не

Забудь, что все твои сегодняшние безобразия уже закончились.

— Ах нет, нет, мессир, — отозвалась Маргарита, сидящая в седле, как

Амазонка, подбоченившись и свесив до почвы острый шлейф, — разрешите ему,

Пускай он свистнет. Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли,

Мессир, она в полной мере естественна, кроме того тогда, в то время, когда человек знает, что в конце

Данной дороги его ожидает счастье? Пускай посмешит он нас, в противном случае я опасаюсь, что это

кончится слезами, и все будет сломано перед дорогой!

Воланд кивнул Бегемоту, тот весьма оживился, соскочил с седла наземь,

Положил пальцы в рот, надул щеки и свистнул. У Маргариты зазвенело в ушах.

Конь ее взбросился на дыбы, в роще посыпались сухие сучья с деревьев,

Взлетела целая свора воробьев и ворон, столб пыли понесло к реке, и видно

Было, как в речном трамвае, проходившем мимо пристани, снесло у пассажиров

Пара кепок в воду. Мастер содрогнулся от свиста, но не обернулся, а стал

Жестикулировать еще неспокойнее, поднимая руку к небу, как бы угрожая городу.

Бегемот горделиво огляделся.

— Свистнуто, не спорю, — снисходительно увидел Коровьев, —

Романовы. Фильм Четвертый. StarMedia. Babich-Design. Документальный Фильм


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: