Предварительное замечание ко второму изданию

Карл Шмитт

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ

Четыре главы

К учению о суверенитете

POLITISCHE THEOLOGIE

VIER KAPITEL ZUR LEHRE

VON DER SOUVERANITAT

СОДЕРЖАНИЕ

Предварительное замечание ко второму изданию.

Глава I.

Определение суверенитета.

чрезвычайное положение и Суверенитет.

Понятие суверенитета у Бодена и в естественно-правовом учении о стране как пример связи чрезвычайного понятий положения и связи суверенитета.

Игнорирование необыкновенного случая в теории либерального правового страны.

Неспециализированное значение научных заинтересованностей разнообразные к правилу (норме) либо к исключению.

Глава II.

Неприятность суверенитета как неприятность правовой решения и формы.

Новые произведения в области учения о стране: Кельзен, Краббе, Вольцендорф.

Своеобразие правовой формы (в противоположность технической либо эстетической форме), основанной на ответе.

субъект решения и Содержание решения, и независимое значение ответа самого по себе.

Гоббс как пример «децизионистского» мышления.

Глава III.

Политическая теология.

Теологические представления в учении о стране.

Социология юридических понятий, в особенности понятия суверенитета.

Соответствие социальной структуры эры и ее метафизической картины мира, в особенности теистической картины и монархии мира. Переход от представлений о трансценденции к имманентизму XVIII — XIX вв. (народовластие, органическое учение о стране, тождество права и страны).

Глава IV.

О философии страны контрреволюции (де Местр, Бональд, Доносо Кортес).

Децизионизм в контрреволюционной философии страны.

Авторитарная и анархическая теории, основанные на противоположных тезисах о «по природе злом» и «по природе добром» человеке.

Позиция либеральной буржуазии и ее определение Доносо Кортесом.

Идейно-историческое развитие от легитимности к диктатуре.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Это второе издание «Политической теологии» осталось без трансформаций. Сейчас, спустя двенадцать лет, возможно оценить, как состоятельным был маленькой труд, вышедший в марте 1922 г. Дословно сохранена и полемика с либеральным его пониманием и нормативизмом «правового страны». Пара сокращены только несущественные места.

в течении последних лет выявились бессчётные новые случаи применения Политической теологии. Репрезентация XV-XIX вв., монархия XVII в., которая мыслится подобно Всевышнему в философии барокко, «нейтральная» власть XIX столетия, «qui regne et ne gouverne pas» (которая царствует, но не правит – фр.), наконец представление о чисто управленческом стране, стране мероприятий, «qui administre et ne gouverne pas» (которое администрирует, но не правит – фр.), — таковы многие примеры плодотворности идеи Политической теологии. Серьёзную проблему отдельных ступеней процесса секуляризации — от теологического через метафизическое к морально-доброму и к экономическому — я разглядывал в речи об «деполитизации и Эпохе нейтрализаций» (октябрь 1929 г., Барселона). Среди протестантских теологов Генриху Форстхофу [Forsthoff] и Фридриху Гогартену [Gogarten] особенно прекрасно удалось продемонстрировать, что без понятия секуляризации по большому счету нереально осознать последние столетия отечественной истории. Действительно, второе, якобы неполитическое учение в протестантской теологии воображает Всевышнего как «совсем иное», подобно тому, как для характерного этому учению политического либерализма политика и государство сущность «совсем иное». В это же время, мы познали политическое как тотальное и исходя из этого мы знаем кроме этого, что ответ о том, есть ли что-то неполитическим, постоянно означает политическое ответ, независимо от того, кто его принимает и какими обоснованиями оно оснащается. Это справедливо и для вопроса о том, есть ли какая-то определенная теология политической либо неполитической теологией.

Замечание, в связи с Гоббсом, о двух типах юридического мышления в конце второй главы я бы мало дополнил, потому что данный вопрос касается моей профессии и моего статуса правоведа. Сейчас я бы начал различать уже не два, но три рода научно-правового мышления, в частности, не считая нормативистского и децизионистского, еще институциональный тип. Сделать данный вывод мне разрешило обсуждение моего учения об «институциональных обеспечениях» в германском правоведении и занятия, посвященные глубокой и увлекательной теории университетов Мориса Орду. В случае если чистый нормативист мыслит безличными нормами, а децизионист личным ответом реализует настоящее право верно осознанной политической ситуации, то институциональное правовое мышление развертывается в формах и надличных учреждениях. И в случае если вырождающийся нормативист делает право лишь функцией национальной бюрократии, а децизионисту постоянно грозит опасность сосредоточиться на уникальности мгновения и потерять покоящееся бытие, которое имеется в каждом большом политическом движении, то изолированное институциональное мышление ведет к плюрализму лишенного суверенитета, феодально-сословного развития. Так, эти три сферы и три элемента политического единства — государство, перемещение, народ — смогут быть отнесены к трем юридическим типам мысли (как в собственных здоровых, так и в выродившихся формах). Так называемый нормативизм и позитивизм германской национально-правовой науки в эру Веймарской республики и Вильгельма был лишь деградировавшим, основанным не на естественном праве и не на рациональном праве, но держался легко практически «действующих» норм. А потому это — противоречивый в себе нормативизм, смешенный с позитивизмом, что был лишь слепым к праву децизионизмом, деградировавшим, державшимся «нормативной силы фактического», а не настоящего ответа. Бесформенная и неспособная придавать форму мешанина не годилась для разрешения ни одной важной национально-правовой и конституционноправовой неприятности. В эту последнюю эру для германской науки о национальном праве характерно, что она не смогла дать национально-правовой ответ, [когда возник] решающий случай, в частности, прусский конституционный конфликт с Бисмарком, а исходя из этого она кроме этого не смогла дать ответ и во всех последовавших решающих случаях. Дабы уйти от ответа, она выработала для аналогичных случаев формулу, которая сейчас обернулась эпиграфом к самой данной науке: «Тут национальное право кончается».

Берлин, ноябрь 1933 г.

Карл Шмитт

I

Разведопрос: Егор Яковлев, продолжение бесед о фашизме


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: