Проблема распределения и социализм

Прочтя настоящее заглавие, любой социалист сообщит, что неприятность распределения имеет интерес лишь в обществе, в котором обладающие классы под видом ренты и доходы присваивают себе продукт чужого труда, но таковой неприятности нет и не может быть в пределах социалистического общества, потому что рабочий приобретает в нем полный продукт собственного труда.

Но вправду ли социалистическое общество может выплачивать рабочему полноценный продукт производства без всяких отчислений в счет применяемых им в ходе труда природных сил, потому, что они даны в ограниченном количестве, и капитала? Не приведет ли таковой порядок к нелепостям а также… к несправедливостям? Исследуем.

Социалистическое общество отправляет две группы рабочих на два рудника. Обе они трудятся одинаково усердно и искусно и наламывают однообразное количество руды. Но из одной руды добывают железо, а из второй платину. И в социалистическом обществе платину будут ценить выше, чем железо. Будет ли социалистическое общество платить каждой группе в соответствии с произведенными ею сокровищами?

Заберём второй случай. Социалистическое общество предоставляет двум равняется численным группам сельскохозяйственных рабочих два участка. Они проработали год с искусством и одинаковым усердием, а в следствии благодаря различно качественности участков на одном из них оказалось в 1,5 раза больше продуктов, чем на втором. И в социалистическом обществе 1,5 пуда зерна ценится выше, чем один пуд. Будет ли социалистическое общество платить обеим группам рабочих в соответствии с произведенными сокровищами?

Нам возразят, что платиновый рудник направляться применять интенсивнее, чем металлический, и плодородный участок — интенсивнее, чем малоплодородный, и тогда пре дельной затрате труда будет соответствовать продукт однообразной сокровище. Но так как это не меняет элементарного факта, что несколько рабочих на платиновом руднике в целом производит больше сокровищ, чем несколько рабочих на металлическом руднике, и что несколько рабочих на плодородном участке в целом производит больше сокровищ, чем на малоплодородном. Вследствие этого в пределах капиталистического общества при однообразной зарплате и капитала на платиновом руднике осаждается громадная рента, чем на металлическом, а на плодородном участке громадная, чем на малоплодородном.

Возвратимся сейчас к уже использованному для второй цели примеру производства верёвок на фабрике и в кустарных мастерских. На фабрике несколько рабочих произведет больше верёвок и, возможно, лучшего качества, чем такая же несколько рабочих, трудящихся столь же усердно и искусно в кустарных мастерских. И в социалистическом обществе верёвки ценятся пропорционально их количеству и в соответствии с качеством. Будет ли в этом случае социалистическое общество платить обеим группам рабочих в соответствии с сокровищем продукта производства?

Ответы на поставленные вопросы не возбуждают сомнений. Весьма последовательные социалисты смогут, пожалуй, отмахнуться от поставленных нами вопросов заявлением, что они по большому счету не рекомендует ставить вознаграждение рабочего в зависимость от результатов того производства, в котором он трудится. Но последовательное проведение этого принципа нереально, И русский коммунизм первоначально очень сильно тяготел к принципу трудиться по свойствам и приобретать по потребностям. Но отечественная власть не так долго осталось ждать признала губительное влияние этого принципа на интенсивность труда и вынуждена была перейти к совокупности премиальной зарплаты , а после этого и к совокупности коллективного снабжения, имеющей целью привести зарплату в еще более строгое соответствие с его результатами. Но в случае если социалистическое общество, подобно капиталистическому, вынуждено дифференцировать вознаграждение трудящихся, то разумеется, что оно будет это делать в соответствии с продуктивностью труда только постольку, потому, что последняя определяется его интенсивностью и показанным мастерством, а не потому, что на нее воздействуют природная ситуация и большее либо меньшее обилие оплодотворяющего труд капитала. Но тогда и в пределах социалистического общества в продукте производства приходится различать долю, которая должна быть вменена (нельзя не дать согласие с П. Б. Струве, что соответствующий термин австрийской школы zurechnen (просчитывать, набавлять, начислять (нем.)) очень успешен) труду, и доли, каковые должны быть вменены капиталу и природной обстановке. В капиталистическом обществе последние две доли именуются прибылью и рентой; в случае если эти два термина не очень приятно звучат для социалистического уха, то возможно было бы придумать какие-нибудь новые термины, но так как существо дела от этого не изменилось бы. Нам приходится отыскать в памяти тот вывод, к которому мы уже пришли при изучении неприятности трудового учета: тот факт, что производство воображает собою неизменно сотрудничество трех факторов: труда, природы и капитала,- имеет собственный значение и при социалистическом строе и не разрешает себя проигнорировать. Итак, рента и прибыль являются не историческими, а логическими категориями хозяйства.

Мы ощущаем, что в этом пункте отечественные экономические воззрения коренным образом разошлись с воззрениями не только социалистов и коммунистов, но всей мысля щей русской интеллигенции, которая вся воспитана на традициях научного социализма. Так как и покойный Туган-Барановский, что первый на столбцах марксистского органа Современный мира разрешил себе развить теорию предельной полезности, в этом отношении остался верным научному социализму — прибыль и ренту он признал историческими категориями капиталистического хозяйства. Ввиду этого мы опасаемся, что отечественные читатели непросто помирятся с отечественными выводами и будут чутко прислушиваться к возражениям против них. Это обязывает нас войти в их рассмотрение. Постараемся проследить вероятные зигзаги экономической мысли, направленные к тому, дабы порвать цепь отечественных умозаключений.

Для зашиты концепции научного социализма, возможно, выдвинуто будет такое его толкование. Маркс словно бы бы совсем не утверждал того, что сокровище данного продукта определяется как раз трудом тех рабочих, каковые принимали участие в его создании. Маркс утверждал лишь, что все ценности, произведенные в определенный временной отрезок в народном хозяйстве, должны быть разглядываемы как продукт труда рабочего класса в целом. Вследствие этого и каждого рабочего нужно считать создающим при умении и нормальном усердии известную среднюю сокровище, свободную от природной обстановки и от степени оплодотворения труда капиталом. Мы имели возможность бы из первого тома Капитала, в котором товары постоянно фигурируют как кристаллизованный труд, привести хватает цитат в пользу более реалистического истолкования экономической теории Маркса, в мои оппоненты, предположительно, сумели бы из третьего тома Капитала привести хватает цитат в пользу собственного более абстрактного истолкования теории Маркса. Нам представляется, что не смотря на то, что экономические концепции первого тома сейчас устарели, но они отличаются громадной отчетливостью, последовательностью и потому имели громадное значение для развития науки. Напротив, концепции третьего тома Капитала и менее ясны и более расплывчаты, а потому имеют меньшую научную сокровище. Они являются выражением того, что под конец судьбы Маркс поколебался в собственной реалистической концепции первого тома, пробовал ее смягчить, но не был уже в состоянии коренным образом переработать собственных воззрений, а потому, по всей видимости, не имел возможности закончить разработки собственного труда. Но, но, я не начетчик в Марксе и готов положиться на собственных оппонентов, что абстрактная концепция более соответствует неспециализированному духу марксизма. Но это нисколько еще не колеблет отечественных выводов.

Рабочие двух социалистических республик трудятся с умением и одинаковым усердием, но труд в одной республике мало оплодотворен капиталом, а в второй им обильно оплодотворен. Результаты труда, само собой разумеется, разны. Чему должна быть вменена отличие в продуктивности труда?

Рабочие двух социалистических республик трудятся одинаково усердно и умело, и труд их в однообразной степени оплодотворен капиталом. Но одна республика располагает лишь залежами плохого бурого угля, бедными металлом металлическими рудами, малоплодородными супесчаными землями и совсем не располагает хорошими естественными гаванями: а вторая республика располагает красивыми углями, богатыми металлом металлическими рудами, плодородными суглинистыми землями и красивыми естественными гаванями. Результаты труда будут в обеих республиках, само собой разумеется, разны. Чему должна быть вменена отличие в продуктивности народных хозяйств обеих республик?

Отечественные теоретические конструкции смогут воплотиться в жизни в весьма конкретных фактах, и мы можем быть поставлены перед задачами очень актуального порядка.

Представим себе, что глобальное торжество социализма совершилось. Но и затем, само собой разумеется, останутся народы, бедные капиталом и богатые капиталом. Представим себе, что разоренный русский рабочий обратится к британскому прося дать ему паровозы, автомобили, орудия, удобрения и с обещанием через двадцать пять лет вернуть целый данный капитал либо соответствующий эквивалент. Процент на капитал имеется итог эксплуатации. И возможно, русские рабочие, тёплые марксисты, убедят не любящих теорий британцев, что пролетариям брать проценты, к тому же с пролетариев, плохо. Но такая победа русской точки зрения имела возможность бы иметь для русского рабочего класса очень печальные последствия. Мы опасаемся, что тогда британские рабочие сообщат своим русским товарищам: Само собой разумеется, капитал вам нужнее, чем нам. Но и мы лишним капиталом не располагаем. Вот американские товарищи имеют любой по автомобилю, а у нас автомобильные фабрики не оборудованы. Мы начали расселяться в городах-садах, в это дело еще весьма на большом растоянии от собственного завершения, и приходится жить в ветхих, мрачных городах, напоминающих неприятные времена капитализма. Неужто нам отложить на целое поколение удовлетворение этих отечественных потребностей? Так как не забудьте, товарищи, что это так как капиталы не буржуазии, а отечественные кровь и пот. Мы предоставляем марксистам отыскать возражения против этих слов британского рабочего народа, потому что мы ничего возразить против них не можем. Разумеется, что по окончании глобальной социальной революции будет одно из двух: либо интернациональная циркуляция квинтала закончится — к громадному ущербу не только для производительных сил человечества, но и для удач его культуры,- либо в интернациональных отношениях категорию процента на капитал было нужно бы признать правомерной, что бы о ней ни сказал Маркс.

Сейчас мы можем себе представить в другую картину. Будет английский-рабочий и день народ обратится к русскому с этими словами: Вот у вас, товарищи, имеется сибирские леса. Применять их как направляться вы не имеете возможность — у вас нет ни капиталов, ни квалифицированных рабочих, ни организаторов. Разрешите нам эти леса применять. И с громадным правом, чем в предшествующем случае русские рабочие, британцы имели возможность бы прибавить, а также не ссылаясь на слова великого преподавателя: Не вы, русские товарищи, эти леса растили, сами выросли, и, пожалуй, не пристало вам и потребовать вознаграждения за их применение. Но наверное, что практичным британцам, еще не изжившим глубоко в них вкоренившихся традиций капиталистического строя, такие мысли в голову не придут и они попросту предложат своим русским товарищам определенное рентное вознаграждение за применение лесов, от которого последние, по всей видимости… не откажутся.

Итак, тот способ изучения, на что мы вступили, ввиду вероятных возражений со стороны отечественных оппонентов был особенно плодотворным, потому что он позволяет отвлечься от классовых взаимоотношений, каковые своим влиянием на отечественную эмоциональную сторону в большинстве случаев затемняют вопрос. прибыли и Логический характер ренты как категорий всякой хозяйственной деятельности в интернациональных отношениях выступает с особенной отчетливостью.

Если бы мои предполагаемые оппоненты из лагеря научных социалистов не нашли достаточных аргументов против выдвинутых нами тут положений, то применительно к прибыли они возможно сообщили бы, что если она имеется логическая категория хозяйства, то в итоге она должна быть отчислена труду, потому что так как капитал имеется продукт труда. Но мы не можем дать согласие в с этим утверждением научного социализма.

Отвлечемся снова от затемняющих вопрос социальных взаимоотношений. Две социалистические республики — в однообразных природных условиях, с однообразными запасами капитала, с одинаково умелым и усердным рабочим классом. Между ними лишь одно отличие. Рабочий класс одной республики сохранил, в качестве наследия от капиталистического строя, столь распространенное в последнем уровень качества — предусмотрительность. Именно поэтому выясняется, что в любой новый год он вступает, не только сохранив ветхий капитал, но и приумножив его. Рабочий класс второй республики, напротив, страдает некоей непредусмотрительностью. Вследствие этого к Январю его капитал выясняется не только не приумноженным, но кроме того сократившимся. В случае если так не будет прекращаться пара лет, то рабочий класс первой республики будет богатеть: он будет и лучше удовлетворять своим потребностям, и ему все легче будет приумножать собственный капитал. Напротив, рабочий класс второй республики, трудясь столь же усердно и умело, будет беднеть; а также в случае если потребность его научит благоразумию, то, благодаря низкой производительности обедневшего капиталом народного хозяйства, исправить его состояние будет весьма тяжело. Само собой разумеется, богатая, но мирная социалистическая республика не придет с дредноутами, дальнобойными пушками и цеппелинами, дабы империалистически подчинить собственную бедную соседку, как это часто случалось при капиталистическом строе. Нужно считать, что, насытив капиталом собственный собственное хозяйство, она его избытки предложит за узнаваемый процент собственной обнищавшей соседке и… разрешённым войти на проценты капиталом она выручит из беды дружественный на род, впавший в бедность по собственному легкомыслию.

Приведенный пример, что мы намеренно поставили так, дабы отвлечься от социальных взаимоотношений, нам с отчетливостью говорит о том, что не смотря на то, что труд, само собой разумеется, есть нужным причиной всякого производства, а следовательно, и производства капитала, все же само по себе производство, следовательно, и труд, капитала не творит. Для а также сохранения капитала нужно еще что-то… возможно, воздержание? Но термин данный остроумно высмеян Лассалем посредством картины толпы капиталистических аскетов с Ротшильдом во главе, каковые своим воздержанием творят главные массы капитала. Для тех, кто накопляет капитал из скромного дохода, данный акт вправду требует воздержания, но чем доход шире, тем термин данный делается менее подходящим, потому что в этих обстоятельствах для накопления капитала требуется лишь благоразумие, расчетливость. Британские экономисты разреши войти ли в обращение более объективный термин — ожидание (waiting). Но дело не в термине, нам принципиально важно было продемонстрировать, что капитал имеется особенная категория хозяйственной судьбе, происхождение коей не сводится легко к труду — к производству.

Разумеется, что в собственном протесте против прибыли и индивидуального присвоения ренты научные социалисты позволили себе слишком много, отрицая прибыль и ренту как логические категории хозяйства, а вместе с тем отрицая особенное от производства и труда происхождение капитала. В это же время никакая рациональная организация хозяйства неосуществима без распределения произведенных сокровищ на три категории: зарплату, прибыль и ренту.

Мы сделали долгий теоретический экскурс. Но мы возвратились из него с полезными выводами, само собой разумеется, не для марксистской теории, но для практического социализма. Уже опыт русской революции обосновывает, что попытка коммунизма сделать вознаграждение за труд свободным от его результатов приводит неминуемо к параличу энергии трудящихся. На данный момент отечественная республика пытается привести вознаграждение за труд в вероятно строгое соответствие с результатами труда. В этих условиях совсем нереально держаться той точки зрения, что трудящиеся в данном производстве смогут претендовать на целый его продукт. В особенности же с того момента, в то время, когда отечественная республика, прорывая марксистскую концепцию социализма, разрешает отдельным фабрикам реализовать собственные продукты на рынке (разбазаривать их, как ворчат твердокаменные марксисты), вопрос получает актуальное значение. Вправе ли рабочие национализированной табачной фабрики реализовать на рынке в собственную пользу целый продукт за вычетом, само собой разумеется, той его части, сокровище коего обязана покрыть амортизацию капитала, либо нет? С марксистской точки зрения ответ должен быть утвердительный, с развиваемой нами точки зрения ответ должен быть отрицательный. В случае если капитал в собственности республике как совокупности трудящихся, в случае если производительность труда зависит от капитала, то она вправе потребовать от рабочих вознаграждение за то, что она предоставила им возможность применять собственный труд на фабрике, она вправе потребовать процента на капитал. А если бы республика предоставила рабочим почву, то она вправе за нее потребовать ренту.

Еще явственнее выступает практическая несостоятельность марксистской теории в условиях отечественной новой экономической политики — при сдаче в аренду национализированных фабрик. В случае если рабочим по праву обязан принадлежать целый продукт производства, то достаточно того, что им посадили на шею эксплуатирующего их предпринимателя. На каком же основании республика требует еще от предпринимателя арендный платеж, что, само собой разумеется, ограничивает вероятный доход рабочих? Для рабочих есть еще недостаточным утешением тот факт, что отечественная республика рабочая, потому что фонд рабочего класса не есть все-таки доход данной группы рабочих.

С отечественной точки зрения, взимая арендный платеж с предпринимателя, республика рабочих нисколько не обижает. Но дабы ближе разобраться в размерах этого платежа, нам нужно расчленить капиталистическую прибыль. С позиций современной политической экономии, она не является склада прибавочной ценности, она делится на следующие достаточно определенные элементы: вознаграждение за капитал, вознаграждение за риск, субъективный в объективный, и предпринимательский доход. Разумеется, что республика в праве на вознаграждение за капитал и за субъективный риск, а частью и за объективный риск; предпринимательский доход и частично вознаграждение за объективный риск должны быть предоставлены предпринимателю. Марксизма в таковой организации, само собой разумеется, нет ни крупицы, но элементы социализма, в более широком смысле, имеются, потому что общество сохраняет за собой не трудовые доходы, к каким предпринимательский доход не может быть полностью причислен.

А нужно признать, что и проценты и рента на капитал весьма и весьма понадобятся социалистической республике. В первую очередь, социалистическое государство так как практически несет на себе основной риск производства, и при мельчайшей непредусмотрительности оно собственный капитал может загубить. И еще серьёзнее то, что вся конструкция социалистического общества такова, что она убивает у его участников каждый интерес к средствам, этим она подрывает в корне столь могучий при индивидуалистическом строе процесс капиталообразования. Так, социалистическое общество должно взять на себя тяжелое, возможно, непосильное, бремя расширенного воспроизводства. И само собою очевидно, что социалистическое общество обязано удовлетворять коллективным потребностям собственных граждан, в особенности их культурным потребностям, по крайней мере, в более широком масштабе, чем они удовлетворяются в капиталистическом обществе, где культурные потребности в большой части удовлетворяются за личный счет и по личной инициативе. Не из одних налогов же собирать необходимые для всего этого средства. Налоги легче собирать в капиталистическом обществе, где большая часть доходов концентрируется у маленькой группы населения, и их тяжелее собирать в обществе, где они уравнительно распылены.

На эту необходимость делать из заработной платы отчисления для целей расширенного воспроизводства и для культурных потребностей страны указал в одном из собственных писем и Маркс. Но он не дал указаний на тот принцип, на основании коего эти отчисления в совсем определенном количестве имели возможность бы быть правомерно произведены.

Отечественные выводы о природе прибыли и ренты имеют значение кроме этого и для родственного социализму кооперативного перемещения. Кооперация до тех пор пока еще живет теориями научного социализма, и это при соприкосновении с рабочим вопросом ставит ее в очень неясное положение.

Одной из наиболее значимых очередных задач для потребительской кооперации, а частично и для других ее видов, есть широкое развитие собственного производства. Эта задача имеет громадное значение не только для кооператоров, но и для рабочего класса, потому что кооперативное перемещение, само собой разумеется, будет предпочтительно строиться на экономии высокой заработной платы и будет оказывать благоприятное влияние и на положение рабочих в капиталистическом производстве. Но идеология современного социализма до крайности запутывает отношение кооперации к трудящимся в ее фирмах рабочим и служащим.

В этом отношении весьма свойственны рассуждения покойного М. И. Туган-Барановского, социалиста и кооператора…

В случае если, так, и в социалистическом обществе продукт производства дол жен быть распределен на зарплату, на которую смогут претендовать рабочие, и на ренту и прибыль, каковые должны быть отчислены в пользу заменившего капиталиста страны, то практическое разрешение данной задачи при отсутствии рынков на предметы потребления и на средства производства в пределах марксизма нереально. В капиталистическом хозяйстве эта задача решается в стихийном ходе борьбы предпринимателей на рынке средств производства. Притом дело не идет ни для почвы, ни для капитала, ни для труда о выработке каких-то средних. Для каждого участка назначается собственная рента, для каждой вещной формы капитала — собственная guasi-ревта и для каждой формы труда соответствующая данным условиям зарплата. Каждое средство производства при идеальной конкуренции оценивается в соответствии со своей предельной производительностью. В социалистическом обществе, если бы мы кроме того опирались на действующий рынок потребительных благ, чего в этом случае нет, мы все же не сумели бы выполнить данной задачи вменения с тем же совершенством, как она выполняется в стихийном ходе.

Другое дело — условия, создаваемые новой экономической политикой. Раз воссоздается рынок продуктов потребления, а государство воссоздает и рынок на средства производства, то не смотря на то, что я в малосовершенной форме, но все же стихийный процесс вменения снова восстанавливается.

Защищая положение о прибыли и ренте как логических категориях всякого хозяйства в своеобразном происхождении капитала, мы не желали бы взять на себя ответственности за вывод, что делают из них многие экономисты,-о полной и абсолютной правомерности капитала и индивидуального присвоения земли, бесконтрольного ими индивидуального присвоения и распоряжения ренты в прибыли. И по окончании признания выдвинутых положений данный вопрос еще подлежит особенному рассмотрению. Против приведенных выводов смогут быть выдвинуты и по окончании принятия отечественных положений важные возражения. Пускай теперешнее распределение дохода есть следствием указанных нами объективных фактов, определяющих производительность труда, но самое это распределение исходит из данного очень неравномерного распределения собственности, которое имеет собственные исторические корни не только в экономической судьбе, сколько в политическом преобладании высших классов, а в глубине столетий — прямо в грабеже и насилии. А после этого производительность капитала и земли имеется итог политического и культурного развития общества, а не заслуга капиталистов и землевладельцев. Так как совсем неподалеку от нас то время, в то время, когда почва без прикрепленного к ней населения не имела никакой цены, а капитал не только не давал дохода, а потребовал расхода для собственного сохранения. Вот из-за чего в известной мере общество как целое может наблюдать на землю и на капитал как на собственный достояние и может претендовать на известное участие в отбрасываемых этими факторами доходах. Эта правовая мысль выношена XIX столетием, на ней строится современная социальная политика, которая не имеет возможности основываться лишь на целесообразности, а должна иметь под собой и известное правосознание. Отечественная критика, само собой разумеется, не направлена против данной идеи, выстраданной XIX веком, мы не защищаем принцип laissez faire, laissez passer (дать всем полную свободу действий (фр.)), мы боремся лишь против совокупности, которая пытается с корнем стереть с лица земли главную движущую силу европейской цивилизации — принцип хозяйственной свободы. К рассмотрению вопроса об отношении социализма к этому принципу вам предстоит сейчас перейти.

Навальный, капитализм, социализм, митинги и элита молодежи


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: