Приподняться и раскланяться.

Нет, скорее француз… — поразмыслил Берлиоз.

Поляк?.. — поразмыслил Бесприютный.

Нужно добавить, что на поэта чужестранец с первых же слов произвел

Ужасное чувство, а Берлиозу скорее понравился, другими словами не то

Дабы понравился, а… как бы выразиться… заинтересовал, что ли.

— Разрешите мне присесть? — культурно попросил чужестранец, и друзья

Как-то нечайно раздвинулись; чужестранец умело уселся между ними и в тот же час

Вступил в беседу.

— В случае если я не ослышался, вы изволили сказать, что Иисуса не было на

Свете? — задал вопрос чужестранец, обращая к Берлиозу собственный левый зеленый глаз.

— Нет, вы не ослышались, — учтиво ответил Берлиоз, — именно это я и

Сказал.

— Ах, как весьма интересно! — вскрикнул чужестранец.

А какого именно черта ему нужно? — поразмыслил Бесприютный и нахмурился.

— А вы соглашались с вашим собеседником? — узнал малоизвестный,

Повернувшись вправо к Бесприютному.

— Абсолютно! — подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально.

— Изумительно! — вскрикнул непрошеный собеседник и, почему-то

Воровски посмотрев назад и приглушив собственный низкий голос, сообщил: — Простите мою

Навязчивость, но я так осознал, что вы, кроме всего другого, еще и не верите

В всевышнего? — он сделал испуганные глаза и прибавил: — Клянусь, я никому не

Сообщу.

— Да, мы не верим в всевышнего, — чуть улыбнувшись испугу интуриста,

Ответил Берлиоз. — Но об этом возможно сказать совсем вольно.

Чужестранец откинулся на спинку скамьи и задал вопрос, кроме того привизгнув от

любопытства:

— Вы — атеисты?!

— Да, мы — атеисты, — радуясь, ответил Берлиоз, а Бесприютный

поразмыслил, рассердившись: Вот прицепился, заграничный гусь!

— Ох, какая прелесть! — вскричал необычный чужестранец и завертел

Головой, глядя то на одного, то на другого писателя.

— У нас атеизм никого не удивляет, — дипломатически культурно

Сообщил Берлиоз, — большая часть отечественного населения сознательно и в далеком прошлом

Прекратило верить сказкам о всевышнем.

Тут чужестранец отколол такую штуку: поднялся и пожал изумленному редактору

руку, сказав наряду с этим слова:

— Разрешите вас поблагодарить от всей души!

— За что это вы его благодарите? — заморгав, узнал Бесприютный.

— За крайне важное сведение, которое мне, как путешественнику,

Очень весьма интересно, — многозначительно подняв палец, пояснил заграничный

Чудак.

Серьёзное сведение, по-видимому, вправду произвело на

Путешественника яркое впечатление, по причине того, что он со страхом обвел глазами

Дома, как бы опасаясь в каждом окне заметить по атеисту.

Нет, он не британец… — поразмыслил Берлиоз, а Бесприютный поразмыслил:

Где это он так наловчился владеть русским языком, вот что весьма интересно! — и

Снова нахмурился.

— Но, разрешите вас задать вопрос, — по окончании тревожного раздумья задал вопрос

Заграничный гость, — как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как

Известно, существует ровно пять?

— Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих

Доказательств ничего не следует, и человечество в далеком прошлом сдало их в архив. Так как

Согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования всевышнего

Быть не имеет возможности.

— Браво! — вскричал чужестранец, — браво! Вы всецело повторили

Идея неспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он

Начисто уничтожил все пять доказательств, а после этого, как бы в насмешку над

самим собою, соорудил собственное шестое подтверждение!

— Подтверждение Канта, — тонко улыбнувшись, возразил образованный

Редактор, — кроме этого неубедительно. И недаром Шиллер сказал, что кантовские

Рассуждения по этому вопросу смогут удовлетворить лишь рабов, а Штраус

Легко смеялся над этим доказательством.

Берлиоз сказал, а сам сейчас думал: Но, все-таки, кто же он

таковой? И из-за чего так свободно владеет русским-языком?

— Забрать бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в

Соловки! — совсем нежданно бухнул Иван Николаевич.

— Иван! — сконфузившись, шепнул Берлиоз.

Но предложение послать Канта в Соловки не только не поразило

Чужестранца, но кроме того привело в восхищение.

— Как раз, как раз, — закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный

к Берлиозу, засверкал, — ему в том месте самое место! Так как сказал я ему тогда за

завтраком: Вы, доктор наук, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно,

может, и умно, но больно неясно. Над вами потешаться будут.

Берлиоз выпучил глаза. За завтраком… Канту?.. Что это он плетет? —

Поразмыслил он.

— Но, — продолжал иноземец, не смущаясь удивлением Берлиоза и

Обращаясь к поэту, — послать его в Соловки нереально по той причине, что

GARRET


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: